Страница 12 из 82
— Ещё бы! Ты ведь оплакивал свою… — Жаклин всё же помедлила, подбирая слово, — свою кошку, которая тогда от тебя сбежала!
Дидье на мгновение прикрыл глаза.
Господь Вседержитель, она была права…
Он снова взял руку Жаклин и поднёс к губам, но та опять отпрянула, зло блеснув глазами:
— Можешь не стараться! Та ночь была моей ошибкой, и она никогда не повторится! Никогда, слышишь?
Едва произнеся «та ночь», она почувствовала, как её щёки заливает жар. Ну что за глупость такая!
— Слышу. Я и не стараюсь, — успокаивающе произнёс Дидье, но Жаклин не желала успокаиваться. Обида, ярость и ревность, которые она так долго таила на дне души, вдруг вырвались наружу, как горный поток, и забурлили, сметая всё на своём пути — даже здравый смысл, которым она так гордилась.
— Пусть твоя ведьма красивее меня, но она вообще не знает, что такое любовь! Или верность!
Дидье раскрыл было рот, чтобы возразить, но счёл за лучшее промолчать.
— Она превращает мужчин в свиней, как Цирцея! — Жаклин вскочила и прошлась туда-сюда по комнате, стуча каблуками. — И радуется этому! Но она никогда не даст тебе того, что дала тебе я! А ты… ты даже и не знаешь ничего! — Она гневно вздёрнула подбородок, поворачиваясь к Дидье, и ткнула пальцем ему в грудь. — Ты слеп, как все мужчины! Так вот, у тебя есть дочь, Дидье Бланшар! Я родила тебе дочь тогда, и не избавилась от неё, хотя могла бы! Я приняла и скрыла этот позор — незаконное дитя! А ты ничего не знал, валяясь со своей ведьмой!
Осекшись, она в панике прижала ладони к пылающим щекам.
Нельзя было этого говорить! Ей не нужны были сложности! Пресвятая Дева, она же молчала почти четыре года, а теперь…
Жаклин Делорм отчаянно возжелала, чтобы опрометчиво вырвавшиеся у неё слова никогда не прозвучали… но было слишком поздно.
Дидье вскочил так стремительно, что опрокинул табурет.
— Что?!
Он одним прыжком оказался возле Жаклин и схватил её за узкие плечи, потрясённо глядя в её отчуждённое бледное лицо:
— Почему ты не рассказала мне тогда?! Я бы женился на тебе!
Изумрудные глаза Жаклин сверкнули, обливая его ледяным презрением:
— Вот как?! Надо же! Какая честь для меня! Зачем ты мне нужен, Дидье Бланшар? Кто ты такой — пустоголовый пустомеля, несчастный петух, который только и умеет, что петь да топтать глупых кур! Зачем ты нужен мне? Или дочери? От тебя всё равно никакого проку!
Пару часов назад Дидье думал, что больнее, чем сейчас, ему уже не будет.
Оказывается, он ошибался.
Сжав зубы, он немилосердно встряхнул Жаклин:
— Где моя дочь?
— Незачем тебе это знать! — отрезала Жаклин, раздувая ноздри. — Не хочу, чтобы ты…
Она взглянула в потемневшее лицо Дидье и вдруг обмерла от испуга, ошеломлённо подумав, что не узнаёт его. Она попробовала было вырваться у него из рук, но не сумела даже шелохнуться.
Лоб у неё вдруг покрылся ледяной испариной.
Жаклин считала, что знает Дидье Бланшара — бесшабашного гуляку, плясуна и бабника. Сейчас её плечи сжимал совершенно другой человек.
Так её не пугал даже Грир. Она понимала, чего ей ожидать от Грира и была к этому готова.
Теперь же…
— Пожалуйста… — прошептала она враз онемевшими губами. — Я…
— Где моя дочь? — неумолимо повторил Дидье, не спуская с неё почерневших глаз.
— У меня в усадьбе! На острове Пуэрто-Сол, — выпалила Жаклин и зажмурилась. — Пожалуйста, отпусти меня…
Она с облегчением почувствовала, как разжалась его стальная хватка, подумала ещё, что на плечах наверняка останутся синяки и едва удержалась от всхлипа.
Подхватив её под руку, Дидье усадил её на стул, а сам поднял свой перевёрнутый табурет и снова уселся напротив.
— Испугалась? Дурочка, — сказал он мягко. — Я никогда не причиню тебе ничего дурного. Никогда. И дочке тоже. Как ты её назвала?
— Ивонна, — пробормотала Жаклин, не глядя на него, и торопливо отпила глоток вина из бокала, который он вновь наполнил и поставил перед ней.
