Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 19

Странной в этой связи выглядит профессиональная небрежность А. Н. Боханова, который, анализируя этот рассказ послушницы Ксении, вначале сообщает о том, что Илиодор якобы отнес его к четвертой категории, а затем торжественно уличает иеромонаха-расстригу во «лжи»136.

Некоторые из распутинских поклонниц попадали в группу «радеющих» после того, как «старец» успешно изгонял из них «беса», то есть перемещались во «вторую группу» из «третьей». Вероятно, к таковым относилась месяцами проживающая у Распутина крестьянка Городецкого уезда Могилевской губернии сестра милосердия поезда имени Александры Федоровны Акилина (Акулина) Никитична Лаптинская, бывшая послушница Охтайского монастыря. Пришедший как-то в монастырь на богомолье «старец Григорий излечил ее от истерических припадков, выражавшихся в «бесновании» перед распятием Спасителя. После этого, с согласия настоятельницы монастыря, эта «хитрая и расчетливая женщина, взимавшая мзду с посетителей Распутина и игравшая роль его секретарши»137, стала верной слугой старца, параллельно занимаясь с ним «эротическими упражнениями»138, которые вследствие отсутствия штор делались иногда достоянием улицы.

Далеко не всем представительницам третьей – «бесноватой» – группы, однако, выпадало счастье побыть наедине с «отцом Григорием» более одного раза. Распутин относился к этому типу контактов с женщинами не столько как к развлечению, сколько как к тяжелой и ответственной – но в то же время благодарной и интересной – работе. Однажды Илиодору довелось наблюдать, как Распутин «изгонял беса» из богатой, кустодиевского типа пятидесятипятилетней царицынской купчихи. Место для изгнания беса искали долго, пока Распутин не увидал маленькую комнату, в которой помещалась лишь одна большая кровать. «Повели туда „больную“. Она начала трястись и мычать. Вошел в ту комнату и „старец“, закрывши за собой двери… В комнате поднялась страшная возня. Тянулась она долго». Илиодор начал нервничать и, как сам пишет, «не вытерпел, заглянул в дверь сквозь стекло и увидел такую картину, что, крайне смущенный, прямо-таки отскочил от дверей. Минут через пять вышел из „кабинета“ и „старец“. Вид его был ужасно усталый, он тяжело дышал. „Ну, брат, вот бес так бес. Фу, какой большой. Во как я уморился! Мотри, вся сорочка мокрая! Устал, заснула и она…“ Когда „старец“ это говорил, несчастный муж плакал». Но вот что пишет Илиодор в заключение: «В этот раз я Григорию поверил. О его же приемах при лечении просто размышлял, что так надо»139.

Итак, то, что увидал Илиодор через дверное стекло, телесным совокуплением не являлось, иначе историю с царицынской купчихой он отнес бы к соответствующему – четвертому – разряду распутинских прегрешений. Остается предположить, что, как и в случае с девицей Ксенией, Распутин ограничивался любовными ласками в весьма широком диапазоне, включая «самые невероятные» (по терминологии Илиодора) их формы.

В исключительных по интенсивности и разнообразию форм ласках, представлявших собой, вероятно, разновидность того, что ныне именуется «эротическим массажем», и крылся секрет тех «особенных ощущений», которыми одаривал Распутин своих поклонниц и пациенток. Характерно, что сам Григорий неизменно настаивал на том, что лечил женщин именно «лаской», а не телесным совокуплением: «Вон которые ерники брешут, што я с царицей живу, а того, лешии, не знают, што ласки-то много поболе этого есть (он сделал жест)». <…> «Да ты сама, – риторически вопрошал Распутин одну из своих поклонниц, – хошь поразмысли про царицу?.. На черта ей мой … она этого добра сколько хочет может взять. А вот не верит она им, золотопупым, а мне верит и ласку мою любит. <…> Ласка моя не покупана? Ласку мою ни с чьей не сменишь, такой они не знали и не увидят боле, понимаешь, душка?»140

«Только две женщины в мире украли мое сердце…»

Любой ценой убеждая женщин физически ему отдаться и даруя им «ни с чем не сравнимые» эротические ощущения, Распутин решал две важные для себя задачи.

