Страница 63 из 80
– Как, Вацлав?
– Эээ… Ммм… – Он замялся.
Говорить правду о том, почему он здесь оказался, не хотелось.
– Искал тебя…
Это тоже не было ложью, не так ли?
– Аа, – Аделаида вздохнула. Как показалось Бурцеву, с облегчением. – А то уж я подумала… Ядвига наша – девушка несколько гм… легкомысленная и охочая до… В общем, мужчины на ее ложе – гости не редкие.
Он предпочел тактично промолчать, а служанка спешно сменила тему разговора:
– Что случилось, госпожа?
– Сбегаю я, вот что! – фыркнула Аделаида.
– Изпод венца?! – Ядвига прикрыла ладошками ротик, однако глазки ее озорно блеснули. – Ты говорила, госпожа, что не мил тебе Казимир Куявский, но бежать от замужества с князем! На такое не каждая решится.
Дочь Лешко Белого посуровела:
– Князь Казимир приходил вчера под вечер. Объявил, что обвенчается со мной сразу же после победы над татарами. Приказал готовиться. Тебя вот, Ядвига, за нарядами к свадьбе послал. А мне свадьба та – горше смерти. Я во Вроцлаве хотела руки на себя наложить. Вырвала у куявского кнехта меч из ножен, навалилась грудью на острие, да оттащили меня псы Казимировы. И оружия теперь у них не раздобыть. Кочергу только вот в камине нашла. Я ею пол расковыряла. Думала, пока охрана наверху караулит, спущусь вниз – и поминай как звали. Но застряла. Висела, пока вы не пришли. Стыдто какой…
Аделаида зарделась.
– Так внизу ж тоже есть охрана! – охнула Ядвига, – Францишек у входа стоит.
– Ну, с Францишеком твоим мы какнибудь управимся, – пообещал Бурцев. – А вот по городу в таком рванье бегать не стоит. Особенно знатным панночкам. Ты переоденься, княжна. Нарядов тебе Ядвига – вон уйму накупила. Да не смущайся, отвернусь я, отвернусь, хотя чего теперьто таиться…
Шелест платьев и пыхтение Ядвиги, помогавшей своей госпоже облачиться в новое одеяние, заглушили другие звуки. Возле купеческого особняка вразнобой застучали подкованные копыта. Чтото приветственно гаркнул Францишек. По дому протопали тяжелые сапоги. Ктото явно поднимался на второй этаж.
– Ох, боженьки! – прошептала Ядвига. – Никак Казимир со свитой пожаловал.
Бурцев негромко и витиевато выругался, не особо стесняясь присутствующих дам. Наверху грохнула дверь.
– Сбежала! – вопль был истошным, надсадным. – Княжна сбежала!
– Тревога! – Особняк легницкого купца содрогнулся от шума и криков.
Чьято голова в остроконечном шлеме появилась в проломе на потолке. Голова в изумлении воззрилась на Аделаиду. Княжна, взвизгнув, приголубила воина кочергой. Судя по звону, которым отозвался шлем, удар был не из слабых. Куявец, однако, держать удары умел.
– Туточки она! – радостно заорал поляк. – Внизу – у служанки!
И поспешно исчез из пределов досягаемости.
Проклятье! Дверь! Ядвига так и не заперла ее за собой. Бурцев рванулся к двери – исправить ошибку. Дверь распахнулась. На пороге стоял Казимир Куявский – без лат и шлема, однако с клинком на поясе.
– Ты?!
Князь был изумлен. Князь был шокирован. Князь был взбешен до крайней степени. Правая рука Казимира метнулась к мечу. Но это слишком долгий путь. И в данной ситуации неверный.
О, с каким наслаждением Бурцев впечатал кулак в скулу заклятого врага. Куявец вывалился из комнаты Ядвиги, так и не войдя в нее. Следовавшие позади воины едва успели подхватить князя. Бурцев навалился на дверной засов. Успел! Запертая дверь вздрогнула. Раз, другой… Он оглянулся.
Аделаида – переодевшаяся, с пылающими глазами и занесенной кочергой, была готова к схватке. Похвально, да только кочерга – не самое подходящее оружие против бойцов Казимира.
– Сюда! Скорее! – Ядвига уже вырывала оконную раму с бычьим пузырем. Тайный путь ее любовников был сейчас последней надеждой.
