Страница 90 из 196
– Нет, они не потребуют, они вежливо попросят. Если я откажусь, они ничего мне не сделают, они не такие дураки, чтобы меня обижать. Но тогда я буду для них вне закона, и вы двое тоже, если только не отречетесь от меня, а тогда нам придется срочно возвращаться в Олимп, а мне этого не хочется. И еще, отказ расплатиться за услугу у них считается достаточным основанием для войны.
– Для войны с кем?
– Либо с тем, кто отказался платить, либо с его файзузосо, либо с файзузосо его файзузов… ну и так далее. А поскольку со мной воевать бесполезно, а прямого начальника у меня сейчас нет, они имеют право начать войну сразу со всем Олимпом.
– Ну и флаг им в руки.
– Не все так просто. У них есть панацея, а обычный мелкий феодал имеет в лодке радиостанцию. Ты уверен, что у них не найдется на складе сотни пистолетов?
– Ну и пусть найдется. Начиная с класса D оружие требует метку бойца, а с одними пистолетами много не навоюешь.
– Как сказать… Мы с тобой нормально видим в тумане, а обычные люди? Если ящеры захотят зачистить окрестные плантации, они без проблем это сделают. Олимп ящерам не по зубам, а вот мелкие поселки… но мы отвлеклись. Я не думаю, что ящеры хотят воевать с людьми. Я думаю, Возлувожас попросит у нас что-нибудь более реальное. Например, замочить дувчах Осув. Вожузл остался жив, а значит, имеет право оспорить результат поединка, тем более что оспаривать есть что. Насколько мне известно, у ящеров еще не было прецедента, чтобы на всиязо ухез выступали люди, так что у него есть повод воззвать к справедливости дувчав.
– Гм… и ты согласишься?
– Да. Я могу не признавать закон ящеров, но должна же быть хоть какая-то благодарность, иначе я сам себя перестану уважать. Возлувожас спас мою жизнь, и теперь я должен выполнить гм… почти любую его просьбу. И вообще, нам пора убираться подальше от Олимпа. Даже странно, что нас до сих пор не нашли, Дэйн ведь наверняка им все уже рассказал.
– Найти в джунглях одно определенное езузера, да еще в сезон дождей… я не знаю, насколько это легко.
– Нелегко. Но если очень нужно, найти можно. А им очень нужна эта сумка.
– Им ее не найти.
– Почему?
– Я ее выкинул в болото.
– Зачем?!
– Тебе становилось все хуже, у тебя начался сепсис, ты уже умирал. Я собрался везти тебя в Олимп.
– Зачем?
– Чтобы тебя вылечили.
– Они бы меня не вылечили. Они бы вкололи мне феназин и стали бы допрашивать, куда я дел эту сумку.
– Ты говорил, на тебя феназин не действует!
– В таком состоянии все действует. Ладно, проехали, спасибо за заботу. Ты помнишь, куда выкинул это хозяйство?
– Нет, конечно! Я специально отъехал подальше, чтобы не было заметных ориентиров.
– Теперь окончательно проехали. Может, они и не будут так сильно искать эту гадость… в конце концов, она им больше не нужна, да и нам, в общем-то, тоже. Чтобы воспользоваться этой штукой, нужна очень хорошая поддержка обычным оружием, для террориста-одиночки эта вещь бесполезна.
– Ты говорил, она мощнее, чем термояд!
– Я преувеличил. Сто двадцатый элемент взрывается сильнее, чем плутоний, но совсем ненамного, единственное его преимущество в том, что он нерадиоактивен и что бомбу можно сделать очень маленькой. Насколько я понимаю, леннонцы каждый раз взрывали маленький заряд, а потом доводили дело до конца обычными электрическими бомбами. Нам такое не повторить.
Анатолий почувствовал себя идиотом. Ибрагим обманывал его с самого начала, он так красочно расписал, что могут сделать террористы с этой статуей, а на самом деле она – обычное спецсредство, притом не особо мощное. Интересно, в чем еще он солгал?
– Прости меня, – сказал Ибрагим, – но тогда это было необходимо. Мне было нужно, чтобы ты осознал всю опасность, которую таит в себе эта статуя. Если бы я не солгал, ты мог упереться, и тогда бы мы потеряли время.
– Мы и так потеряли время.
– Нам не хватило совсем чуть-чуть. Если бы леннонцы не начали выступление немедленно…
– Если бы да кабы… Ты совсем оклемался?
