Страница 52 из 150
Несколько секунд дезориентации во времени и пространстве, навязчивое чувство дежа вю, головокружение, тошнота…
Галактика начала сворачиваться, превратившись в огромную бутылку Клейна, а солнце Лорна стало напоминать радужную спираль.
Но “Запада” нигде не было.
Граймс поднял микрофон интеркома и вызвал двигательный отсек.
— Коммандер Бронсон! Вы можете синхронизироваться с ним?
— Я пытаюсь, сэр!
Должно быть, “имам” сейчас склонился над своей приборной панелью, посматривает на экран компьютера и медленно крутит ручки, подстраивая уровень темпоральной прецессии…
Свистящий вой гироскопов становился то выше, то ниже. Время от времени вокруг предметов возникала тонкая радужная аура, потом исчезала…
— Вот они, чертовы вонючки! — ахнул Вильямс, ткнув пальцем в иллюминатор.
Это были действительно они, совсем рядом. На абсолютно черном фоне их корабль выглядел как призрак. Он мелко дрожал и казался совершенно нереальным.
— Всем орудиям — огонь! — приказал Граймс.
— Но, сэр! — запротестовал кто‑то из офицеров. — Изменение массы корабля при работающем Движителе…
— Всем орудиям — огонь! — повторил Граймс.
— Есть, сэр! — с готовностью откликнулся Картер.
Но орудия, казалось, стреляли по тени. Ракетные снаряды один за другим уходили в сторону висевшего рядом корабля, лазеры рассекали его вдоль и поперек…
И ничего не происходило.
Загудел зуммер интеркома.
— Что за фейерверк, вашу мать? — заорал из динамиков Бронсон. — Каким чертом мне синхронизироваться, когда вы палите в белый свет, как в копеечку?
— Извините, коммандер, — спокойно ответил Граймс. — Но попытайтесь. Просто попытайтесь. И удерживайте синхронизацию, что бы не происходило. Это все, о чем я прошу.
— И что еще, шкипер? — спросил Вильямс.
— Еще у нас есть бомба, — спокойно ответил Граймс.
Он знал, как и все люди на этом корабле: ядерный заряд — это их единственный шанс вернуться в свой мир.
Но “Запад” должен быть уничтожен. Иначе все усилия пойдут прахом. И это можно сделать только оружием, которое способно прорвать временные потоки.
На это не способны самые умные ракеты, самые мощные лазеры. Иного выхода нет.
Корабли сошлись настолько близко, что приборы начали регистрировать интерференцию темпоральных полей. Теперь стрельба была тем более бесполезна. Каждый выброс массы или энергии вызывал мощное возмущение уровней темпоральной прецессии. В результате снаряд и цель просто расходились во времени и пространстве. “Корсар” действительно вел огонь по тени — по тени, которую отбрасывал в континууме “Запад”. Возможно, какая‑нибудь из последних моделей синхронизатора обеспечила бы некоторый шанс на успех. Но сейчас все зависело только от Бронсона.
Но выпустить ядерный заряд или ракету — не одно и то же.
Медленно и осторожно черный цилиндр извлекли из хранилища, поместили на специальную пусковую установку. Потом загудел компрессор, и мощная струя сжатого воздуха из компрессора вытолкнула его наружу. Медленно, очень медленно бомба поплыла в сторону “Запада”.
По приказу Граймса на иллюминаторы опустились толстые свинцовые щиты. Но спасут ли они? Близко, слишком близко. Радар был настроен на минимальную дальность, и было видно, как аккуратная сияющая точка, похожая на зернышко — бомба — ползет к размытому дрожащему пятну “Запада”. Картер смотрел на Граймса, ожидая приказа. Он был бледен как полотно — и, должно быть, не он один. И лишь Стрессор казался невозмутимым.
Граймс возмущенно покосился на него. Чертов ящер откровенно наслаждался ситуацией! От его свиста начинало свербеть в ушах.
Соня опустилась в кресло рядом с мужем.
— Джон, — сказала она. — Ты должен… Мы должны это сделать.
— Нет, — ответил он. — Я должен это сделать.
— Сближаемся, — донесся из динамика голос Бронсона, — синхронизирую… Поймал!
— Огонь, — сказал Граймс.
Глава 24
Прошло время.
Как много, Граймс не знал, да и не хотел знать.