Бурцев кошкой вскочил в оконный проем. Выглянул наружу. Никого! Пока никого… Он обернулся к девушкам. Протянул руки. Схватить обоих сразу, втянуть за собой, потом спрыгнуть, поймать внизу одну, другую и – деру…
Служанка не осмелилась идти вперед госпожи, Аделаида тоже медлила по непонятной причине. А дверь уже трещала от мощных ударов. С косяков сыпалась щепа…
– Ну же! – поторопил Бурцев.
– Ступай сам, Вацлав, – княжна указала ему кочергой за окно. В глазах – слезы и бесприютная тоска. – Иди один, и ты еще сможешь спастись. Мы будем тебе помехой.
Хрясь! Жалобно застонала скоба засова. Покорежились дверные петли.
Аделаида рассуждала здраво: вдвоем и, тем более, втроем им уже не уйти. Поздно. Слишком поздно. Но…
– Но как же ты?! – Он испуганно воззрился на княжну, мельком взглянул на Ядвигу. – Как же вы?
– За нас не беспокойся. Меня не тронут. Ядвигу тоже. Я скажу, что она силой удержала меня от побега с тобой. Казимир только вознаградит ее. Спасибо за твою верность, Вацлав. Даст Бог, еще свидимся. А сейчас Господь не на нашей стороне. Не противься его воле, ибо мне будет жаль, если ты погибнешь изза меня.
Глаза Аделаиды повлажнели еще больше.
– Но свадьба?! – в отчаянии вскрикнул он.
– До победы над татарами свадьбы не будет. А пути Господни неисповедимы…
Бурцев скрежетнул зубами. Уж теперьто он точно сделает все, чтобы победителем в этой заварушке вышел Кхайдухан.
– Беги, Вацлав.
Дверь ходила ходуном и держалась на честном слове. Он покачал головой:
– Я… Я не могу так.
– Ядвига, помоги, – шепнула княжна служанке.
Та мгновенно оказалась у окна, неожиданно сильно толкнула обеими руками. Удержать равновесие в маленьком оконном проеме было нереально. Падая, Бурцев едва успел сгруппироваться у самой земли. Рухнул в грязь, перекатился через плечо. И услышал, как слетела наконец с петель вышибленная дверь. Топот, крики, лязг железа – весь этот шум перекрыл рев Казимира:
– Где он?! Схватить!
В окно уже лез Францишек с обнаженным мечом. Изза угла купеческого особняка выскочили еще двое вооруженных куявцев. От складаказармы тоже бежали люди князя.
Бурцев затравленно огляделся. Опустевшая улочка. Справа и слева – сплошная стена домов, лавчонок, мастерских и складов. Напротив – храм Девы Марии, огороженный от торговых кварталов высоким – в два человеческих роста – забором с беломраморными фигурками ангелов наверху. Вот где спасение!
Препятствие он взял с ходу. Декоративные крестообразные отверстия в церковной ограде послужили упором для рук и ног. Бурцев перевалился между двумя крылатыми ангелами, спрыгнул вниз. Отягощенные доспехами и потому не столь ловкие преследователи разразились проклятиями. А он со всех ног уже несся к воротам храмового комплекса.
Увы, все оказалось не так просто. На территорию храма из ворот валила плотная галдящая толпа. Судя по всему, народ вытесняли с улицы, а любопытные горожане всячески упирались, стараясь чтото рассмотреть за чужими спинами… Мда, сквозь такое столпотворение хрен пробьешься.
Бурцев свернул на небольшую цветочную клумбу и с разбега вновь вскарабкался к фигуркам на церковной ограде. Подтянулся, глянул вниз – под мраморное крыло. Эх, вот ведь незадача!
Пышная процессия неторопливо шествовала по улице. Вооруженные рыцари, оруженосцы, слуги… Во главе колонны – под стягом с изображением белой стрелы на красном фоне – ехал высокий всадник, чьи доспехи почти полностью скрывали расшитые золотом и серебром одежды. Светлые волосы наездника, аккуратно подстриженые над бровями, по бокам и сзади свободно ниспадали на плечи. Худощавое лицо несло печать кротости, скорби и смирения, свойственных скорее монаху, нежели воину. Тем не менее на боку всадника висел длинный меч, а сам он восседал на крепком боевом жеребце. Оруженосцы везли за своим господином треугольный щит все с той же – белой на красном – гербовой стрелой, тяжелое рыцарское копье и островерхий шлем, на котором величественно покачивался роскошный плюмаж из павлиньих перьев.
– Дорогу князю Силезии Генриху Благочестивому! – торжественно провозгласил конник в пестрых одеждах из свиты скорбноликого всадника. – Дорогу княжескому войску, выступающему навстречу верному союзнику и доблестному королю Венцеславу.