Страница 16 из 82
— Я тебе сейчас уши надеру, молокосос! — рявкнул Грир, спрыгивая с седла. — Ты какого дьявола вытворяешь? И что это за лужа? — Он кивком головы указал на безмятежно синевшее озерцо. — Что мы тут забыли?
Дидье на миг опустил голову:
— Я тут был когда-то… с ней. Это хорошее место, капитан. Доброе.
И, не обращая больше на него и на Морана никакого внимания, будто их тут и не было, повернулся к ним спиной, скинул башмаки, содрал с себя одежду, сладко потянулся и прыгнул в озеро.
Моран и Грир немо уставились друг на друга, а потом опять на этого наглеца, который, отфыркиваясь, уже вовсю плескался на глубине.
— Я его утоплю сейчас, — процедил Моран, свирепо путаясь в штанах. — Нашёл с кем шуточки шутить!
— Это не шуточки, — глухо вымолвил вдруг Грир, расстёгивая свой камзол. — И ты сам знаешь, почему он это делает. От отчаяния. Идиот.
Когда они вошли в тёплую ласковую воду, Дидье уже вынырнул и в упор, без улыбки, смотрел на них, стоя по пояс в озере. Прозрачные струйки стекали по его лицу и груди, губы были плотно сжаты, а взгляд — непроницаем.
— Хороша водичка, а? — жизнерадостно поинтересовался он наконец, встряхнув головой так, что капли разлетелись во все стороны. — Пресная, не чета морской, tres bien! Близнецам если б волю дать, они б всё море опреснили, вот бы дельфины и акулы порадовались! Только Морской Хозяин не порадовался бы небось, да и русалки… — Он запнулся. Глаза его шало блестели, мокрые ресницы слиплись острыми стрелками. — Вы чего молчите, а?
— Того, что ты за троих тараторишь, и всё не по делу, — отрезал Грир, подходя к нему вплотную, и Дидье вскинул взгляд к его лицу, едва заметно вздрогнув. — Весело тебе так уж, что ли?
Дидье вдруг подумал, что всё это было действительно весело, дьявольски весело.
Вот оно, это слово — дьявольски.
Подумать только, он же сам себя загнал в силки, чтобы Грир с Мораном его поймали.
Сам, добровольно, стал добычей!
Вот смеху-то.
Он совершенно не понимал, за каким чёртом совершил эдакую несусветную глупость, и почему в тот момент, когда он задумал отправиться сюда с Мораном и Гриром, эта мысль казалась ему такой единственно правильной.
Ром. Всё это треклятый ром, le tabarnac de salaud!
И чёрное беспросветное отчаяние, которое выгрызало ему сердце.
Он знал только, как сильно эти двое его хотят — понял ещё во время дурацкой игры в кости. И уже тогда решил — хотят, значит, пусть заполучат хоть разок, даже если выигрыш выпадет не Гриру. Кому ты вообще нужен, Дидье Бланшар? Да никому в целом свете!
Кроме этих… волков.
Невольная дрожь прошла у него по позвоночнику, вниз к крестцу, к подкашивавшимся ногам. Стало очень холодно, и кожа покрылась мурашками. Хмель неотвратимо выветривался из пульсировавшей болью головы.
О том, что так же неотвратимо должно было сейчас произойти, Дидье даже и подумать не мог. Вернее, гнал от себя эти мысли, как гонят из города больных проказой.
Он вздрогнул и непроизвольно сглотнул. Во рту у него пересохло, как в пустыне, хотя он стоял по пояс в воде.
— Tabarnac de calice d'hostie de christ! — пробормотал он ругательство, как молитву, не в силах отвести взгляда от глубоких, воистину волчьих, глаз Грира. И даже не оборачиваясь, чувствовал голой спиной, каждым напрягшимся нервом такой же хищный взгляд Морана.
А святой Франциск из тебя никудышный, Дидье Бланшар. Слишком много раз ты грешил и не каялся!
Подумав так, он опять невольно и искренне прыснул. Всё это было смешно до колик!
До смерти смешно.
Твёрдая рука Грира взяла его за плечо — жёстко и уверенно.
— Клин клином вышибаешь, Дидье Бланшар? И не боишься?
— Вас-то? Мне всё равно, — почти честно сказал Дидье, даже не пытаясь вырваться из этой хватки. — Хуже, чем есть, не будет!
— Вот как? — голос Грира был обманчиво мягок, в отличие от его ладони. — Думаешь, ты никому не нужен — таким, каков ты есть? И терять тебе уже нечего?
