Страница 67 из 81
Через довольно ощутимый промежуток времени, как показалось «скрученному» пленнику храмовников, раздался резкий свист: длинный и два коротких сигнала. Скрип открывающегося люка или створок и вновь негромкий голос корабельного храмовника: «Да нет-вот здесь…да, чуток ещё…всё, отлично!»
Хелега подняли и привязав в двух местах к канатам-стали спускать, пару раз больно ударив о корабль. Вскоре его стали поддерживать за руки храмовники из лодки и наконец, полностью оказавшего в их власти меченосца уложили «полуизгибом» на дно. Сам пленник очень опасался, что прямо сейчас его и утопят, однако лодка подождала чего то, а после — неспешно отплыла. Спускающихся с корабля храмовников решили не ждать.
Потом была остановка и вновь переговоры, пленника подняли и вновь куда то потащили, потом бросили на палубу-и опять подняли и потащили и вновь бросили. Через новый продолжительный промежуток времени, раздался голос храмовника, с флагмана меченосцев: «Да, брат Улье-вот этот! Нас и так на его счёт предупреждали, а тут: чудит сильно, хотя и глупо! Я вот и подумал-может не всех «сигнальщиков» пиратов вычистили?»
— Ха! Так ничего, сейчас узнаем…братья-тащите его в «птичник», сейчас он у нас-соловьём заливаться станет, — ответил хриплый и хамовитый голос и храмовники, в несколько глоток, ему ответили хохотом.
Глава двадцатая
Когда с головы Хелега сняли мешок и стали развязывать кляп-он смог немного осмотреться и понять наконец где находится: то что это самое большое судно эскадры, знаменитый флагман храмовников-было сразу ясно, ещё по тому кто и куда его «арестовывал». Меченосцу скорее было интересно где именно, в чреве этого гигантского судна его расположили и кто его станет допрашивать? То что он вновь попал на допрос уже не пугал, всё же не первый раз и определённый опыт это давало.
Привыкший в предыдущие разы к светлым кабинетам и писарям в углу, пленник, потеряв помеху для взора в виде наголовного мешка, мысленно присвистнул: обширное помещение — С факелами по четырём углам, при этом всё равно: крайне мрачное и тёмное, но главное — заставленное клетушками в которых на четвереньках, в виду того что клети были совсем маленькие, такие Хелег видел лишь в детстве у кроликов: сидели или лежали, подогнув ноги, люди. Всего клеток было не менее трёх десятков и почти все казались заполненными людьми. Вонь, резкая и всеобъемлющая-была неотделимой частью данного помещения. Возникало ощущение что допросную камеру установили в яме, при «отхожем месте».
Резкий удар сзади, в лицо ногой — заставил меченосца на время забыть о клетках и людях в них и непроизвольно уставиться на потолок помещения куда его притащили, одновременно захлёбываясь собственной кровью.
— Что скотина, понял теперь почему «птичник»? Мы тут содержим особо упёртых протестников и разбойников-вроде тебя, ослиная ты куча! — сказавший это, новый, незнакомый храмовник, с длинными и редкими чёрными как смоль волосами и птичьим «носом-клювом»-опять нанёс удар ногой, на этот раз в грудь.
— Улье! Подождите…,-запротестовал храмовник с судна Хелега, но как то уж очень наигранно, словно предлагая добавить ещё немного.
— Чего ждать то? И так понятно: это животное и снабжало пиратов информацией о нашей эскадре, а потом, когда нападение на «пекарню» в ночи сорвалось и задержали «рыбаков» ранее, что «метили» улов знаками-решил ещё чего-нибудь учудить нам во вред…так ведь, скотина?» Опять удар, на этот раз по коленной чашечке и тут же Улье стал бить каблуком сапога по пальцам руки меченосца, удобно уложенным двумя дюжими сержантами на доски пола.
— Аааа!!! — заорал от последней «процедуры» пленник, — живодёры! С какого? Вы твари тыловые…вы!!!» Хелег от неожиданности и внезапных болевых ощущений, до конца уже не понимал как далее действовать и придумывать «легенду», однако возможность немного «сбросить» напряжение — через крик, а заодно и понять чего от него хотят, появилась.
