Страница 47 из 150
Заметив Граймса, старпом развернулся на каблуках и лихо отсалютовал.
— Плохо дело, шкипер, — мрачно объявил он. — Только вы ушли, мы начали вырубать эти сорняки — а толку чуть. Не представляю, как мы будем взлетать. А взлетать, боюсь, придется, и очень срочно.
— А что стряслось?
— Мэйхью сказал мне, что эти твари, — он ткнул пальцем вверх, — раскусили нашу затею с усилителями. Все, нет больше усилителей.
— Значит, мы остались без информаторов, — сказала Соня. — И без дезинформаторов.
— Именно так, миссис Граймс.
— Чтобы вы смогли улететь, их придется отвлечь, — подал голос старый ящер.
— Думаю, вы правы, Мудрейший, — ответил коммодор.
— Мы уже сделали это, человек Граймс.
Вильямс уставился на древнего ящера
— Вы… Что — сделали? Черт побери, шкипер, это еще что такое?
— Это Стрессор, коммандер Вильямс, — холодно ответил Граймс, — старший из Мудрейших Стрее. Он не меньше нашего заинтересован в уничтожении этих крысоидов. Он рассказал нам, как это можно сделать — более того, собирается принять в этом участие. Поэтому он летит с нами.
— И как вы это сделаете? — спросил Вильямс, воззрившись на Мудрейшего с высоты своего роста.
— Уничтожу яйцо до того, как вылупится зверь, — проскрипел Стрессор.
Граймс уже ожидал какой‑нибудь двусмысленной шуточки, но Вильямс, как ни странно, воздержался.
— Хорошая идея, — спокойно ответил он. — Правда, у нас тут еще одна проблема… Черт ее знаег, как с этим справиться. Видите ли… сэр… У нас накрылся регулятор Манншенна. Я с трудом представляю, как чинить его на ходу. Кое‑кто рассказывал, что это возможно. Но я не встречал еще никого, кому бы это удавалось. По крайней мере, того, кто остался после этого живым и невредимым.
— Если мы хотим использовать Манншенна так, как предлагает Стрессор, без регулятора не обойтись, — сказал Граймс.
— Так откуда его взять, шкипер?
— Он у нас есть. Вот он, перед вами.
Старпом с сомнением посмотрел на старого ящера и хмыкнул.
— Ладно, если ему охота… Наверно, таких наизнанку не выворачивает, — он резко обернулся в сторону корабля и обнаружил, что вся дюжина “тарзанов” раскачивается на уцелевших лианах, наслаждаясь передышкой. — А ну марш работать, лодыри! И чтоб к вечеру корпус должен быть чистым, как задница у младенца!
— Может, лучше сказать “гладким”, коммандер? — невинно осведомилась Соня.
Прежде чем Вильямс успел ответить, Граймс подхватил супругу под руку и поспешил вверх по трапу. Следом за ними медленно семенил старый ящер.
Граймс и его офицеры были вынуждены признать, что план Мудрейших весьма остроумен.
Очищенный от лиан, “Корсар” возвышался на поляне, полностью готовый к старту, а над ним кружилась огромная стая птерозавров. В их когтях поблескивали бесформенные обломки металла. Внезапно стая сгруппировалась, образовав плотное веретенообразное облако, и понеслась на восток. Эти существа не обладали разумом, но прекрасно повиновались телепатическим командам. По всей видимости, на радарах крысиной эскадры должен был появиться силуэт, напоминающий “Корсара”, который маневрировал в плотных слоях атмосферы.
Расчет оказался безошибочным.
Минута — и на стаю посыпались ракеты. Некоторые взрывались в воздухе, сотнями губя крылатых камикадзе, другим позволяли упасть в незаселенных районах джунглей. Тем временем радист “Корсара” “прощупывал” эфир. Из динамиков доносились обрывки переговоров. Похоже, крысы купились на эту уловку. “Сфера” рассыпалась на глазах, корабли один за другим покидали орбиту. Наконец, Вильямс рискнул включить радар, чтобы окончательно удостовериться, что воздушное пространство очищено.
Граймс объявил предстартовую готовность и сам сел в главное кресло. Его руки снова легли на панель управления. Его охватил настоящий восторг. Он перевел тумблер ускорения в крайнее положение и нажал кнопку пуска.
