Страница 25 из 50
— Возьмите его, только осторожно! — приказал он двум крепко сложенным парням. — У нас не так много времени, поторопитесь!
Спустя пару часов Донни открыл глаза Перед глазами всё плыло, он не мог различить очертания людей, склонившихся над ним. Почему-то было трудно дышать. Наконец первоначальный шок прошёл, и он смог разобрать голоса.
— Жалко их, такая смерть, — говорил первый голос.
— Точно, представляешь, водителя того мусоровоза так и не нашли. Полиция в наши дни совсем работать разучилась! — вторил другой голос.
— По-моему, у них остался один несовершеннолетний сын.
— Да, славный мальчуган. Через год-два ему будет восемнадцать. Видела его тут на днях.
— Кто же о нём позаботится? Братья, сёстры?
— Сомневаюсь, у них своих ртов полон дом. Я слышала, что, согласно документам, его опекуном является мистер Фишер, так же к нему перейдёт всё его состояние после достижения совершеннолетия. Вот повезло оболтусу!
Открылась дверь, и голоса умолки. Зрение начало обретать ясность. Донни увидел, как из комнаты вышли две женщины в медицинских халатах и закрыли за собой дверь. К нему приблизилась какая-то маленькая фигура.
— Добрый вечер, дядя. Как ты себя чувствуешь? — спросил Дональд лежащего на постели. — Слух и зрение уже восстановились?
Чувствуешь боль? Мерзкое ощущение. Ты, наверное, хочешь знать, что происходит? Хорошо, я расскажу тебе, — ухмыльнулся Дональд Фишер умирающему старику. — Понимаешь, я не хочу умирать! Думаешь, вкалывая по двадцать пять часов в сутки и создавая свою империю, я не сознавал, что век мне отпущен недолгий? Нет, твой дядя не такой глупый. Параллельно с основным проектом я основал дочернюю фирму, занимающуюся научными изысканиями в области человеческого мозга. За долгие годы исследований они смогли досконально изучить эту кладезь жизненного опыта и научиться переносить всю информацию с одряхлевшего мозга в молодое и новое жильё. То есть в тебя, мой дорогой племянник. Твои родители были мне помехой, чисто в юридическом плане. Пришлось устранить, сожалею, но ты не отчаивайся. Скоро с ними встретишься! Ладно, заболтался я тут с тобой, мне пора осваивать твоё тело и радоваться жизни. Всё-таки бедные родственники не такие уж бесполезные существа, правда?
Не дождавшись ответа, насвистывая какую-то песенку, Дональд Фишер покинул палату, в которой умирал никому не нужный старик, отчаянно протягивая руку к входной двери в тщетной надежде вернуть всё на свои места.
Вадим Ечеистов
ДУБИНА ЖРЕБИЯ
Весёленький же год выдался! На заводе зарплату четыре месяца жмут, всё твердят: «Потерпите — скоро получите». Летом, с самого начала, жара, аж костный мозг выпаривает, а потом, бац — в Москве ураган. И городок при заводе краем зацепило, хоть и не близко к белокаменной, а пару тополей повалило ветром. Но это были бутончики, не цветочки даже, а вот ближе к концу лета — сразу ягодки, да ещё и переспелые.
Шёл Юрка в ночь на работу, а навстречу ему Мишка-качок шпарит, сам мрачнее тучи. Идёт и проклятьями сыплет, и горсточкой рисовой крупы, узелком в прозрачном пакете завязанной, размахивает. Юрка встал ему поперёк дороги:
— Привет, Миха! Чего такой недовольный?
— Ты чего, в магазине не был ещё? Мне сейчас белок нужен, чтобы массу наращивать. Взял денег, ну, думаю, куплю молока, рнса, творога побольше. Захожу, а там цены раз в пятнадцать взлетели, вот только на щепотку риса хватило. Хотел башку продавцу открутить, но понимаю, что он не виноват. Кризис, говорят, какой-то. Козлы! — Мишка, погрозив в небо громадным кулачищем, пошёл дальше.
Завод, на котором работал чуть ли не весь городок, гудел, как голова с похмелья. Многие уже подумывали, кто в шутку, а кто и всерьёз, о том, чтобы взять в цеху всё, что можно продать, подпалить особняки директоров и замов, а потом спокойно копать картошку на огороде. Не жизнь, а карусель.
Вот как-то ласковым сентябрьским вечерком Юра гулял по центру со своей Танюхой. Ходят они, проветриваются, и вдруг на стене — огромная афиша: «Наследственная провидица и ведунья матушка Серапиона проездом в нашем городе. Единственное представление в субботу. Вход — бесплатный».
