Страница 40 из 80
Бурцев въехал во вроцлавскую цитадель последним. Услышал, как позади застучали о дерево мостков копыта резвых степных лошадок. Потом с грохотом обрушилось подвешенное на крючьях бревно.
Мост развалился, подняв тучи вонючих брызг. Вместе с его обломками в грязный ров упали два монгольских конника. Остальные кочевники спешно отступали обратно – за рыночную площадь.
Глава 38
Как только Урода влетела на крепостной двор, громыхнул засов. Ворота заперты. Спасены!
Бурцев соскочил с лошади, огляделся. Спасены ли? Обступившие партизан люди не спешили прятать обнаженного оружия. Безрадостные, уставшие, черные от грязи и копоти лица вроцлавцев смотрели хмуро, в глазах читалась злость и обреченность загнанного в ловушку зверя. Горожане, что, отступая от внешних стеь к внутренней цитадели, собственноручно жгли родньк улицы, не производили впечатления приятных собеседников.
– Кто здесь главный?! – обратился к угрюмый воинам Збыслав. – У нас раненые, нужна помощь.
Из толпы защитников Вроцлава вышел широкоплечий и широколицый человек в неброских, но добротных доспехах. Прочный островерхий шлем, кольчуге со стальными пластинами на груди, большой прямоугольный щит для пешего боя, чуть изогнутый – прообраз знаменитой польской сабли – меча.
– Члены городского совета, главы купеческих и ремесленных гильдий, а также вроцлавский епископ покинули город, как только стало известно о прибли жении богопротивного Измайлова племени, – пробасил незнакомец. – Князь Казимир Куявский, гостивший здесь с позволения нашего господина силезского князя Генриха Благочестивого, тоже отбыл. Поэтому никого главнее меня вы в этой крепости не найдете.
Партизаны молча воззрились на незнакомца, и тот продолжил после непродолжительной паузы:
– Меня зовут Бенедикт. Я воевода вроцлавского гарнизона. А кто вы такие?
Бенедикт обращался к Освальду, безошибочно распознав в кучке чужаков единственного рыцаря.
Добжинец при помощи Збыслава коекак сполз с седла. Говорил он тихо, поддерживаемый верным оруженосцем. И все же в его кратком ответе прозвучало неистребимое достоинство истинного польского шляхтича:
– Я – Освальд Добжиньский. Со мной мои люди.
Бенедикт нахмурился:
– Наслышан о твоих лесных разбойниках, Освальд из Добжиньских земель.
Збыслав вскинулся, звякнув цепью кистеня. Вроцлавцы предостерегающе подняли мечи. Освальд слабым жестом приказал оруженосцу унять гнев и чуть слышно прохрипел:
– Если ты происходишь из благородного рода, воевода Бенедикт, я готов немедленно скрестить с тобой мечи за те оскорбительные слова, что…
Глава вроцлавского гарнизона досадливо отмахнулся:
– Не в моих привычках добивать раненых, нуждающихся в моей же помощи. Я сюда поставлен для другого – защитить город. Или хотя бы то, что от него еще осталось. А ты и твои люди изрядно поспособствовали мне в этом. Ведь именно ты, Освальд из Добжиньских земель, пожег осадные орудия язычников у восточной стены. Я благодарен тебе за это и не трону тебя, хоть за твою голову тевтоны, мазовцы и куявцы обещают нешуточную награду.
– Его благодари, – Освальд указал на Бурцева. – Это была затея моего оруженосца Вацлава.
Бенедикт лишь мельком взглянул на Бурцева, раскланиваться и говорить с оруженосцем – много чести.
– Хорошо, – вновь обратился Бенедикт к добжинцу, – покончим с этим. Пусть за тобой охотятся орденский магистр и его приспешники из Мазовии и Куявии. Вроцлаву твои люди зла не причинили. Скорее, наоборот. А потому можешь чувствовать себя за этими стенами в безопасности. У меня только один вопрос к тебе, Освальд Добжиньский.
– Да?
Было видно, сколь трудно было держаться на ногах раненому рыцарю. Но Освальд собрал волю в кулак и стоял – с прямой спиной и гордо поднятым подбородком. Бурцев мысленно выругался. Бедняге срочно нужен врач и постель, а он тут разговоры разговаривв вроцлавским воеводой.
– Там, – Бенедикт указал на запертые ворота вы упомянули дочь малопольского князя Лешко Белого. По какому праву вы требовали открыть ворота именем Агделайды Краковской? Вы ее посланцы?
