Настоящие индейцы

Я пожала плечами. На самом деле мне было безразлично. Ева так Ева. Хотя, конечно, это издевательство. Капитан тактической разведки Офелия ван ден Берг, княгиня Сонно, рабочий псевдоним — Ева Браун. Охренеть не встать. Одного не отнять: совершенно ничего общего с моим настоящим именем.

Я отвыкла носить форму. Спецразведчик надевает форму редко. Полевую — когда ожидает назначения, на базе. Надо же в чем-то ходить. А на праздники мы надеваем парадную — черную с серебром и сапогами по колено. И с двумя ножами. Диверсионный кинжал на поясе и прямой широкий нож за голенищем. Полевая форма — только с кинжалом, тактический нож каждый подбирает сам, какой ему удобнее. Курсантская форма без оружия. Такую я носила, будучи студенткой. И сейчас, когда я прошла по территории университета, на меня никто не оглянулся. Хоббит как хоббит. Только на кармане куртки — булавка с парой малюсеньких меховых тапочек. Тапочки дарят выпускникам, потому что мы — хоббиты. Древние хоббиты носили такую обувь и поэтому ходили бесшумно. Они были разведчиками и всегда доходили до цели.

Оно конечно, я понимала — оглядываться не оглядывались, но заметили меня все. Пока я говорю с Тернером, юные хоббиты проверяют по базе, уточняют детали. Через полчаса наверняка будут ждать на улице — я все-таки местная знаменитость. Слава почему-то нисколько не радовала меня. Только не сейчас.

Передо мной на столе лежали документы. Диплом об образовании, разрешение на хранение, ношение и применение всех видов стрелкового оружия, лицензия на пилотирование малотоннажного атмосферного, надводного, подводного и космического транспорта. На имя Евы Браун. В конвертике — чип. Меня учили самостоятельно менять чип. Ничего сложного, но если рука дрогнет, легко сжечь себе все нервы вплоть до спинного мозга.

— К тому же, Делла, это ведь не основной чип, — добавил Кид.

— То есть? Кид, я плохо поняла: что с моей легендой?

— А зачем легенда? — удивился Кид. — Она тебе не нужна. Ты же ассистент инквизитора…

Я закатила глаза. Очень выразительно.

— …уважаемый человек с безупречной репутацией. У тебя есть задание. Я списался с Маккинби, он прислал копию лицензии и договор на Ситона. Удивился, почему этим не озаботилась ты, — поддел меня Кид. — Я ответил… Тебе интересно, что я ответил?

— Соврал небось?

— Ну что ты, как я мог? Я вообще честнейший человек, если ты забыла… Я сказал, что ты очень расстроена и огорчена. Что раньше ты держалась из гордости. А стоило тебе оказаться в одиночестве, как беда предъявила свои права. И я, конечно, вошел в твое положение и дал трое суток на отдых.

Впервые в жизни я готова была ударить Кида.

— Ты… ты что, так и сказал ему?! — прошипела я.

— Конечно. А пусть ему будет стыдно, — простодушно ответил Кид. — Он же отлично понимал, что ты физически не сможешь отказаться от этой миссии. Ну и чего он выделывается-то?

— Кид, я бы хотела предупредить тебя: не стоит шантажировать Августа мною.

— А его никто и не шантажировал.

— На мою судьбу ему наплевать.

— Это его личные трудности. Главное, что он пообещал — и уже мне! — подготовить и переслать все материалы. Перешлет он тебе, через пару недель.

— Если кого-то тут интересует мое мнение, то от сотрудничества с федералами будет больше пользы.

— Ты про Йена Йоханссона?

— Он говорит, для нас много интересного.

— Не сомневаюсь. Договоренность о сотрудничестве есть, можешь не волноваться. Здесь, — Кид глазами показал на стопку карточек на столе, — ты найдешь все, что нужно. А насчет Евы Браун не парься. Без этого вообще можно было бы обойтись. Но вдруг тебе потребуется скрыться? Или, наоборот, появиться незамеченной? Приятно иметь такую возможность.

Я только покачала головой.

— Пожалуй, я прямо от тебя поеду к Йену.

— Держи меня в курсе.

Разведчик не говорит «Да, сэр».

Разведчики называют друг друга по имени.

Так принято.

— И ты была в этой форме, когда познакомилась с Максом? — спросил Йен.

— Нет. Я была в черных джинсах и омерзительной розовой майке.

— Гм. Просто ты в форме выглядишь так, что нельзя не влюбиться. Ужасно трогательно и беззащитно.