Танька как афишу прочитала, так на Юркином рукаве и повисла:
— Ой, Юрчик, пойдём, пойдём, пожалуйста, пожалуйста. Никогда не видела настоящую провидицу.
Юрик ухмыльнулся: «Настоящую?! Ха!». Но это он про себя, конечно, посмеялся, а вслух заявил:
— А что, и сходим, раз бесплатно.
Девушка захлопала в ладоши, радостно подпрыгивая. Пусть порадуется — хоть какое развлечение, да к тому же даром. Друзьям Юра не сказал, что пойдёт на выступление провидицы — постеснялся. Несолидно как-то: взрослый мужик, вроде, а в сказки верит. Однако, когда он в субботу пришёл с подругой в заполненный под Завязку дом культуры, его окликнули:
— Юрка, давай сюда, мы тебе место заняли, — все мужики из его компании, в полном составе, рядком сидели на креслах и махали ему ручищами. Не в силах удержаться от смеха, Юрик подумал: «На Халяву, похоже, весь город сбежался». Сам-то, как парень неглупый, он помнил поговорку про бесплатный сыр в мышеловке и возле гардеробной сразу заприметил лоток с брошюрками и амулетами от матушки Серапионы. И, судя по ценам и толкучке у лотков, в накладе провидица не останется. Свет в зале погас, и занавес обнажил маленькую сцену, обильно украшенную Пластиковыми, как на кладбище, цветами фантастически ярких расцветок. Объявили выход Серапионы, долго перечисляя все её Колдовские регалии. Потом минут пять потомили зал в ожидании, и, наконец, торжественно вышла сама ведунья: плотная пожилая дама с густыми бровями на мужеподобном лице, закутанная в чёрный бархат. Провидица являла собой яркий тип пожилых активисток-общественниц или бескомпромиссных руководительниц на пенсии. Этакая женщина-танк. Полностью соответствовал внешности и низкий, чуть хриплый голос, которым она принялась рассказывать о своих достижениях и о заслугах своих бабушек-прабабушек, наделивших её, по наследству, своими магическими силами.
Завладев вниманием зала, ведунья принялась по очереди вызывать каких-то людей на сцену. Одним она рассказывала прошлое и будущее, в общих чертах, конечно, а других избавляла от недугов с помощью монотонных заговоров. Исцелённые и просветлённые прыгали от счастья и лезли целовать грубые, красные руки матушки Серапионы, — «Подставные», — широко, до хруста в челюстях, зевнув, подумал Юра. Нудное действо угнетало его, понуждая безуспешно бороться со сном. Какое-то время молодого человека веселили старушки и женщины из числа зрителей, которые принялись истово мотать головами, бить поклоны и чуть ли не отплясывать возле своих кресел. Однако сон оказался сильней.
Юра пробудился от болезненного тычка в рёбра.
— Что? Я не спал, всё нормально.
— Что нормально? Вставай, матушка провидица на тебя показывает. Вставай быстро, — шипела на него подружка Танька. Юрик послушно встал и увидел уткнувшийся ему в переносицу тяжёлый взгляд ведуньи. Та ткнула в его сторону пальцем, будто желая раздавить, как надоедливого комара, и пробасила:
— Многие беды настигли жителей этого славного города, и многие ещё впереди. Скудость, безденежье, болезни, слабость, неудачи — несть им числа. И причина у всех несчастий одна — дьявол вступил в город. Он среди вас, но вы не способны узреть его. Вы не способны, но я могу. Как зовут тебя?
— Юрий, — борясь с зевотой, ответил мужчина, а ведьма загремела басом на весь зал:
— Вот он, сосуд дьявольский. От него все ваши несчастья. Сонмы бесов и злыдней неведомых стоят за ним и сосут соки из жителей. Юрий — инструмент сатаны, истинное зло.
Юрик поперхнулся и нервно засмеялся. Но в зале повисла гнетущая тишина. Спустя секунду закрылся занавес, заиграла громкая музыка, и все начали расходиться. Друзья всю дорогу весело подтрунивали над Юркой: «Эй, дьявол! Не парься, братан. Смешная старушка». Взяли вскладчину самогонки и весело закончили субботний вечер, ненадолго вытеснив из памяти злобный навет матушки Серапионы. Неделя началась ни шатко, ни валко: мужики здоровались, но, как-то отводили глаза и, сделав вид, что их кто-то зовёт, семенили прочь. Женщины в лицо вежливо улыбались, а за спиной шептали: «Это он, это из-за него всё. Чтоб он сдох, дьявол!».