Страница 9 из 51
— А меня… сколько экземпляров?
— Один. Вы не слишком популярны.
— Я и не рассчитывал… Слушайте, а у меня есть гражданские права здесь?
— Права, у покойника?.. — Странный гость усмехнулся. — Вы — моя собственность. Я заплатил за воскрешение. Таков закон.
— Понятно… Что произойдёт, когда я допишу роман?
Хмурый собеседник отвёл глаза:
— Там видно будет. Смотрите, вот компьютер — таким пользовались в вашу эпоху. Если почувствуете голод — нажмите кнопку. За дверью — зимний сад, для прогулок.
— А если я… захочу умереть?
— Вам не нравится бессмертие?.. — Гость снова усмехнулся. — Не утруждайтесь. Самая дорогая часть воскрешения — составление цифровой карты. Ваша — составлена. Прочее несложно. Вас опять воскресят. Снова и снова.
— Пока не будет завершён роман.
— Вы быстро схватываете.
— Нам не дано предугадать, как слово наше[2]… А вы не боитесь, что кто-нибудь воскресит и вас?
— Не боюсь. Моё тело дезинтегрируют — разобьют на атомы. За этим проследят душеприказчики.
— У вас заранее всё продумано.
— Разумеется.
Гость встал:
— Увидимся через полгода. И — желаю вдохновения. Это я говорю совершенно искренне, поверьте.
Закрылась дверь.
— Нам не дано предугадать, как слово наше… — повторил романист с застывшей улыбкой.
Он не спешил завершить строчку.
№ 3
Андрей Самохин
ЗЛЫЕ ВОЛШЕБНИКИ ЗАПРЕТНОГО ГОРОДА
Тумпту сегодня славно поохотился. Целый олень с роскошными ветвистыми рогами лежал перед ним на траве со стрелой в боку. На опушке Великого Леса мягко по-осеннему пахло выгоревшей травой, в золотых предвечерних лучах шелестела желтеющая листва.
Теперь он вернётся в племя победителем! Мяса хватит всем на несколько дней, а из шкуры прекрасная Юма сошьёт ему праздничный наряд к их свадьбе, назначенной на первые зимние камлания. Они будут красиво смотреться: она в роскошной шубе из медведя, убитого в прошлом году её братом — могучим Угуком; он — в свежевыделанной оленьей куртке. А этими рогами они украсят сосну перед своим чумом: на своё счастье и на страх врагам. Одно смущало Тумпту — у него нет никакого личного подарка дня невесты (оленьи рога — не в счёт).
Охотник присел на траву рядом с оленем, задумчиво смотря, как чёрная кровь зверя сочится из раны. Потом он перевёл взгляд на заросшее травой поле, в глубине которого чернели в косых лучах каменные развалины. Запретный город! Так близко к нему он ещё никогда не подбирался. Тумпту жевал травинку, вглядываясь в уродливые очертания городища, напоминавшего издали разворошённый кем-то и разбросанный в стороны гигантский муравейник. Дерзкая мысль сверлила мозг охотника: а что если отправиться туда и попробовать отыскать для своей красавицы что-то совсем необычное…
…Старейшины строго запрещали даже приближаться к этому месту. Разное про него говорили. Всё больше страшные сказки рассказывали: мол, стоят там огромные каменные горы с горящими глазами, в пещерах — злые волшебники с трубками, которые плюются огнём; а ещё — ловушки, каменные лабиринты, полные чудищ. Каких только небылиц не наплетут! Один дед слышал от своего деда и — давай мальцам заправлять. А те стоят, рты раззявив, и хлебают всё это полными ушами. Разумеется, и он, пока мальцом был, тоже хлебал. А потом в родном чуме долго уснуть не мог — всё запретный город снился. Кто в нём обитал — боги, их слуги, волшебники?
Во время весенних камланий традиционно исполнялась песня о древних богах. Великие и могучие Сур и Бур жили на разных концах земли в своих огромных каменных жилищах. Все люди подчинялись им и, завязав себе глаза, чтобы не ослепнуть, каждую новую луну приносили Суру и Буру большие связки белок и бурундуков, везли на санях тучных оленей и больших рыб. Сур и Бур были братьями и дружили, поделив власть над всей землёй. Их слуги летали всюду на больших птицах и плавали в морях внутри больших рыб, следя, чтобы в мире всё шло по заведённому порядку. Но однажды их младший брат Дирку, завидуя их власти и славе, решил поссорить Сура и Бура, наслав во все концы земли лисиц-оборотней, которые несли с собой раздор и ложь. Обманом они проникли и в жилища обоих братьев-правителей, наговорив им злое друг про друга. И тогда началась битва богов.
