Страница 31 из 150
После того, как техники сняли показания приборов и заложили их в компьютер, траектория полета объекта заново пересчитана. Новый результат почти не отличался от предварительных расчетов. Неизвестное судно дрейфовало в прежнем направлении, с постоянной скоростью.
Стало ясно, что его траекторию определяют только силы притяжения, действующие в планетной системе. Очевидно, двигатели были остановлены. Его пилоты не делали никаких попыток изменить траекторию. Задача состояла в том, чтобы догнать корабль прежде, чем солнце начнет разогревать его оболочку, взять на буксир и перевести на устойчивую гелиоцентрическую орбиту… Или хотя бы попытаться.
Неизвестный корабль по–прежнему хранил молчание, которое так и подмывало назвать “мертвым”. Он не отвечал на позывные, и дело было вовсе не в мощности приемников: радиорубка “Маламута” была оборудована по последнему слову техники.
— Я использовал все обращения, какие только возможно, — жаловался Беннет, офицер связи, когда Граймс в очередной раз заглянул к нему в рубку. — Все, что приняты у людей, гуманоидов и негуманоидов. Все диапазоны частот. Полный ноль.
Граймс беспомощно развел руками.
— Попробуйте еще что‑нибудь, — ответил он и покинул рубку. Продолжать разговор не имело смысла. Возможно, Мэйхью со своим усилителем добился каких‑нибудь результатов.
Офицер псионической связи сидел в своем кресле, устало ссутулившись, и устремив пустой взгляд на прозрачный контейнер, заполненный мутной жидкостью, в которой плавал собачий мозг. Коммодор торопливо отвел глаза. Ему доводилось видеть вещи и похуже — например, вывернутое наизнанку человеческое тело. Но сморщенный сгусток биомассы в контейнере продолжал жить — факт, превращающий это зрелище в нечто непристойное. И при этом Граймс не мог отделаться от острого чувства сострадания. Несчастное существо, которое лишили тела, чья жизнь искусственно поддерживалась лишь ради того, чтобы улавливать чужие мысли — странные, непонятные… На что это похоже — принимать их, ловить, точно брошенную палочку, или отыскивать — по запаху? — и приносить хозяину… А что чувствовал бы он сам? Допустим, какие‑нибудь высшие существа вынули у человека мозг из черепа и используют в собственных целях, о которых человек просто не может иметь представления? Безумие… А калечить ни в чем не повинных собак ради того, чтобы люди могли общаться вопреки законам физики, находясь в разных концах Галактики? Как по–вашему, это не безумие?
— Мистер Мэйхью…
— Да, сэр? — бесцветным голосом отозвался телепат.
— Я только что от нашего радиста. В отношении технических средств связи этот корабль, похоже, мертв.
— Мертв? — со вздохом повторил Мэйхью.
— Как вы считаете, есть ли у них на борту хоть кто‑нибудь живой?
— Я… я не знаю, сэр. Я говорил вам перед отлетом, что Лесси неважно себя чувствует… Она почти не обращает на меня внимания… Понимаете, сэр, она состарилась… Она почти все время спит… или дремлет… Как сейчас… — голос псионика упал почти до шепота. — Раньше она была такой сметливой. А теперь… Она блуждает в своих снах, воспоминаниях… Я даже не всегда могу уловить их смысл. Какие‑то туманные образы… Прошлое для нее более реально, чем настоящее.
— А что ей снится? — почти с болью спросил Граймс.
— В основном охота. Знаете, Лесси была терьером — до того, как ее… призвали на службу. Она ловила мелких грызунов — например, крыс. Разрывала их норы… Сейчас ей снится хороший сон. Но иногда у Лесси бывают настоящие кошмары. Я всегда чувствую это. Тогда я ее бужу. Но после этого она еще долго не может прийти в себя от ужаса. Ей надо дать успокоиться — и только потом с ней можно работать.
— Никогда бы не подумал, что у собак бывают кошмары.
— О, еще какие, сэр. Знаете, бедняжку Лесси последнее время донимает один сон. Огромная крыса, которая бросается на нее и пытается перегрызть горло. Наверное, это у нее с детства. Ее напугало какое‑то крупное животное. Не думаю, что это была крыса — скорее, другая собака.