— Красивое имя, — тихо вымолвил Дидье. — Какая она?
Жаклин помолчала. Сердце у неё вдруг сжалось от тоски по девочке. Конечно, та была окружена заботой нянек и гувернантки, но ведь она была так мала, и ей так нужна была мать.
О том, что Ивонне нужен ещё и отец, Жаклин решила не думать.
Облизнув губы, она с гордостью объявила:
— Она умница. Уже умеет читать, хотя ей всего четвёртый год!
— Ого! — с уважением произнёс Дидье. — Она в тебя.
Жаклин с подозрением посмотрела ему в глаза. Он не смеялся. Даже не улыбался.
— Но она совсем не такая, как я… или ты, — неожиданно для себя сказала она. — Ивонна тихая. Робкая, задумчивая. Всё время что-то придумывает и бормочет себе под нос разные истории. Гувернантка сердится… — Она осеклась и воинственно ощетинилась: — Ты, конечно, спросишь, почему она с гувернанткой? Почему я не с нею?
Дидье покачал головой и просто ответил:
— Потому что ты обеспечиваешь её будущее, раз этого не делаю я, её непутёвый отец, который ничего о ней даже не знал.
Он совершенно обезоружил Жаклин, и та растерянно заморгала.
Дидье мимолётно улыбнулся и, протянув руку, нежно погладил её по щеке:
— Спасибо тебе, Жаклин Делорм.
— За что? — осведомилась она, опять настороженно отпрянув.
Господи, его руки… Память её тела была сильней памяти разума.
Чёрт бы его побрал, этого непутёвого гуляку! Ей надо было немедленно отсюда бежать. Немедленно!
— За то, что родила мне дочку. За то, что рассказала мне об этом. — Дидье потёр ладонью лоб. — Ты права, я тебя недостоин. Я столько лет ни о чём даже не догадывался. Я действительно пустомеля. Но я хочу, чтобы ты меня простила. Простишь?
— Пустозвон! — облегчённо фыркнула Жаклин и поднялась, передёрнув плечами. Вот теперь перед нею был истинный Дидье Бланшар, сорвиголова и болтун. — Что с тебя взять? Прощу, если ты так этого хочешь. Только не говори мне больше ничего! Я не переночую!
Дидье молча улыбнулся.
Распахнув дверь, Жаклин выскользнула в ночь, даже не оглянувшись на него.
Зря она всегда так боялась признаться ему. Он не станет донимать ни её, ни дочь. Какой из него отец? Он же сам просто большой ребёнок!
Подумав так, Жаклин облегчённо улыбнулась и свистнула слуге.
Дидье запер за ней дверь, вернулся к камину и снова сел прямо на пол, запустив руки в волосы и упершись локтями в колени.
Жаклин и не представляла, как больно ранила его, и слава Богу — она бы наверняка расстроилась. Она ведь была доброй, Жаклин Делорм, — рассеянно подумал Дидье.
И умной.
Это хорошо, что их дочка уродилась в неё.
Ивонна.
Какое красивое имя.
Он опять лёг на спину и оцепенело уставился в тёмный потолок.
Тиш Ламберт вернулась в свой трактир через неделю. Дидье как раз колол дрова на заднем дворе, когда услышал визгливый лай любимой собачонки Тиш, женский смех и голоса. Сердце у него ёкнуло, и за считанные мгновения он оказался у парадного входа.
Дядюшка Андре, пожилой мулат — кучер Тиш — кряхтя, уже тащил в дом её сундук. Тиш стояла возле кареты, вертя в руках новую яркую шляпку, и оживлённо болтала с кухаркой Сарой. Почувствовав напряжённый взгляд Дидье, она обернулась, сияя улыбкой, но тут же её тонкие брови недоумённо взлетели вверх, а серые глаза округлились.
Дидье тоже удивлённо моргнул. А потом сообразил, что выскочил к крыльцу, как был — с топором в руке, в расстёгнутой до пояса рубахе. Спохватившись, он уронил топор наземь и смущённо почесал в затылке.
Тиш ещё мгновение ошеломлённо смотрела на него, а потом громко рассмеялась, тряхнув кудрями.
— Я даже испугалась тебя, Дидье Бланшар, — нараспев проговорила она сквозь смех и торопливо подбежала к нему — такая красивая в своём лиловом шёлковом платье, с копной непослушных кудрей и с чарующей улыбкой.
Прерывисто дыша, она положила ладонь на его голую грудь под распахнутой рубахой, и его сердце сначала болезненно повернулось под этой узкой прохладной ладонью, а потом отчаянно заколотилось.