— Ну вам-то уж точно нужен, — вызывающе оскалился Дидье. — И я уже всё потерял. Не лезь в душу, Грир, нужен — бери. Не болтай попусту, болтать — это по моей части.
Он снова хохотнул и едва не подскочил, когда ладонь Морана стиснула ему локоть.
— Ты же этого никогда не делал, — спокойно проговорил тот, глядя в его упрямые глаза так же внимательно, как и Грир. — Верно?
Дидье на миг прикусил губу, а потом зло процедил:
— Va te faire foutre, мы что, в исповедальне? Мы вроде как торчим нагишом в чёртовом озере! А ты — не чёртов растреклятый кюре, Моран! Делал — не делал, какая тебе раз…
Он не договорил, потому что железная рука Грира вдруг притопила его, как кутёнка, а когда он с ругательствами вынырнул, свирепо отплёвываясь, Грир окунул его ещё раз — мгновенно и безжалостно. А потом так же безжалостно выдернул за волосы на поверхность. И пока тот судорожно хватал ртом воздух, спокойно осведомился, глядя ему в лицо:
— Очухался?
— Bordel de merde! — прорычал Дидье и закашлялся.
— Ты вовсе не в сраном борделе, garГon, — произнёс Грир почти ласково. — И ты унесёшь отсюда свою распрекрасную задницу и свою дурную башку в целости и сохранности, можешь мне поверить. — Он хорошей затрещиной направил ошеломлённого и потерявшего дар речи Дидье прямиком к берегу. — А ты чего ржёшь, как конь невзнузданный? — рявкнул он, поворачиваясь к Морану. — Утопиться решил, олух?
Тот действительно корчился от смеха, бултыхаясь в воде.
Поймав его за шкирку, Грир смачным подзатыльником отрядил его следом за Дидье и… расхохотался сам.
Вот теперь всё шло, как надо.
На берегу Дидье Бланшар не проронил ни слова. Только вслед за остальными торопливо оделся и ещё закутался в одеяло, которое Моран разыскал в кустах. А потом присел на обломок бревна, оцепенело глядя, как Моран проворно собирает хворост и сучья, а Грир деловито разводит костёр. Солнце резво выкатилось из-за холмов, отражаясь в розовеющей глади озера.
— Иди сюда, грейся, — приказал Грир, когда пламя весело затрещало, пожирая хворост.
— Да н-не х-холодно, — вяло отмахнулся Дидье, стуча зубами. — Patati-patata!
— Иди сюда, — с расстановкой повторил капитан «Разящего», и парень, помедлив, молча подсел к костру рядом с ним и Мораном, который нерешительно коснулся его руки и тревожно посмотрел на Грира.
Тот глубоко вздохнул и хмуро выговорил:
— Когда «Маркиза» вернётся из Шанхая, пойдёшь туда капитаном? Мне нужен надёжный человек. Который к тому же будет хорошенько держать в руках этих буйнопомешанных обормотов. Старик Оскар не справляется с ними.
Моран ахнул и, затаив дыхание, уставился на Дидье.
Тот поднял на Грира стремительно округлявшиеся глаза и чуть слышно выдохнул:
— Чего-о?
— Пока они этот несчастный бриг летать не научили и не отправились на нём на Луну, — невозмутимо продолжал Грир, пристально вглядываясь в его побледневшее лицо. — Лучше тебя этот корабль никто не знает.
— Чего? — одними губами повторил Дидье.
— Ты глухой, что ли? — ехидно поинтересовался Грир, вскинув бровь. — «Маркизе» глухой кэп не нужен.
— Я? На «Маркизу»? — срывающимся шёпотом пробормотал Дидье. — Капитаном?
Губы у него вдруг задрожали, и он, прикрыв локтем исказившееся лицо, рванулся было прочь, но Грир железной рукой удержал его на месте, и парень, сдаваясь, спрятал голову в коленях.
И наконец зарыдал.
Моран неловко обнял его за вздрагивающие плечи и притянул к себе, поверх его головы благодарно глядя на Грира.
— А, значит, всё-таки не глухой, — проворчал тот и потрепал Дидье по взлохмаченной макушке.
Он не знал, что такое творилось сегодня с ним самим. Сперва он почему-то пожалел этого малахольного, который сам подставил им задницу. Пожалел вместо того, чтобы всласть им натешиться, это он-то! Теперь он предложил мальчишке место, на которое позарились бы многие постарше и поопытнее бывшего старпома.
Но, чёрт возьми. Дидье имел больше прав на «Маркизу», чем кто бы то ни было в целом свете.