— Да… значит, вы тоже ровным счетом ничего не можете сказать об этом корабле…
— Ровным счетом ничего, сэр.
— А вы не пробовали связаться с ним… Самостоятельно? Без помощи Лесси?
— Конечно, сэр, — голос Мэйхью дрогнул. — Более того… Лесси несколько раз просыпалась — очень ненадолго. Я посылал сигнал — настолько сильный, что его могли бы принять даже нетелепаты. Я не удивлюсь, если вы это слышали. Только одна фраза: “Мы идем на помощь”. Но мне почему‑то кажется, что там меня не услышали. И уж точно не поняли.
— Судя по всему, это корабль, на котором произошла авария. Возможно, очень серьезная. Возможно, с катастрофическими последствиями. Мы не знаем, кто его построил, не знаем, кто им управляет — или управлял.
— Кто бы его ни построил, сэр, это были разумные существа.
— Не факт, Мэйхью, — ответил Граймс, вспомнив некоторые из кораблей, на которых ему доводилось летать в годы юности.
Телепат не понял шутки.
— Но иначе невозможно, сэр! Для того чтобы построить корабль, надо обладать разумом. Мышлением. Для того чтобы им управлять — тоже! Это может быть искусственный разум — но все равно разум! Он тоже испускает псионическое излучение. Более того, это излучение оставляет след на окружающих неодушевленных предметах — полная аналогия с любым физическим излучением. Вы никогда не задавались вопросом, почему люди любят посещать некоторые места, сэр? Особенно такие, где происходили какие‑то значительные события? Причем они могут об этом даже не догадываться. Понимаете, любой из нас — немножко телепат. Людям нравится находиться в этом поле. Они ощущают… причастность, что ли. Это вроде рисунков на стенах… При определенных, особенно благоприятных условиях возможно даже воссоздать картину происшедшего…
— Гхм… Но вы только что пытались меня убедить, что этот корабль мертв. Значит, там не осталось даже как вы выразились, рисунках на стенах, которые вы могли бы прочесть.
— Я не говорил этого, сэр. Расстояние слишком велико, чтобы я мог об этом судить. Я только сказал, что такое может быть. И вообще, с этим остаточным излучением не все так просто. Иногда оно сохраняется годами, иногда — исчезает через пару часов. Возможно, есть какая‑то закономерность, но этот вопрос пока не изучен.
— Ну что же, у вас есть такая возможность.
— Может быть, сэр… Я не могу знать заранее.
— Все‑таки попытайтесь еще что‑нибудь выяснить, Мэйхью.
— Конечно, сэр. Но пока Лесси в таком жутком состоянии, я ничего не могу обещать.
Граймс коротко попрощался и отправился в каюту Сони, где первым делом плюхнулся в кресло и принял из рук супруги очередную чашку свежесваренного кофе.
— Похоже, дорогая, — произнес он, сделав глоток, — в скором времени тебе придется вспомнить, что ты не только офицер снабжения, но и офицер разведотдела ФИКС.
— А что случилось?
— Гхм… — глубокомысленно заметил Граймс и пересказал ей беседу с Мэйхью. — Я надеялся, что хотя бы от Кена будет какой‑то толк. Откровенно говоря, он меня никогда не подводил. Но дело не в нем. Похоже, его хрустальный шар в последнее время забарахлил.
— Мистер Мэйхью мне уже сообщил, — усмехнулась Соня. — Более того, он успел поплакаться всему экипажу. Но когда мы догоним корабль, то сможем узнать все — кто его построил, кто им управлял и что там стряслось.
— Я в этом не уверен, Соня. Ты помнишь отчет с Третьей орбитальной? Он возник у них на радарах. Просто возник, точно из ниоткуда. Подозреваю, что он прибыл издалека. И точно не из нашего мира.
— Значит, еще один мир, с которым ФИКС придется иметь дело, — ответила Соня. — И в частности, нашему разведотделу, и конкретно мне.
— Хорошо–хорошо.
— А теперь позвольте вашему скромному офицеру снабжения просить своего хозяина и повелителя сообщить день и час ожидаемого сближения с объектом.
— Если не случится ничего непредвиденного, ровно через пять или шесть суток мы подойдем к этой штуковине достаточно близко…
— И тогда капитан крикнет: “На абордаж’”