Страница 43 из 196
– Почему нельзя? По-моему, очень даже можно. Да, в братство затесался самый отъявленный негодяй, мерзавец, гад и кандидат на истребление. Ну и что? Он выполняет свои функции, он делает то, что лучше него никто не сделает. Зачем отказываться от его услуг?
– Затем, что, если мы не откажемся от его услуг, мы тем самым откажемся от наших идеалов.
– Мы не откажемся от наших идеалов, мы просто отступим от буквального следования правилам во имя великой цели. Ты ведь христианин? Помнишь, Христос говорил: не ругайтесь, порождения ехиднины!
Рамирес поморщился. Хоть он и не считал себя ортодоксальным христианином, богохульства он не терпел.
– Христос говорил совсем не то, – сказал он. – Христос говорил “не ругайтесь” один раз, а обзывал апостолов в другой раз. Он был человеком, ему не были чужды человеческие слабости.
– А ты не человек? Или, может быть, Сингх не человек?
– Нет, но… должны же быть какие-то пределы человеческой подлости!
– Должны. Я даже скажу, какие пределы. Подлость допустима в тех пределах, в каких она не мешает общему делу. Не согласен?
– Не согласен. Это получается прагматизм какой-то.
– Это и есть прагматизм. А что в нем плохого? Наша революция насквозь прагматична, и это дает нам шанс Революцию нельзя делать в упоении от собственной чистоты, рано или поздно тебе придется запачкать руки, и тогда ты начнешь колебаться и упустишь момент. С чистыми руками революцию не делают.
– Значит, по-твоему, Сингх все-таки должен остаться безнаказанным.
– По-моему, да. По крайней мере, до тех пор, пока поезд не прибудет на Деметру и мы не установим контакт с руководством братства. До этого расправляться с Сингхом просто глупо. А после… если ты его пристрелишь, я не буду мешать. Только лучше сам с этим делом не связывайся, предоставь это Ивану.
– Думаешь, у него получится лучше?
– Думаю, да. Он уверен в своей правоте, а это очень помогает в таких делах. А пока давай больше не будем грузиться. Лучше выпей, расслабься, приди в себя. Начинается война, а на войне надо использовать любую свободную минуту.
– Разве ты воевал?
– Мне приходилось лежать на тюфяках, это примерно то же самое. Успокойся, Джон, если ты хочешь что-нибудь обсудить, давай лучше обсудим, что творится с подпространством.
– А что с ним творится?
– Разве ты не слышал? Скорость движения поездов увеличилась в среднем в два раза, говорят, это какая-то буря. Непохоже на божий знак?
– Какой же здесь знак?
– Когда мы взорвем терминалы, все подумают, что межзвездное сообщение прервалось из-за бури.
– Да, действительно. Ты прав, за это стоит выпить.
– Наливай. Может, пойдем к девчонкам? Знаешь, Джон, я иногда жалею, что ты насквозь гетеросексуален. Джон еще раз поморщился.
7
Даниэль Кришнамурти налил себе полстакана синтетического джина и долил в стакан доверху синтетический тоник. На Земле это пойло показалось бы гадким, но сейчас Даниэль опустошил стакан, даже не поморщившись. Ему очень хотелось напиться, потому что было очень страшно.
Нашествие цвергов, о котором предупреждала Ким Джонс, так и не состоялось. Непонятно почему, цверги никак не отреагировали на то, что люди похитили их священную статую. Даниэль не понимал, как такое могло произойти, должно быть, человеческие боги не лишили любимую расу своего покровительства, и цверги не заметили пропажи.
