Страница 37 из 50
— Привет, Денис, — сказал я.
Даже сквозь толстый акрил он мог уловить звуковую вибрацию. Или прочитать по губам. Света проникающего на эту глубину, ему достаточно.
— Как самочувствие? — Мой обычный вопрос, задаваемый при встрече. — Ты не голоден?
Я был уверен, что — не голоден. Это совершенное тело приспособлено для пребывания в океане. Для нормальной жизнедеятельности ему требовались два кило рыбы в сутки, а Денис умеет охотиться.
В немигающих глазах был вопрос. Я знал — какой. Но отвечать не спешил:
— Хочешь — поднимемся и спокойно поговорим.
Он покачал головой.
Я настаивал:
— Не забывай, тебе нужен азот. Давай поднимемся.
Денис положил на фонарь широкую ладонь. Меж длинных, сильных пальцев я разглядел перепонки. Ими оснащены и пальцы ног. Даже надев ласты, не каждый его догонит.
Он подался назад, к хвостовой части лодки, и заглянул во второй, пустующий кокпит.
Надо было что-то говорить, пока Денис не утратил интереса к общению:
— Ты уверен, что Ольга умерла, но это не так. Послеоперационное осложнение ты принял за смерть… Худшее позади, её жизни уже ничто не угрожает.
Страшное лицо исказилось.
Несколько секунд он смотрел на меня жутким, немигающим взглядом, который никто не мог выдержать. И, наконец, кивнув, скрылся, канул в сумрак.
Я стал подниматься, кругами.
В глаза ударило солнце, ярко сияющее в небесах. Лодка покачивалась на слабой волне.
Ещё немного выждав, я отключил системы, открыл фонарь. Денис задерживался. Передумал?.. Осторожничает, проверяет, нет ли подвоха?
Синяя голова показалась из воды в двадцати метрах слева, он выбрал позицию так, чтобы солнце было за его спиной и светило мне в глаза. Молчал, только смотрел.
И я заговорил снова:
— Ты наделал переполоху. Зачем?
— Где Ольга? — спросил он тихо, едва слышно.
— В лаборатории, на базе. Ольга ждёт тебя, волнуется.
— Откуда мне знать, что вы говорите правду?
— Вернись — и увидишь сам.
— Вернуться?..
Голос звучал очень глухо. В эти несколько сумасшедших недель своими лёгкими юноша пользовался редко, прячась от всех. Голосовыми связками, наверное, вообще не пользовался.
— Вы могли взять Ольгу с собой, чтобы я вам поверил.
— Она ещё слаба. И я не знал, что отыщу тебя в океане.
Юноша не спускал с меня взгляда. Его глаза хорошо улавливали свет в воде. На воздухе они становились близорукими, искажали пропорции и перспективу.
Ему хотелось видеть моё лицо, чтобы судить о степени искренности. Он подплыл, хотя и не вплотную.
— Вы не будете запрещать нам с Ольгой видеться? — спросил юноша.
— Нет, конечно. Я признаю, иногда были запреты… Слишком много работы, и с ней, и с тобой… Вы оба — уникальные существа, с огромным потенциалом, но его нужно раскрывать постепенно, чтобы не повредить. Нужны контроль, процедуры. И кровь нужно периодически обновлять. Всё это, конечно, требует времени.
Он молчал, глядя на меня. Его немигающий взгляд, казалось, проникал в душу, в мозг. И мне стало тревожно.
— Я должен подумать, — сказал Денис.
— Хорошо. Только помни — люди беспокоятся. Ольга тоже… Сколько ждать?
— Завтра, в это же время я буду здесь.
Мой собеседник исчез под водой, без единого всплеска.
Я перевёл дух.
Разговор стоил мне и сил, и нервов. И новых седых волос.
После ужина Ельников зазвал меня в лабораторию.
Заперев дверь, включил неплохую видеосистему. Я взглянул на экран и — обмер.
Это была запись моей встречи с Денисом. На экране юный ихтиандр, во всей красе.
Вот чёрт… Я был настолько выбит из колеи, что забыл о камерах.
— Ваш секрет? — усмехнулся Ельников. — Вы неосторожны.
— Кто ещё видел? Сергей?
— Нет… Я наведался в ангар — проверить состояние лодки. Обратил внимание, что файлы камер заполнены каким-то новым материалом.