Шаман племени, закатив глаза, пел про огромные огненные стрелы, пронзившие небо, о древних змеях, разбуженных в глубинах земли, о звёздах, спадающих с неба; о морях, вышедших из берегов. Великим знанием обладали боги, но не сумели справиться со своим сердцем, в котором поселилось великое зло.
И когда убили друг друга Сур и Бур, а завистника Дирку сожрали лисицы, долго горела земля, а тучи не пропускали солнце. И казалось тогда, что всякая жизнь прекратилась. Но когда стих гнев высших богов, в глубинах Великого Леса восстал схоронившийся герой Верень со своим малым народом, от которого пошло их племя и все другие племена…
…Солнце неумолимо текло к горизонту, и на опушке зазвенели вечерние комары. Охотник вскочил на ноги, решившись. Он привязал оленя кожаным ремнём к дереву, чтоб не объели землеройки, а потом обмазал его соком смерть-травы, отпугивающей птиц. «Была не была, не тащить же мне его с собой в городище! — подумал Тумпту. — Вернусь до темноты и заночую здесь неподалёку. А завтра отправлюсь домой героем, да ещё с подарком для невесты: победителя не судят!»
Тумпту шагал к развалинам быстрым шагом. За плечами его висел лук и кожаный мешок с семью стрелами, на поясе в плетёном чехле уверенно подрагивал каменный нож. Рука, как всегда, сжимала верное копьё с отцовским костяным наконечником. Решившись, он не привык колебаться, а потому шёл в неведомое, не оглядываясь на родной Лес.
Город неспешно приближался. Сперва он увидел дорогу из сплошного чёрного камня, сквозь который густо росла трава — и пошёл по ней. По обочинам его внимание ненадолго задерживали остовы странных мёртвых чудищ, наполовину вросших в землю и блестевших кое-где серебристыми чешуями. Тумпту, не останавливаясь, шёл туда, где среди бесформенных груд камня угадывались сохранившие форму строения. Он осторожно переступал через трухлявые рыжие предметы, похожие то на змей, то на согнутые гигантские копья и окаменевшие стволы деревьев. Иногда в чёрной каменной реке, по которой он шёл, дырявились ямы, в которых лежал странный ветвистый хлам пополам с землёй. Обходя их, Тумпту настойчиво шёл вперёд, подгоняемый закатом.
Вскоре перед его глазами предстало первое, кое-как сохранившееся жилище богов. Дверной проём зиял чернотой. Тумпту приблизился и осторожно заглянул внутрь. Но не увидел ничего, кроме груды камней, перемешанных с бурой землёй. Видно было, что всякая жизнь ушла отсюда давным-давно. «И чего здесь запретного и страшного? — думал Тумпту, обходя и заглядывая в такие же вросшие в землю, сыпучие развалины без крыш, окон и дверей. — Просто мёртвые камни в закатном солнце…»
Тем временем, он вышел на широкую площадку, где, образуя полукруг, стояли несколько домов, сохранившихся чуть лучше, чем виденные прежде.
«Посмотрю, что здесь — и обратно», — решил он, озабоченно поглядывая на солнце, багровевшее уже на самой кромке горизонта.
Он подошёл к одному из домов, показавшемуся ему наиболее целым. Чуть помедлив на раскрошенном каменном пороге, Тумпту шагнул в темноту, из которой тянуло сыростью бездонной пещеры. Сбоку плеснуло косым, словно прощальным лучом солнечного золота, и охотника окружил мрак и холод. Под ногами что-то зловеще скрипело. Он вдруг сильно стукнулся лбом в гладкую стену и не успел испугаться этого, как испуг гораздо больший обрушился на него со всех сторон. В пещере богов вдруг вспыхнул свет! Он был ярче, чем свет самой яркой Луны.
Тумпту от неожиданности сел на пол, не выпустив, однако из руки копья. «Вот оно! — скачками неслись в его лохматой голове мысли. — Сейчас боги пустят в него огненные стрелы за то, что он нарушил их покой». Он сидел, закрыв глаза, готовясь к смерти. Однако с ним ровным счётом ничего не происходило. Только ногу больно давил камень.
2
Воскрешенный романист цитирует стихотворение Ф. И. Тютчева «Нам не дано предугадать…»:
27 февраля 1869 (Прим. автора).