Страница 36 из 50
Словно нить чьей-то жизни под ножницами мойр, она беззвучно лопнула под напором сильного, идущего из «паяльника» электромагнитного излучения.
Находившееся в контейнере сознание Сержа накрыло непередаваемое словами чувство полёта и — свободы. Оно длилось только миг, а затем снова вернулись стенки контейнера, одна из которых была прозрачной.
— Чёрт! — вырвалось у побледневшего Гуржа, когда он увидел, что натворил.
Доктор Лейм обернулся. Он моментально сообразил, в чём дело, словно опасался, что такое обязательно когда-нибудь произойдёт. В круге видимости его монокля всё ещё были видны, пока ещё державшиеся в воздухе разъединённые концы фотонной нити. Конец, идущий от тела на операционном столе, начинал таять. Непрочные молекулярные связи распадались на глазах.
— Чёрт… — только и смог сказать он.
— Что ж теперь делать, док? — проблеял Гурж. Он лихорадочно соображал, смогут ли ему инкриминировать непредумышленное убийство. — Он… умер?
Лейм подошёл к контейнеру. Там по-прежнему горел яркий белый свет.
— Да нет, живой. — Он пожевал губами. — А тело придётся пока заморозить. Сообщим о прецеденте и будем ждать, пока профессор Тейлор не найдёт способ возвращать сознание в тело.
Доктор посмотрел на сияние в контейнере.
— Ты ведь и хотел чего-то подобного, ветеран, не так ли? Так что, Серёга, пока отдыхай. К тому времени, как тебя вернут, война, может быть, уже закончится.
По тому, как сияние на долю секунды вспыхнуло ярче, Лейм понял, что пациент с ним согласен.
Валерий Гвоздей
ПРЕИМУЩЕСТВО
Я стоял в каюте, очень компактной и удобной, с овальным иллюминатором, sa которым мерцала толща океанской воды, пронизанной светом с неба. Каюта находилась в двух метрах ниже поверхности океана.
В дверь постучали.
— Войдите, — пригласил я, бросив рюкзак на койку.
Олег Павлович Ельников — моих лет, около пятидесяти. Лысоватый. В белых свободных джинсах и в белой рубашке с короткими рукавами. Загорелый, как все на океанографической станции «Поплавок», неспешно дрейфующей в тёплых широтах. Он здесь главный.
Стоя у порога, Олег Павлович несколько секунд настороженно рассматривал меня.
— Я получил странные директивы на ваш счёт, — проговорил он. — Ни в чём не мешать и оказывать максимальное содействие. Ничего конкретного и так многозначительно… Я искал в Интернете публикации Андрея Николаевича Трояновского. И не нашёл. Как это возможно? Доктор биологических наук, пятьдесят два года — и ни одной публикации… Или вы прибыли на станцию под чужой фамилией?
— Нет.
— Значит, публикации — для служебного пользования. Все — под грифом «секретно»…
— Мне кажется, будет лучше, если у нас с вами сложатся деловые отношения — согласно полученным директивам. Коллектив на станции маленький. Зачем же омрачать настрой? Вы занимаетесь свой работой, я — своей. Информация — в рамках допуска. Согласны?
— У меня есть выбор?..
В наставники Ельников выделил мне Сергея Воронина, парня лет двадцати пяти.
И скоро я готовился к выходу в океан, слушая разъяснения. Подлодка узкая и длинная, похожая на крылатую ракету. У неё крылья-стабилизаторы и двойной киль. Два кокпита, над ними два акриловых полусферических фонаря. Лодка имеет дальность хода в шестьдесят километров. Её электромотор получает энергию от литий-фосфатных батарей, которых хватает на пять часов работы. Максимальная скорость двадцать пять узлов.
Крылья субмарины имеют обратный профиль — лодка держится под водой не благодаря наличию балласта, а за счёт разницы давления воды на верхнюю и нижнюю поверхности. И, в общем, плавучесть у лодки положительная. Стоит выключить двигатель — она всплывёт.
На законцовках лодочных крыльев установлены лазеры, они сканируют пространство, на сорок метров вперёд.