Но сегодня Даниэлю было страшно совсем по другой причине – по телевизору передали о гибели Ким Джонс. Несколько человек видели, как в электричке к ней подошли два человека, индус и европеец, выстрелили из пневматического пистолета, забрали бесчувственное тело и вынесли его из вагона на ближайшей станции. Полицейское расследование показало, что похитители немедленно погрузились в дрезину, арендованную по поддельным документам, и уехали в неизвестном направлении. Через два часа кто-то воспользовался несанкционированным доступом к компьютерам транспортной сети Нового Кузбасса, и когда дрезину удалось отследить, она была уже в западной промышленной зоне, в одном из боковых тоннелей, окруженных со всех сторон складами, почти все из которых по документам принадлежали фирмам-однодневкам, а каждый второй склад вообще пустовал. Полицейские до сих пор не смогли обнаружить никаких следов злоумышленников. Генерал Комбс вещал по телевизору, что полиция оцепила всю зону, что сейчас там прочесывают местность, полиция проверяет весь транспорт, побывавший в том районе, но, несмотря на уверенность, звучавшую в словах генерала, Даниэль понимал, что Ким Джонс пропала навсегда. В промышленных районах Гефеста хватает укромных уголков, где можно спрятать не только одно мертвое тело, но еще и сотню тонн контрабандной платины.
Журналисты много говорили о предполагаемых причинах похищения. Большинство сходились на том, что заказчиком преступления является компания “Сан энд Стил”, одного из менеджеров которой Ким Джонс позавчера обвинила в налоговых махинациях. Про передачу, материал для которой предоставил Даниэль, все давно забыли, видимо подумали, что история про цвергскую статую – обычная газетная утка, высосанная из пальца. Но Даниэль знал правду, он знал, за что убили Ким Джонс, и поэтому ему было страшно. И еще ему было страшно оттого, что он догадывался, кто будет следующей жертвой.
8
Ибрагим встретил Якадзуно и Рональда неподалеку от одного из боковых корпусов университета Вернадского.
– Все прошло успешно, – сообщил Ибрагим, – статуя у меня в багажнике. Хотите взглянуть?
– Почему бы и нет? – оживился Дэйн. – Давайте посмотрим.
– Но не здесь же, – Якадзуно недовольно поморщился, – давайте хотя бы въедем внутрь. Я так понимаю, вы хотите провести экспертизу немедленно?
– Да, – кивнул Ибрагим, – я думаю, тянуть не стоит. У нас есть свой человек в одной лаборатории, он готов все проделать прямо сейчас. Кстати, в нашу прошлую встречу мы не оговорили вопрос о расходах. Думаю, будет справедливо, если все расходы мы будем делить пополам.
– Согласен, – кивнул Якадзуно. – Пришлите нам счет.
– Обязательно пришлю. Ну что, поехали?
Ибрагим нажал несколько кнопок на приборной панели автомобиля, и ворота в бетонной стене напротив распахнулись с оглушительным скрипом. На Деметре воздух очень влажен, в нем много летучей грязи, которая так и стремится набиться во все щели, поэтому двери и ворота, расположенные на открытом воздухе, здесь всегда скрипят, как их ни смазывай. Электромотор автомобиля завыл, пропеллеры завертелись, машина покачнулась, с мягким чмоканьем выбралась из густой грязи, приподнялась на полметра над поверхностью болота и медленно вошла во внутренний дворик, сопровождаемая монотонным мяуканьем местных лягушек, которых почти не было слышно из-за стрекота пропеллеров.
Их уже ждали. На крыльце стоял невысокий юноша еврейской внешности, он неуловимо напоминал юного волшебника Гаврика Пупкина из детского мультсериала.
– Добрый день, – поприветствовал его Ибрагим. – Познакомьтесь, это Дэвид, это Якадзуно, это Рональд. Рональд, вы поможете вытащить коробку из багажника?
Рональд помог, и вместе с Ибрагимом они поволокли маленькую, но тяжеленную коробку по нескончаемым коридорам университета. Дэйн регулярно ругался, не столько из-за тяжести коробки, сколько из-за того, что пластиковые стенки были скользкими, а никаких ручек на, них не было. Один раз коробка чуть было не выскользнула у него из рук, Якадзуно предложил свою помощь, но Дэвид сообщил, что идти осталось недолго, и Дэйн с Ибрагимом кое-как доволокли увесистый груз до лаборатории.
– Уффф… – тяжело выдохнул Дэйн, поставив коробку на стол. – Неужели трудно было подкатить тележку?
– Это я виноват, – сказал Ибрагим, – я забыл предупредить, что она такая тяжелая.
Ибрагим выглядел совершенно не уставшим, у него даже дыхание не сбилось, только пальцы на руках покраснели до свекольного оттенка.