Корабль рванулся вверх, как снаряд из пушки. Перегрузка толчком вдавила коммодора в спинку кресла. И тут раздался тихий свистящий звук — казалось, он исходит одновременно отовсюду: из каждого угла рубки, из динамиков, из самых недр корабля… Граймс забеспокоился, попытался повернуться — и, внезапно сообразив, в чем дело, улыбнулся. Обитатели Стрее обычно спокойны и невозмутимы, но если им случается полетать на космическом корабле, они радуются как дети. И особый вкус они испытывали к перегрузкам. Стрессор свистел, потому что был счастлив.
В одно мгновение “Корсар” прорвался сквозь толстый слой облаков, и яркое солнце хлынуло в рубку. Из динамика доносились резкие пронзительные голоса. Похоже, крысы все‑таки заметили беглецов и собирались открыть огонь. Но время было безнадежно упущено. Ни один из кораблей не успел бы подойти достаточно близко, чтобы пустить в ход ракеты или точно прицелить лазеры. Прежде чем они успеют сманеврировать, “Корсар” запустит Движитель и станет недосягаем.
Впрочем, расслабляться не стоило. Граймсу еще предстояло проводить Мудрейшего в двигательный отсек, чтобы показать гироскопы Манншенна. Коммодор передал управление Вильямсу и с трудом выбрался — а точнее, вылез — из кресла. Он не могли позволить себе сбросить ход — необходимо было сохранять дистанцию. На радаре уже появились вражеские ракеты, и Картер брал прицел. Два могучих десантника помогали Стрессору подняться на ноги. Глядя, как они напрягают мышцы, поддерживая хрупкое тельце старого ящера, Граймс покачал головой. Впрочем, сам он, наверно, выглядел не лучше. Судорожно цепляясь за поручни, он буквально полз по лестнице, думая лишь о том, как бы не оступиться. Путь через три палубы, к двигательному отсеку, показался бесконечным.
Когда он вошел внутрь, там уже собрались все — Бронсон, доктор, Мэйхью… Из панели управления, изящно огибая неподвижное нагромождение гироскопов, тянулся пучок проводов, каждый из которых заканчивался замком–крокодилом.
— Старший помощник Вильямс — двигательному отсеку, — раздался голос из динамика. — Прошу капитана связаться с рубкой.
Граймс поднял микрофон.
— Капитан на связи. Что случилось, коммандер?
— Мы оторвались. Кажется, опасность миновала.
— Прекрасно. Вы знаете, что делать.
Вильямс прочистил горло, и от его зычного баса задребезжали гороскопы.
— Старший помощник — экипажу. Приготовиться к невесомости. Приготовиться к развороту.
Несколько секунд тишины — это смолк реактивный двигатель. Потом глухо загудели поворотные гироскопы, и корабль начал поворачиваться по короткой оси.
Врач и двое инженеров–механиков начали укреплять “прищепки” на теле старого ящера.
— Смелее, — проскрипел Стрессор. — У меня толстая шкура. Вряд ли вы причините мне боль.
Затем пришла очередь Мэйхью. На голову телепату надели металлический обруч, от которого к приборной панели тянулись разноцветные провода. Офицер был бледен, как мел, но Граймс не мог глядеть на него без восхищения. Человек ничего не забывает, хотя и грешит порой на собственную память. Вряд ли Граймс смог бы когда‑нибудь забыть, как выглядит человек, которого затянуло в поле работающего Движителя. Правда, тогда Движитель был исправен. Сейчас Стрессору и Мэйхью предстояло иметь дело с неисправным Движителем. Хотя это была контролируемая неисправность.
Но псионик добровольно согласился участвовать в этом эксперименте. По возвращении его нужно будет представить к награде… Главное, чтобы не посмертно.
Корабль снова начал разворачиваться — и вдруг движение прекратилось. Толчок, через несколько секунд — опять.
Попадание? Нет. Похоже, Картер выпустил антиракеты. Но раз дело дошло до перестрелки — значит, противник уже рядом. И времени в обрез.
Из динамика прозвучал голос Вильямса:
— Курс на Лорн установлен, шкипер!
— Включить дистанционное управление Движителем Манншенна, — скомандовал Граймс.
Доктор и младшие инженеры уже выходили из отсека. Они даже не скрывали, что не желают задерживаться ни на секунду. Бронсон суетился за пультом управления, то и дело отбрасывая со лба отросшие космы. На его бородатом лице было написано беспокойство.