Лодка изготовлена из прочного стекловолоконного композита. Выдерживает погружение до трёхсот метров. Роботизированный манипулятор, он помогает собирать образцы.
Я залез в пассажирский, задний кокпит. Из него тоже можно управлять, задавать тангаж, крен и курс. Показания датчиков проецировались на переднюю часть фонаря.
Тесновато, но это мелочи. Я откинулся на спинку удобного кресла и осмотрелся.
В ногах был размещён уловитель выдыхаемого углекислого газа у плеча справа клапан, регулирующий подачу кислорода Лодка несмотря на малые габариты, оснащена и сонаром, и гидрофонами, которые дают возможность слышать морских обитателей, а также суда Ещё имелись камеры, способные работать при слабом освещении. Фонари у лодки тоже есть, хотя ими лучше не пользоваться, иначе распугаешь живность. Создатели позаботились о незаметности. Электромотор низкошумный, распространяемое лодкой электромагнитное поле сведено к минимальным значениям. Это важно, так как рыбы и морские теплокровные имеют рецепторы, позволяющие улавливать поля…
Сергей проверил системы жизнеобеспечения. И опустил фонарь над моей головой. Стало очень тихо. Я видел, как Воронин сел в передний кокпит, закрыв фонарь, отправил сигнал на ворота шлюза.
Начала поступать вода. Заполнила канал.
Закрутился шестилопастный винт. Овальная створка ушла в сторону, выпуская нас.
На глубине, как всегда, царили покой и сумрак. Даже казалось, что мы не движемся. Но станция удалялась. Повинуясь команде, выдвинулись дополнительные крылья, ближе к носу лодки. Спустя несколько десятков метров вода изменила цвет с голубого и зелёно-голубого — на серый.
По интерфону Сергей объяснял, как надо контролировать гирогоризонт.
Убедившись, что я всё усвоил, он переключит управление лодкой на меня.
У субмарины хорошая манёвренность. Если нужно, может закладывать крутые виражи и может зависать, стоять на месте.
— Как странно… — заговорил мой наставник. — Вокруг никого.
Да, на экранах было чисто.
— Словно мы излучаем, — бормотал Сергей. — А ведь оборудование экранировано.
Я промолчал.
Виновато было небольшое устройство, которое, по выходе из шлюза, я включил в своём кармане. Оно компактное и очень мощное, как всё, что имело отношение к проекту. И сейчас выступало в роли приманки — для вполне определённого существа.
На быстрый успех я не рассчитывал, но — кто знает…
Через два часа я овладел управлением сносно, поскольку имел опыт работы с подводной техникой. Ещё пара часов практики — и Сергей мне уже не будет нужен.
Управление субмариной я освоил. Следующие несколько дней опека Сергея выражалась в том, что он готовил субмарину к работе, осуществлял наладку систем. Остальное было вне его контроля.
Замедлив ход, я включил камеры — вдруг им удастся разглядеть то, чего не вижу я. Всё-таки их чувствительность гораздо выше.
Каждую секунду я ждал появление существа, рождённою моим интеллектом.
Сотни раз, в воображении, рисовал себе, как произойдёт встреча в разных вариантах… И всё же не угадал. И всё же испытал мгновенный ужас, когда, скользнув из-под днища лодки, тёмное лицо приникло к прозрачному колпаку. Большие глаза, немигающие, защищённые от солёной влаги истончёнными, сросшимися веками, ставшими плёнкой, смотрели холодно. Его кожа синеватого цвета не очень красива, зато ультрафиолет она усваивала хорошо, а ультрафиолет просто необходим для выработки в организме витамина D. Мелкие чешуйки — для повышения обтекаемости и предохранения от просачивания воды через поры.
Вытянутая, безволосая и безбровая голова И прижатые крошечные уши. По обе стороны шеи — раздутые жабры, извлекающие из морской воды кислород. Возраст определить трудно, слишком всё другое, непохоже на людей. Но я знал возраст. Недавно существу исполнилось семнадцать лет. Справившись с приступом сердцебиения, глубоко вздохнув, я улыбнулся и помахал ему рукой. Словно бы ничего не произошло на базе, и мы с ним — по-прежнему друзья.