Страница 46 из 150
Динозавр хихикнул. Жители Стрее не были лишены чувства юмора.
— Мудрейшие сказали мне, — просипел он, — что вы неподходяще одеты для путешествия. Мудрейшие приглашают вас в поселок.
— Это далеко?
— Там же. Много времени назад ты посадил здесь свой корабль. Есть вещи, которые не меняются.
— Примерно полчаса пешком, — сообщил Граймс Соне. Нет, пожалуй, кое‑что изменилось… Растительность, кажется, стала ярче и отливала синевой. Или…
Коммодор поспешно поглядел вверх, на плотные белые облака, затянувшие небо. И на черную кляксу, похожую на облачко дыма. Она росла на глазах, потом из нее посыпались ярко–голубые искры…
Вспышка озарила все вокруг. Перед глазами коммодора еще плясали разноцветные пятна, когда прогремел взрыв. Стайки крошечных ящеров, отчаянно вереща, взвились в небо.
— Ракеты, — прошептал Граймс, — все‑таки долетели.
— Не беспокойся, человек, — просвистел ящер. — Мудрейшие знают, как от них защищаться.
— Но у вас же нет техники! — выпалил Граймс… и тут же понял, что сморозил тупость.
— У нас есть наука, человек Граймс. У нас есть машины, которые сражаются с машинами ваших врагов. Но наши машины, в отличие от ваших, из плоти и крови, а не из металла. Правда, они ненамного умнее стальных… Это недостаток.
— Джон, ты забыл, что они замечательные биоинженеры, — укоризненно сказала Соня.
— Вы видели защитников, когда садились, — продолжал ящер. — Я знаю, они надежны. Они защитят нас от ракет. А мы посетим Мудрейших.
Соня с сомнением поглядела на маленького стреянина, потом на густые заросли и крикнула, обернувшись к трапу:
— Пэгги! Принеси пару мачете!
— Они вам не понадобятся, — сказал ящер, — хотя у вас слишком нежная кожа.
Мачете действительно не понадобились.
Ящер топал вперед, как танк, прокладывающий дорогу пехоте, но на самом деле это больше напоминало движение в воде. Гибкие ветви растений смыкались за его спиной и награждали Соню и Граймса чувствительными щелчками. Бороться с этими живыми плетками было бесполезно. Устав размахивать мачете, коммодор и его жена шагали вперед, не обращая внимания на колючки и шипы. Пот катился градом, ссадины и царапины немилосердно саднили. Наконец, измотанные и грязные, они вышли на маленькую поляну. Над ней, точно крыша, нависали огромные листья папоротников.
Хижины на поляне были сплетены из живых вьющихся растений. Здесь и там дымились компостные кучи — они служили инкубаторами для яиц. Повсюду сновали ящеры, большие и маленькие, занимаясь повседневными делами. Одни плели новые строения, другие копались в земле… Мелкие, недавно вылупившиеся ящеры, похожие на общипанных цыплят, таращились на незнакомцев, но старались держаться от них подальше. Взрослые тоже проявляли определенное любопытство, но при этом бдительно следили, чтобы детишки не путались под ногами. Проводник указал лапкой на самую большую хижину, сплетенную наиболее тщательно и явно с любовью. Даже на расстоянии можно было почувствовать острый, почти удушливый запах. Из отверстий сочились почти невидимые струйки дыма. Граймс знал, что это такое. Священные травы, дым которых позволялось вдыхать лишь Мудрейшим.
Он вошел в хижину. Внутри, над небольшим открытым очагом, возвышался треножник, к которому была подвешена коробочка, источающая едкий дым. Вокруг очага сидели три ящера. Коммодор почувствовал, как в носу невыносимо свербит, на глазах выступили слезы. Для ящеров этот дым был чем‑то вроде галлюциногена, но у людей вызывал совершенно иную реакцию — весьма сильную, хотя и безобидную. В конце концов, несмотря на все усилия, Граймс неудержимо расчихался.
Ящеры тихонько засмеялись. Когда глаза привыкли к полумраку, он увидел, что все они были очень стары. Их чешуя потускнела и кое–где осыпалась, кости ясно проступали на теле. И еще: в этой троице было что‑то чрезвычайно знакомое — скорее на уровне ощущений.