Улье, кривясь в «лыбе» посмотрел на меченосца, потом подал знак одному из сержантов и когда тот поставил небольшую скамью на середину помещения, обратился к сидящим в клетках людям в рванине: «Вы надеюсь поняли, что сейчас будет с новеньким?» В клетушках раздалось сопенье и несколько человек отвернулись в другую, от скамьи с Хелегом, сторону. А Улье, радостно улыбаясь и продолжая ожидать, а вовсе не усаживая Хелега на неё сразу, как последний ожидал, продолжал разглагольствовать: «Ты думаешь, хвост порося, отчего они в клетках-так много «поют»? А потому что им все надобности-прямо на месте и приходится «делать»… ага: друг на друга! Те кто повыше располагаются-больше нам рассказали, а кто в самом низу, «молчуны«…ты, пёс, думай! А то ведь…», — Улье неопределённо махнул в сторону ряда с клетями и захохотал.
Сержанты установили на скамье большую бадью с водой и приняв Хелега за обе руки-резко подвели к посудине, а схвативший меченосца за шею храмовник Улье, осклабился и повторил: " Думай…и говори! Всё говори: пока на ремни не порезали!» После чего окунул голову пленника в воду и после минутного «утопления»-вытащил.
— Дошло? Ах нет…не знаешь что говорить? — продолжим! — ещё трижды Улье «продолжал», однако вскоре это ему наскучило и при следующем разе, он нанёс Хелегу сильнейший удар в живот, прямо когда голова меченосца была под водой. Пленник стал захлёбываться и его отшвырнули на пол, в угол, где меченосца и начало рвать.
Вдоволь наговорившись за то время, пока Хелег избавлялся блеванием от морской воды попавшей в него, Улье и остальные храмовники-вновь рывком кинули Хелега на скамью, возле одного из рядов с клетушками и стали орать дурными голосами: «Ты, тварь отступническая-знаешь зачем тебя в этот поход направили, знаешь?! — Для проверки…ты понял?! Везде ты «наследил»-везде! Расскажешь по хорошему-быстро вздёрнем, без «лишних» церемоний, вроде этих клеток или «прижиганий», а начнёшь нам врать и упираться-ахаха…Лишь на время отсрочишь признание, да и калекой станешь, прямо перед смертью!» Вновь захохотали храмовники, а пленник, лишь сейчас начавший понемногу «отходить» от «утопления»-мотнул головой.
— Значит-не хочешь…упираешься? Глупо…,-спокойно произнёс Улье и направился в маленькую каморку, за инструментами.
— Не понимаю…меня же отпустили, даже после допроса лейтенанта Тибо и ещё одного храмовника, в Дрездене.,-негромко проговорил Хелег, внутренне сжавшись от возможной опасности, которую представляли «позвякивания» инструментов Улье, где то рядом.
— А чего тут понимать? — удивился вернувшийся Улье, — Мы ещё раз отправили запрос о тебе, по нашей «связи»-как раз перед тем как тебя сюда приволочь-куча интересного выяснилось! Имя-скандов…уже подозрительно, но при этом-лужичанский серб…глупость! Стал ординарным санитаром-и это дворянин то?! Ла-адно…потом-«завалил» двух «лазаритов» в схватке, что то невообразимое! Стал рыцарем «меченосцев», но при этом находится при врачевании…у тебя не судьба, а овощной салат, с чесночком! Аха-ха. Много красного, с кусками-зелёного…»
— Уже неоднократно отвечал: меня, ваши первые дознаватели-нашли избитым, в том числе и по голове, что могу-вспоминаю! Я не «бегунок»- проверяли, по этой вашей «связи», ясно? Умения: от постоянного обучения, с отцом и дядькой, они оба-увлекались ратиборствами и меня готовили, надеясь протолкнуть на службу в ордена, как сейчас мне и повезло…так бы обрадовались-узнав! — Хелег всхлипнул и попытался пустить слезу, помня что слабаки и дураки вызывают меньше подозрений, а уверенных «качков»-первыми и допрашивают. Как говаривал его прапор: «Кладбища для самых смелых-давно открыты».
Всхлипывающий меченосец, заставил дознавателей переглянуться и начать шептаться, что навело на спасительную мысль их пленника-«что и дальше нужно напирать и играть роль «патриотичного идиотика», готового ради «Совета»-на всё!» и теперь искренне недоумевающего, чего от него хотят.»
Улье подошёл ближе: «Так ты значит…и лекарь и меченосец?»
— Так вышло. Надо было — очень…,-Хелег вновь изобразил на лице, припадок «долга и самопожертвования».,-Ради выполнения поставленной задачи-готов на всё! В том смысле, что: Всегда готов!»