— Записи отдайте. И копии.
— Оригиналы берите. Копий я не делал. Хватило ума сообразить. — Олег Павлович вынул из считывающего устройства карту памяти, с парой других вручил мне. — Люди недовольны. Им нужна лодка.
— Потерпят. Я скоро вас покину.
— Скоро — это когда?
— Через день, пожалуй. Дело к завершению… Признайтесь, удивлены?
— Ещё как…
— Он может находиться под водой, не всплывая, десятки часов.
Олег Павлович недоверчиво хмурился:
— Потребность человека в кислороде слишком велика, из-за мозга Такую потребность не могли бы удовлетворить и жабры гигантской белой акулы.
Я сел в вертящееся лабораторное кресло:
— Жабры искусственные. Прокачивают двести литров воды в минуту. Обеспечивают ему кислород в необходимом количестве.
— Но человеку нужен азот, более семидесяти процентов. Иначе он получит кислородное отравление… А соль? Как он выводит соль? В морской воде её слишком много, до тридцати пяти граммов на литр. Человеческие почки способны вывести около двадцати граммов.
— Азот мой ихтиандр берёт из воздуха и запасает впрок. А производительность его почек увеличена вдвое. Он пьёт солёную морскую воду. Планирую введение солевой железы — она существенно разгрузит почки. Изменён желудок, может усваивать сырую рыбу и водоросли. Осуществлён комплекс воздействий. Что-то является результатом генной инженерии, что-то — результатом хирургии, а что-то — результатом нанотехнологий… Его кровь в значительной мере состоит из респироцитов — искусственных механических наноустройств. Их функция в накоплении и в последующей отдаче молекул газов в плазму. Усилено его сердце, поскольку выше плотность крови.
— Что-то вроде биоконструктора…
— Использовались направленные, многократно ускоренные мутации. Определённую роль сыграли и стволовые клетки. Я говорил не без удовольствия. Только ученый по-настоящему оценит достижения. Мои работодатели не понимают и половины.
— Ещё у него есть встроенный эхолот, на три километра действует. Легко распознаёт все типы судов.
— Ихтиандр сбежал?.. И в чём состоит ваша миссия?
— Уговорить вернуться.
— А если он вам откажет? Бросите глубинную бомбу?
— Вопрос так не стоит.
— У вас. А у ваших начальников? Вряд ли они успокоятся. И вряд ли его оставят в покое. Суда по вашим словам, в проект вложены миллиарды. Кто-то на повышение рассчитывал — в случае успеха этой затеи… Как вы его нашли?
— В тело вживлён датчик. Военный спутник вёл беглеца с самого начала… Мы не хотели суеты и огласки. Заодно провели тест на выживание.
— Разглашаете секреты?
— Господь с вами… Идеи широко известны. А вот реализовать их способен не каждый.
— Много у вас ихтиандров?
— Секрет.
— Трансформации необратимы… Только не говорите мне, что он пошёл на это по доброй воле, без всякого принуждения.
Тут я рассердился.
Вскочив, заходил вдоль лабораторного стола, заставленного аппаратурой:
— Что ещё можно услышать от вас, чистоплюев! Границы возможного раздвигаете не вы, а те, кто не боится испачкать руки! Да откройте вы глаза, посмотрите вокруг! Идёт борьба за ресурсы! Океаны занимают две трети земной поверхности, любая страна, вырастившая таких людей, как мой ихтиандр, получит в этой гонке огромное преимущество и опередит другие страны в освоении акватории! Неужели не ясно?
— Родители не против экспериментов над их сыном?
— Его родители умерли. Я работаю с сиротами.
— Омерзительно…
Махнув рукой, я вышел.
Денис бесшумно вынырнул в десяти метрах. Не в двадцати. Уже прогресс.
Но солнце было за его спиной.
— Доброе утро, — сказал я с улыбкой. — Ты хотел подумать. Что решил?
Юноша молчал. И я продолжил:
— Начнётся другой этап сотрудничества, полный доверия, уважения. Все процедуры, все эксперименты я буду согласовывать с тобой. Сам понимаешь, обратного хода нет. Чтобы ты, Ольга и ваши друзья были готовы к жизни, программа должна быть завершена.