— Наш волшебный дым заставляет тебя всего лишь чихать, человек Граймс.
— Да, Мудрейший.
— А что ты делаешь здесь, человек Граймс? Разве ты не нашел счастье в своем мире? Разве ты не счастлив с женщиной, которую нашел после нашей последней встречи в другом мире?
— Скажи “да”! — прошептала Соня. Снова тихий смех.
— Нам повезло, человек Граймс. У нас нет таких проблем, как у созданий с горячей кровью, — последовала пауза. — Но мы тоже любим жизнь, как и вы. И мы знаем, что там, за пределами нашей планеты, есть те, кто хочет забрать нашу жизнь и вашу. Сейчас они не в силах это сделать. Но могут добиться своего.
— Вашу жизнь? — удивленно переспросила Соня. — Я думала, что вы… как бы это сказать… одновременно живете во всех Альтернативных Вселенных… Иначе как вы можете помнить Джона? Он никогда не появлялся на этой планете… Вернее, это было в другом мире.
— Ты не понимаешь, человек Соня. Ты не можешь это понять. Но я попытаюсь тебе объяснить. Человек Граймс, что ты привозил на Стрее? В другом мире.
— Всякие излишества… кажется, вы так это называли. Вроде чая, табака… И книги.
— Какие книги?
— История, философия, романы. И даже поэзия.
— Ваши поэты умеют сказать лучше, чем ваши философы. Они могут сказать многое, сказав мало. Это слово одного из них: “Дважды живущий — дважды умрет”… Я ответил на твой вопрос, женщина Соня?
— Да, да, — пробормотала она, — Я поняла… вернее, я чувствую, только не знаю, как это объяснить.
— Неважно. И неважно, если ты не понимаешь, что ты делаешь, пока ты понимаешь, для чего это делать.
— Что именно делать? — спросил Граймс.
— Уничтожить яйцо, — ответил Мудрейший. — До того, как вылупится зверь.
Глава 19
Ни один человек, впервые столкнувшись с жителями Стрее, никогда бы не подумал, что эти существа, похожие на ящеров и ведущие едва ли не пещерный образ жизни, являются прекрасными инженерами. Действительно, в их селениях не было ничего, похожего на механизмы или приборы. Но что такое живой организм, если не машина, которая получает энергию от сжигания углеродных соединений в кислороде? И работу, которую человек поручает машинам из пластика и металла, на Стрее выполняли живые существа, не наделенные интеллектом.
Но ящеры Стрее действительно были великими инженерами. Их материалом была живая материя.
В полутемной хижине, окутанные клубами дыма, которые, казалось, поглощали скудный свет, Мудрейшие говорили для двух людей. Граймс и Соня слушали молча, не перебивая и не задавая вопросов. Порой им казалось, что они не понимают того, что говорят Мудрейшие — но лишь потому, что вряд ли смогли передать это своими словами. Они чувствовали смысл сказанного, чувствовали и соглашались. Идея симбиоза машины из плоти и машины из металла возникла не вчера и посещала не только ящеров Стрее и не только людей. Может быть, она впервые родилась в голове первого мореплавателя, который взгромоздился на неуклюжее сооружение из бревен и веревок — и вдруг почувствовал, что оно стало продолжением его тела?
Наконец беседа закончилась. Молча, все еще размышляя над услышанным, Граймс и Соня вышли из хижины и отправились в обратный путь. За ними, кряхтя, медленно шел Стрессор — самый старый из Мудрейших, а впереди снова шагал ящер, который раньше привел их в поселок.
Картина, представшая им по возвращении, была совершенно сюрреалистической. Обожженная земля успела густо зарасти молодыми бледно–зелеными побегами, а опоры посадочного устройства были густо обвиты лианами. С ближайших “папоротников” протянулись роскошные плети и, зацепившись отростками за антенны, образовали над головой нечто вроде ажурной беседки. Космолетчики ползали по корпусу, обрубая лианы. Граймс не удержался и фыркнул. Загорелые тела, кое‑как прикрытые грязными тряпками, нечесанные космы, в руках топорики и мачете… ни дать ни взять племя дикарей, которым зачем‑то понадобилось освободить застрявший в джунглях космический корабль. Главный вождь — Вильямс — стоял внизу и громко распоряжался.