— Ну спасибо.

— Не за что, — Йен позволил себе улыбку.

Он распахнул передо мной дверь своего кабинета. Стандартное помещение два с половиной на четыре метра. Белые стены, яркий свет. Типовая мебель. Ноль индивидуальности. Йен пододвинул мне стул и включил кофеварку. Когда кофе сварился, налил в две чашки и поставил на стол. Я только пригубила — мне нельзя кофе.

— Тебя с ходу обрадовать или как?

Йен застыл. Потом прищурился. Я отметила, что раньше у него не было такого взгляда.

— С ходу.

— У меня нет никакого, мало-мальски осмысленного плана работы. Вообще.

— А ограничения? — отрывисто спросил Йен.

— Как обычно. На нашей территории — федеральное законодательство. Считай, что я по-прежнему ассистент инквизитора.

— Ну, это еще не самое плохое, — выдохнул Йен. — Я боялся, что тебе, наоборот, навяжут какой-нибудь план, отвечающий всем стандартам армейского идиотизма.

— Прости, но та манера работы, какую от меня ждут, — и есть верх идиотизма. Это я еще Маккинби не обрадовала, что его ассистент ему больше не подчиняется, но отвечать за мои промахи, насколько я понимаю, именно господину инквизитору первого класса, и никому больше.

— Естественно, — Йен пожал плечами. — Начальство все такое. Нипочем не станет отвечать за свои ошибки, если есть возможность свалить ответственность на другого. И лучше, если этот другой — не из их ведомства.

— Причем формально он работает по другому делу.

— Проблема, — вздохнул Йен. — Тогда я не имею права показать тебе материалы по Максу.

— Имеешь, потому что моя работа ассистентом — только легенда. — Я положила на стол карточку. — Проверяй.

Йен сунул ее в сканер, развернул виртуальный монитор и быстро прочел. Приказ директора Агентства федеральной безопасности об оказании помощи Офелии ван ден Берг по всем вопросам, связанным с поисками погибшего Максима Люкассена.

— Отлично, — кивнул он и вернул мне карточку. — То, что надо.

— Есть и хорошие новости. Кид Тернер обещал, что работать будем все вместе.

— О! То есть я могу не бояться, что в один прекрасный день ко мне явится какой-нибудь лощеный Алистер Торн и заберет улики?

— Можешь. Кид на твои находки не посягнет. Если, конечно, ты не отыщешь что-нибудь по факту реальной измены. Это придется отдать.

— То есть поиски Макса — лишь повод, я верно понял? А что про действия, приравненные к измене?

Я отрицательно покачала головой.

— Ого, — у Йена заблестели глаза. — Похоже, кто-то кому-то сильно насолил, если даже корпоративная солидарность отложена до лучших времен… Отдать офицера гражданскому суду — какая утонченная месть.

— Я об этом не подумала.

— А о чем подумала?

— О том, что контрразведка банально перегружена. Помянутый тобой Алистер Торн конкретно утонул в деле Куруги и «Энимоушен», и вместе с ним — четверть всех наличных следователей. Сам понимаешь, туда оттянули все таланты.

— Как по мне, это даже лучше.

— И вот тебе персональный привет от Кида Тернера, — я положила вторую карточку. — Все материалы, которые на данный момент есть у него.

— Официально или так?

— Официально.

Йен просмотрел.

— Я все это уже видел. Показали для ознакомления, без права использования. Хорошо, что теперь можно использовать. Ты сама это читала?

— Нет еще.

— Потом прочтешь. Курить можно. Значит, смотри, что у нас есть. Есть чип коммандера Люкассена, есть бортжурнал, есть рапорты Рублева и Мимору. Есть бывший заложник Люкассена. И у нас есть триста три пассажира. Есть допросы всех свидетелей, которые видели Макса на Тору и базе «Абигайль». Допросы очень качественные, оснований не доверять им нет. По факту что-то знают заложник и три пассажира. Остальные не присутствовали, когда Люкассен совершил измену, и о мятеже узнали, когда началась перестрелка на борту. Пассажиры твердят, что вообще ничего не поняли, там две трети и не видело, и не слышало ничего. И есть рапорт механиков о состоянии корабля. У него выведены из строя системы бескосмодромной посадки и старта. Намеренно и необратимо. Чип в данный момент у нас, бортжурнал у контрразведки, заложник у военных, свидетели черт знает где. Ты все это прочитаешь сама. Я не хочу сбивать тебя с толку, мне важно знать твое мнение.