– Нет. Но среди нас есть… – рыцарь закашляся, схаркнув сгусток крови.
Збыслав вовремя подхватил враз ослабшего Осввальда, кивнул Янеку – говори, мол, теперь ты.
Янек выступил вперед, почтительно склонив лову:
– Мы – дружинники краковского воеводы Всеслава Клеменса, пан Бенедикт. Княжна Агделайда наша госпожа, а потому мы имели полное право произнести ее имя перед воротами крепости.
– Дружинники Владислава? Знавал я Клеменса, а краковскую дружину видел в деле еще при Лешко Белом, пусть земля ему будет пухом. Сильная дружина большая…
– Уже нет. Перед тобой, пан воевода, – все, что осталось от той дружины. Остальные наши товарищи перебиты под Хмельником.
Бенедикт разочарованно сплюнул:
– Жаль. Ято надеялся услышать от вас добрую весть. О помощи, которую послала нам малопольская княжна Агделайда. Думал, вы сами – из передового отряда краковского войска.
Бурцев усмехнулся. Так вот почему вроцлавцы их впустили! В надежде на добрые вести. Если бы не это, загибаться бы «разбойникам» Освальда перед запертыми воротами да под стрелами кочевников.
Янек сокрушенно покачал головой:
– Краков пал, малопольские земли разорены, а войска разбиты. Разве ты не слышал об этом, пан Бенедикт?
– Слышал, но не верил. – Вроцлавский воевода мрачнел на глазах. – Мало ли что наговорят перепуганные бабы с беженских обозов. Краковская дружина была одной из самых сильных в Польше. И если уж сам Владислав Клеменс не смог остановить татар…
Бенедикт прикусил язык: его воины могли услышать то, чего слышать им не полагается. А упадническим настроениям в осажденной крепости не место.
– Найдите лекаря, – распорядился воевода. – Проводите рыцаря с оруженосцами и краковских дружинников в покои членов городского совета. Стрелковкнехтов – в казарму. Лошадей – на конюшню.
Бенедикт отвернулся. Все. Долг гостеприимства исполнен, и больше ничего не задерживало у ворот командира вроцлавского гарнизона. Однако Бурцева столь краткий разговор не устраивал.
– Пан Бенедикт! – громко окликнул он воеводу.
Тот удивленно оглянулся. Не ожидал, видать, подобной наглости от какогото оруженосца. Но всетаки Бурцев был героем, уничтожившим вражеские пороки.
А герои могут рассчитывать на некоторые поблажки.
– Да?
– Малопольская княжна пропала и… – начал он.
– Когда язычники берут города один за другим и громят лучшие дружины, многие пропадают – и чернь, и знать, – холодно заметил воевода.
– Но княжна успела покинуть Краков до штурма и доподлинно известно, что ее везли к Вроцлаву.
– Значит, не довезли, – пожал плечами Бeнедикт. – Я, по крайней мере, никаких княжон здесь не встречал.
– Но может быть, Казимир Куявский…
– Да, он разыскивал Агделайду, но не нашел. Уж я бы знал об этом. За помощь в поисках княжны куявцы обещали награду. А никто, насколько мне известно, не обогатился за счет их мошны. Да и вообще не видел я знатных дам при Казимире.
– А не знатных? – не сдавался Бурцев.
Морщины на лбу Бенедикта стали глубже:
– Не знатных? Гм… Перед самым штурмом появилась тут одна парочка. Рыжий кмет и какаято девица. Судя по одежде, служанка. Кмет оставил ее у ворот, а сам попросил стражу провести его прямо к князю Казимиру. Сказал, что имеет для него важные вести. Рыжего увели. Потом люди Казимира забрали девчонку.
Уже чтото! Значит, Яцек с Аделаидой не попали татарам?! Значит, смоглитаки пробраться к Вроцлаву?! Вот только неясно, радоваться этому или нет. Избегнув печальной участи татарской полонянки, Агелайда стала пленницей Казимира. Пленницейневестой с богатым приданым.
– Она здесь?! Ну, служанка?!
Дурацкий вопрос – наверняка ведь Казимир увез Аделаиду с собой.
– Служанка? Ах, служанка!.. – Бенедикт понимающе хмыкнул. – Так она твоя подружка? Не того рыжего, а твоя? Чудно получается. Ты, значит, Освальда – известного врага мазовцев и куявцев – оруженосцах ходишь, а девица эта прислуживает Казимиру Куявскому?