– Совсем я оклемаюсь недели через три, но драться могу уже сейчас.
– Вот и хорошо. Пойду, скажу Говелойсу, что ты очухался. Заодно узнаем, что им от тебя нужно.
4
Говелойс вынырнул из тумана, как призрак. Только что впереди ничего не было, и вот в метре от тебя появляется из ниоткуда здоровенный ящер, присаживается рядом и начинает говорить. От такого можно и инфаркт схлопотать.
– Очень густой туман, – сказал Говелойс после того, как он и Якадзуно обменялись приветствиями. – Нехорошая погода. Нехесусосе боится, как бы не началось наводнение.
– Ну и бес с ним, – сказал Якадзуно, – мы же на пригорке.
– Вода размоет землю, – пояснил Говелойс, – вырастет мало лвухсылк, придется много охотиться. Многие погибнут.
Якадзуно пожал плечами. Он мог бы выразить сочувствие, но не знал, как это лучше сделать. Насколько Якадзуно разобрался в этикете ящеров, выражать фальшивые эмоции у них считалось очень дурным тоном, а Якадзуно в глубине души не испытывал никаких особенных эмоций по поводу того, сколько охотников из ловов Увлахув погибнут в ближайшее время от несчастных случаев. Поэтому Якадзуно счел за лучшее промолчать.
– Приехал Возлувожас, – сообщил Говелойс, – и с ним еще срас Евсро. У нас говорят, что когда Евсро пояйляется в езузерл, жди беды.
– Почему?
– Потому что Говелойс Осуэ не посылает Евсров туда, где все хорошо. Евсро – правая рука Осув, у вас таких называют серыми кардиналами. Когда все хесе Сехесвахуж осталось без дрижа и лозшуэ сходились в поединках по два раза на дню, Евсро решил проблему за восемь дней. Когда дувч Евуволо на ежегодном вуфговозе поднял вопрос о переделе угодий, а швуэ Ойлсовл ему отказал, все думали, что будет война, но войны не было. А потом дувч Евуволо погиб от несчастного случая, и после этого некоторые говорили, что видели Евсро с женщинами самого швув. А потом несчастные случаи стали происходить с теми, кто так говорил, и об этом перестали говорить. Срас Евсро – страшный человек.
– Человек? Говелойс фыркнул:
– Не человек, вызу. В вашем языке нет общего слова, обозначающего и людей и вызусе, и в нашем языке тоже нет такого слова. Я думаю, такого слова нет ни в одном языке.
– Когда-нибудь такое слово появится, – предположил Якадзуно.
– Надеюсь, – вздохнул Говелойс. – Но вернемся к нашим вгувово. Ты не знаешь, что нужно Евсрох от Ибрагима?
– Понятия не имею.
– Я тоже. Сильно сомневаюсь, что дувч решил просто подготовиться к ухех.
– К какому еще ухех! Вожузл настучал-таки дувчу? Говелойс поморщился, он не любил, когда люди коверкают ухуфлуз произношение.
– А ты как думал? – ответил Говелойс вопросом на вопрос. – Если какое-то решение можно оспорить, оно обязательно будет оспорено. Вожуы заявил, что правило выбора подставных бойцов должно быть пересмотрено, потому что если одного из участников представляет шемсезл, это нечестно. Это забавно, хширэз будут спорить, можно ли считать Анатолия существом мужского пола.
– Кто-то сомневается? – удивился Якадзуно.
– Нет, в этом никто не сомневается, особенно после того, как вы с Анатолием перестали носить одежду. Дело в другом. Дело в том, что во всех правилах, когда речь идет о любом произвольном вызуз, употребляется слово охи, то есть мужчина. В те времена, когда эти правила начали действовать, вызуэ не знали мажел, и теперь непонятно, можно ли считать, что мажел являются охивой. Это серьезный вопрос, он намного серьезнее, чем может показаться, потому что от него зависит очень многое. Если человеческие мужчины не есть охий, то на людей не распространяются никакие правила, и вызуэ могут обращаться с людьми как с дикими зверями.
– Охотиться?
– В том числе и охотиться…
Якадзуно фыркнул. Он представил себе, как ящеры с копьями рыщут по переулкам Олимпа, высматривая подходящую жертву…
– На людей не так просто охотиться, – сказал Якадзуно. – Стоит только вашим охотникам войти в Олимп…