Он приоткрыл глаза и увидел рыжеволосую женщину, которая будила его. Она была ослепительно красива. Воротник рубашки был расстегнут на три пуговицы, и Граймс заметил у нее на груди тонкий длинный рубец. Как ее зовут?
Он должен это знать… Это его жена, он знал точно… Внезапно он понял, что сейчас для него самое главное на свете — вспомнить ее имя.
Сюзанна?..
Сара?..
Нет.
Соня?..
Да, Соня. Ее зовут Соня.
— Джон, просыпайся! Все кончилось. Нас выкинуло прямо к Порт–Форлорну! Наше время, наша Вселенная! Аэрокосмическая уже на связи. Адмирал Хеннеси хочет тебя слышать.
— Как будто нельзя подождать, — ответил Граймс, чувствуя, как осколки его личности понемногу собираются в единое целое.
Он протер глаза — и увидел сидящего за пультом управления Вильямса.
Рядом красовался Стрессор — каждая чешуйка сверкает, — а около кресла стоял долговязый подросток, в котором Граймс не без труда узнал Мэйхью.
На мгновение он позавидовал им. Они помолодели, рискнув ради этого жизнью. И теперь они счастливы.
И не только они, сказал он сам себе. Должно быть, счастливо все человечество — пусть не в первый раз, но и не в последний.
“И даже когда удача перестанет мне улыбаться, я буду счастлив”, — подумал он.
ЗАПАСНЫЕ ОРБИТЫ
РАЗГАДКА
Мало–помалу Граймс выкарабкался из кошмарного сна.
Этот сон походил — слишком походил — на реальность. Но хуже всего было другое: сон проходил, а ощущения оставались. Бесконечная потерянность, шокирующий контраст между тем тусклым и унылым существованием, которое он влачил во сне — и полной впечатлений и ощущений жизнью, которой, как ему почему‑то было известно, он должен был жить в реальности. Там у него была жена — неряшливая, абсолютно лишенная воображения женщина, раздражающе манерная. И воспоминания о ком‑то другом, с кем он никогда не встречался и не мог встретиться. О чьей‑то стройности и элегантности, о близости, которая есть нечто большее, чем физическая близость в браке. О ком‑то, кто разбирался в книгах, в музыке и живописи и вместе с тем демонстрировал понимание всех тонкостей психологии космолетчика.
Мало–помалу Граймс просыпался.
Мало–помалу он начинал осознавать, что место, где он находится — вовсе не его спальня в квартире Командующего Зетландской Базой. Он лежал, прислушиваясь к тихим успокаивающим звукам — прерывистому биению инерционного двигателя, всхлипываниям насосов, вздохам вентиляционных систем, тонким высоким завываниям гироскопов Манншенна. И к спокойному ровному дыханию спящей женщины, которая лежала рядом. Время от времени тихонько она всхрапывала.
Но этого было недостаточно, чтобы обрести уверенность. Сон произвел слишком сильное впечатление. В конце концов, не зря говорят, что ночью все кошки серы… Без особого труда он нащупал кнопку выключателя у изголовья постели. Вспыхнул ночник; свет был мягким, приглушенным, но этого оказалось достаточно, чтобы Соня проснулась.
Она раздраженно взглянула на Граймса. Тонкое лицо, обрамленное темно–рыжими волосами, выглядело свежим даже в миг пробуждения — еще одно свидетельство ее аккуратности.
— В чем дело, Джон? — жестко спросила она.
— Прости, — мрачно отозвался Граймс. — Прости, что разбудил. Просто мне было необходимо убедиться…
Она мгновенно смягчилась.
— Опять этот сон?
— Да. И самое страшное в нем… Знать, что ты есть, где‑то в пространстве и времени, но я никогда с тобой не встречусь.
— Но мы с тобой уже встретились, — она рассмеялась, но не над ним, а вместе с ним. — И в этом твое несчастье.
— Мое счастье, — поправил он.
— Наше счастье.
— Полагаю, у нас все могло быть гораздо хуже, — проговорил он.
Граймс проснулся снова — на этот раз его разбудил переливистый звон будильника. Чтобы дотянуться до сервисного окошка в переборке, не требовалось вставать с кровати. Толкнув дверцу, он достал поднос с серебряным кофейным сервизом.