Во-первых, таким образом ему удавалось прочно удерживать в орбите своего влияния значительное число сексуально напряженных женщин, в том числе, вероятно, своих главных покровительниц – Александру Федоровну и Анну Вырубову. Причем в данном случае не играло роли то обстоятельство, что «отец Григорий» по своему облику и манерам совсем не походил на традиционного «великосветского льва»: Вырубова, например, отмечала (впрочем, в весьма специфических условиях допроса на заседании Чрезвычайной следственной комиссии), что Распутин «был стар и очень такой неаппетитный»141. В. М. Бехтерев еще в марте 1917 года высказал мысль о наличии у Распутина «полового гипнотизма»142. Данный диагноз отсутствует в системе современных научных терминов, однако, как можно понять, посредством него известный петербургский психиатр обозначил способность Распутина производить неизгладимое – «гипнотическое» – впечатление на экзальтированных дам.





Во-вторых, как считает Д. Д. Исаев, на фоне сниженного сексуального компонента либидо, отвечающего за осуществление собственно сексуального поведения (эрекцию, семяизвержение, проведение полового акта, его продолжительность и частоту), то есть так называемую потентность, у него наблюдалось выраженное компенсаторное расторможение эротического компонента либидо: «При невозможности осуществить сексуальную близость наблюдался диффузный эротизм, безграничное расширение влечения на многих женщин. Неудовлетворяемая потребность любить и быть любимым толкала его на поиски замещения традиционных форм сексуальной активности. В результате этого эротические ласки практически превращались в единственно возможную форму активности, могли проводиться часами, до полного изнеможения обоих партнеров. Потребность „видеть, трогать и обсуждать, и чем больше, тем лучше“ – вот суть и содержание сексуальности Распутина»143.

«Любовь глазами» была одним из излюбленных занятий «старца». «Когда мы с ним шли по Лаврскому парку, – вспоминал Илиодор, – то Григорий не пропускал ни одной дамы, чтобы не пронизать ее своим упорным, настойчивым взглядом. Когда с ним поравнялась какая-то довольно красивая женщина, Григорий сказал: „Вот баба так баба, должно, к какому-нибудь монаху идет в постельку“. Распутин, «как я наблюдал, нигде не молился… Он все бегал, ловил женщин, девушек и давал им наставления»144.

Потребность в дополнительной стимуляции невысокого уровня сексуальности приводила к тому, что у Распутина, помимо эротических игр и разглядывания женщин, своеобразными суррогатами полового удовлетворения выступали самозабвенный танец (речь о котором шла выше), а также комплекс садомазохистических переживаний с обязательным эротическим компонентом.

Так, при омовении своих ног Григорий Ефимович любил, в частности, заставить окружающих его женщин раздеть себя и самим раздеться догола, дабы «их смирить… унизить»145. После одного из совместных со своими ученицами посещений бани Распутин так объяснил свои действия: «Гордыню принижал. Великий грех гордыня. Пусть не думают, что они лучше других»146; «Вот они придут ко мне в Покровское в золоте, в брильянтах, в шелковых платьях с долгими хвостами, гордыя, заносчивыя, а я, вот, штобы смирить их, и поведу их голых в баню. А оттуда-то они выходят совсем иными»147; «…может ли быть больше унижения для женщины, когда она, будучи сама обнаженной до полной наготы, моет ноги голому мужчине»148.

Гордыню Вырубовой Распутин усмирял тем, что привозил к ней в гости проституток, кухарок и посудомоек, заставляя хозяйку прислуживать. По праздникам он любил особо тщательно смазывать свои сапоги дегтем, чтобы приходящие с поздравлениями «валяющиеся у его ног элегантные дамы побольше бы испачкали свои шелковые платья»; «…дамы целовали его испачканные едой руки и не гнушались его черных ногтей. Не употребляя столовых приборов, он за столом руками распределял среди своих поклонниц куски пищи, и те старались уверить его, что они это считают каким-то блаженством»149.

«Распутин, сидя за столом, случайно обмазал свой палец вареньем и тотчас же поднес его к губам сидевшей возле него знатной дамы со словами: