Страница 26 из 81
— Едва ли, — сказал мужчина, с ноткой горечи в голосе. — Он умер около часовни и люди, которые нашли его, принесли его туда. Мистер Траутбек поручил мне отослать их куда-нибудь в другое место. Семья мальчика - Браун была его фамилия - они не были членами нашей общины. Я помолился за мальчишечку, а затем отослал их в Южный молитвенный дом. — Итан не знал, то на это сказать. — Мистер Кейнер не одобрил бы подобного, — сказал Пелл. — Но его не было в церкви в ту ночь.
— Вы можете больше рассказать мне о мальчике? — спросил Итан, после короткого молчания. — Сколько лет ему было?
— Совсем маленький. Лет пяти или около того, мне кажется.
— Он был из богатой семьи?
Пелл покачал головой.
— Нет. На самом деле, он был из очень бедной семьи. Я ничего не рассказал ранее, потому что у него так мало общего с покойной Дженнифер Берсон, что я подумал, что ищу сходства, там, где их не существует. Но...
Итан поднял руку, прерывая его. Настала его очередь говорить. Он помнил этого мальчика.
— Так Вы говорите, что это было в День чествования Папы? — Священнослужитель кивнул. — Предполагаю, что была обычная толчея?
— Естественно, — сказал Пелл.
Каждый год в День Папы, пятого ноября, банды головорезов из Северной и Южной Оконечностей маршировали по улицам города, чтобы отметить годовщину Папистского заговора Старого Гая Фокса, в результате которого должен был быть взорван Парламент. Эти две банды встречались каждый год недалеко от центра города и устраивали на улицах кровопролитные бои между собой, да к тому же прилетало еще и тем, кто ненароком оказывался поблизости.
Многие из тех, кто вышел на улицу в день Папы, были также смешаны с чернью, которая была ответственна за чертовщину, творившуюся предыдущей ночью. На самом деле...
— Кто верховодил в Южном Эндерсе в тот день? — спросил Итан.
— В том-то всё и дело, — сказал священник. — Они были ведомые Эбенезером Макинтошем. Он и человек с Северной Оконечности были арестованы и обвинены в смерти мальчика. Но обоих отпустили. Дело позже было передано в суд, но они не были осуждены.
— Макинтош, — повторил Итан.
Тот же негодяй, который водил по Бостону неистовствующих мятежников накануне ночью.
— У мальчика что-то было похищено? — спросил Итан.
— То, что могло стоить ему жизни, Вы имеете в виду? — Пелл покачал головой. — Сомневаюсь, что у него или его семьи было что-нибудь, на что можно было бы позариться.
— Но Вы сказали, что он умер так же, как и Дженнифер Берсон? На нем не было никаких отметин?
— Нет, это совсем не так. На его тело были ужасные отметины. Но он, как говорят, умер от наезда телеги на него. Но не это убило его.
Итан нахмурился.
— Мистер Пелл...
— Мой отец был хирургом, мистер Кэйлли. Сам я не обучался его ремеслу, но очень много узнал от него. Этот мальчик умер еще до того, как его переехала телега.
— И откуда же Вы это узнали?
Пелл вздохнул.
— Голова мальчика была разбита. Это была травма, которая, как говорят, его и убила. Но у него была и другая травма: сломанная рука. — Священник указал на верхнюю часть его собственную руки. — Вот здесь. Зазубренный конец кости пронзил кожу изнутри.
Итан бывал в бою, и видел подобные травмы. Он кивнул, чтобы мужчина продолжил свой рассказ.
— Я осмотрел рану, когда его принесли к нам, — сказал Пелл. — Это было ужасно. Кожа мальчика были вырвана, как будто на него напала свора диких собак. Я видел, что кровеносные сосуды на его руках порваны. Так вот, я видел, как мой отец проводил операции. Я знаю, что случается, когда целостность одной из конечностей нарушается подобным образом, все должно быть в крови. Кровь должна быть повсюду. Простите меня за дотошность, но кровь должна была хлестать из раны мальчика, пока его сердце билось. Мальчик должен был бы скончаться от потери крови, прежде чем его убили другие травмы. Но на одежде едва ли можно было найти пятна крови. И, когда я спросил о крови мужчин, которые принесли его нам, они сказали, что немного было на улице. Бедное дитя, он погиб еще до того, как ему раздробили череп.
Итан на какое-то время задумался. Он не мог отрицать, что каждый перелом подобного рода, который он сам видел, обильно кровоточил.
— Вы уже упоминали о том случаю кому-нибудь еще? — наконец спросил он.
— Вы не верите мне.
— Я этого не сказал. Я просто спрашиваю, говорили ли Вы кому-нибудь за прошедший день о смерти мальчика?
— Нет. Я ни с кем не разговаривал, пока наблюдал, как вы изучаете тело дочери Берсона. Вот тогда-то я и начал думать о том, какой странной была смерть мальчика.
— Почему Вы ничего не сказали, пока мы были с Вами в склепе?
Пелл пожал плечами, на его лбу гармошкой собрались морщины. Вдруг он показался ужасно молодым.
— Я не был уверен, что мои воспоминания о смерти мальчика не подведут меня, и... и я подумал, что Вы сочтете меня дураком, расскажи я об этом. Но сегодня вечером, когда я готовился ко сну и собирался помолиться, я не мог выкинуть эти смерти из своей головы. Вот почему я решил разыскать Вас.
— Где Вы живете, мистер Пелл?
— Мистер Кейнер, был так добр, что позволил мне снимать комнату в его доме. За вполне разумную плату, — добавил он.
— Кто-нибудь видел, как Вы покидали дом?
Этот вопрос вызвал улыбку на лице священника.
— Нет. Во времена моей юности, я был направлен на учебу в Министерство, я был тот еще шельмец. Я научился довольно умело выскальзывать из своего дома и возвращаться назад, о чем родители ни сном, ни духом не догадывались. — Его глаза сияли. — Пока, конечно, меня не поймали и не заставили читать Указы.
В эту секунду Итан решил, что Пелл ему очень симпатичен.
— И эта же склонность к озорству, тянет Вас узнать заклинание, которое Вам запрещено использовать, заклинание из-за которого Вас могут изгнать из церкви, и, возможно, даже сжечь Вас, как ведьмака на костре?
Священник покраснел и побледнел одновременно, так что только два ярко алых пятна красовались на его щеках.
— Я не дурак, мистер Кэйлли. Я бы не допустил, чтобы дело дошло до изгнания, сожжения или вздергивания на виселице. И мне кажется, что я провел слишком много времени, отрицая эту часть моего происхождения.
— Это можно понять, но я не готов рисковать своей жизнью, обучая Вас заклинаниями. И если моя сестра каким-то образом узнает, что я хотя бы обмолвился с Вами о таких вещах, то мне несдобровать. — Итан помолчал, глядя на мужчину. — Потом, опять же, если вы надеетесь вернуться в Часовню так, чтобы никто не узнал, что Вы её покидали, тогда позвольте вылечить ваш синяк на подбородке.
Пелл осторожно прикоснулся к ушибу и вновь поморщился.
— Я мог бы соврать, что упал.
— Да, можете, — сказал Итан, сохраняя на лице спокойное выражение.
— Но не думаете, что я смогу этим всех одурачить.
Итан больше не мог скрыть своей веселости.
— Нет, не думаю.
Пелл еще сильнее нахмурился и сидел так несколько минут, казалось, боролся со своей совестью.
— Ну, что ж, так уж и быть, — наконец решился Пелл. — Лечите.
Итан достал свой нож, порезал свое предплечье и аккуратно капнул немного крови на челюсть священника.
— Ремедиум экс круоре эвокатум. — Исцеление, наколдованное на крови.
Итан ощутил уже знакомый импульс силы, а Пелл содрогнулся, словно от внезапного озноба. Рядом с Итаном появился мерцающий Редж. От его внезапного появления, священник быстро задышал.
— Что это? — спросил, отшатнувшись, Пелл.
— Не уверен, что сейчас самое подходящее время для объяснений. Он в сущности - дух.
Редж бросил сердитый взгляд.
— Всё в порядке. Он проводник, который помогает мне управлять силой, нужной мне для колдовства. Лучше? — спросил он призрака.
Светящийся старик кивнул.
— Он появляется всякий раз, когда Вы колдуете?
— Ага, — ответил Итан. — Без него заклинание не сработает.