Страница 5 из 34
– И что вы кладете?
– Кто что может. Кое-кто кладет в землю собственную душу.
– Душу?
– А как вы думали? Земля, по которой мы ходим, – это ведь одно большое кладбище. Где бы ты ни копал, непременно наткнешься на могилы. На мертвых людей, понимаете? И в этом смысле археология – это тоже что-то вроде язычества.
Язычество на территории нынешней РФ пытались извести административными мерами, истребить войсками, пробовали купить лояльность язычников за деньги. Но, чем чаще его побеждали, тем яснее становилось, что так никуда древняя вера и не девалась. Даже сегодня язычество является официальной религией сразу в трех приволжских республиках: Мордовии, Чувашии и Марий-Эл. А уж лет сто тому назад религия принимала в этих краях и вовсе причудливые формы.
5 мая 1892 года молоденькая деревенская девчушка по фамилии Головизина, собрала корзинку гостинцев и отправилась к бабушке в соседнее село. Шагать нужно было через лес и болото. Напевая веселую песенку, Красная Шапочка бодро углубилась в лес, но буквально в полукилометре от села увидела незнакомого мужчину, лежавшего поперек дороги. На нем был крестьянский кафтан, полосатая рубаха и лапти. На спине – котомка. Лица было не разглядеть, потому что кафтан был накинут на голову, будто лежащий им укрылся.
Ну, мужик и мужик. Напился да лег отдохнуть. Проспится – дальше пойдет. Девушка не стала обращать внимания, обошла незнакомца стороной и навестила-таки бабушку. Там она хлопнула чайку, обсудила новости, переночевала и утром двинула обратно. Мужик все еще лежал поперек тропы. За истекшие сутки он даже не сменил позы. Это выглядело странно, и девушка тронула его за плечо. От этого движения ворот кафтана съехал на сторону, и крестьянка обнаружила, что у лежащего отрезана голова.
Добежав до дому, девушка рассказала все тяте. Тот сходил посмотреть на труп, почесал бороду и, взгромоздясь на телегу, двинул в город за полицией. Двое суток спустя в деревню, наконец, прибыл пристав и двое младших чинов. Дело в результате вышло чуть ли не самым громким в дореволюционной юриспруденции. Репортажи о нем публиковал писатель Короленко, а адвокатом на процессе выступал модный юрист Кони. Но это позже, а пока, осмотрев труп и место преступления, пристав сел составлять протокол:
На тропе, ведущей через болото к селу Старый Мултан, лежит труп. Голову погибшего, несмотря на проведенное прочесывание окрестностей, обнаружить не удалось. Судя по тому, что в трахее образовался тромб, наподобие кровяной пробки, отделение головы было еще прижизненным.
Также при осмотре тела установлено, что из грудной полости вынуты сердце и лёгкие, для чего у шеи и спины топором разрублены основания рёбер. Лапти погибшего чисты, хотя и мокры. Это свидетельствует о том, что погибший не пришел сюда самостоятельно, а был принесен. Одежда также скорее всего была надета уже на бездыханное тело.
Пристав отложил перо и вытер пот. Увиденное им в окрестностях деревни Старый Мултан подтверждало то, о чем все давно догадывались, но о чем мало кто говорил вслух: вдали от столиц население продолжает приносить древним богам человеческие жертвы. Как бы нелепо это ни звучало.
Аккуратным почерком пристав вписывал в протокол:
В котомке удалось отыскать справку, выписанную на имя Конона Дмитриевича Матюнина. Скорее всего, этим Кононом Матюниным убитый и является. Судя по внешнему виду трупа, местные жители напоили его, подвесили пьяного и добыли из него внутренности и кровь для общей жертвы в тайном месте.
Вздохнув, пристав дописал последнюю строчку:
Можно предположить, что крестьяне села Старый Мултан принимали эту кровь и внутрь. Дата. Подпись.
Часы на экранчике мобильного телефона показывали, что пора закругляться. Тем более что водку аспирант с женой давно допили, а сигареты мои кончились. Но профессор все говорил, и прерывать его мне казалось невежливым.
На столе между стопками валялось несколько старинных, перепачканных в земле монеток. Я порассматривал одну из них. Интересно, в этой глуши продаются сигареты той марки, которую я курю?
За последние несколько лет я не поленился и съездил в каждый древнерусский город. Побывал даже в совсем никудышных, типа Гдова или какого-нибудь Овруча. Я просил об интервью каждого более или менее внятного специалиста по Древней Руси. Ездить в русскую глубинку – так себе занятие, а все эти археологические черви вовсе не были приятными собеседниками. Но я ни разу не пожалел о том, чем занимаюсь. Потому что знал: когда-нибудь я обо всем этом напишу. Уже давно я решил, что это будет детектив. Как в каждом хорошем детективе, шансов у сыщика и читателя будет поровну. Я не стану скрывать улики, по-честному поделюсь всем, что известно мне самому. Вопрос лишь в том, кто все-таки сообразит насчет разгадки первым? Читатель или сыщик? Успеете вы понять, что к чему, прежде чем на последней странице этой книги я объявлю, что дело закрыто?
Профессор продолжал что-то говорить, а я все еще думал о том, где с утра стану брать свои сигареты. На всякий случай сотый раз подряд похлопал себя по карманам куртки. Сигарет там не было, зато обнаружился диктофон. Все то время, пока я шлялся по раскопу и слушал байки профессора, я так ни разу его и не включил. Еще одно интервью ничего бы не прибавило к тому, что я и так знал. Дело в том, что разгадка всей этой истории была известна мне уже давно.
Песнь третья
Рано утром я натянул кеды, сел на рейсовый автобус и двинул дальше. Уже к обеду был в Ростове. На крошечном ростовском вокзале кинул вещи в камеру хранения, купил, наконец, сигарет и пешком дошагал до белых стен красивого местного кремля. В газетном ларьке перед входом продавались открытки с видами и буклетики, рассказывающие, каким именно маршрутом артисты Яковлев и Куравлев бегали по кремлю во время съемок фильма «Иван Васильевич меняет профессию».
Сам кремль выглядел роскошно. Луковки церквей, могучие стены, тесные арки, строгие лики на фресках. Казалось, будто даже воздух тут пахнет чем-то древнерусским, хотя на самом-то деле кремль был выстроен не так и давно: достраивали всю эту лепоту всего лет триста назад, уже после основания Петербурга.
Единственное исключение: стоящий посреди кремля Успенский собор. Вот он – да, настоящая всамделишная старина. Поговаривают, будто это вообще самый древний христианский храм на территории России и даже былинный богатырь Алеша Попович получил свое прозвище потому, что был сыном попа – настоятеля этого самого собора.
Чтобы сомнений насчет богатыря ни у кого из экскурсантов не возникало, прямо напротив собора имелась дорогая пиццерия «Алеша Попович». Вход в нее украшал смешной мультипликационный Алеша с курносой рожицей и тяжелым мечом в руках.
В некоторых былинах отчество богатыря указывается конкретнее: не просто «Попович», а Леонтьевич. Оно и понятно: Леонтием звали крестителя Залесья – самого первого ростовского епископа. Кем он был и когда конкретно жил, на самом деле не известно. О том, что творилось на территории нынешней Российской Федерации до прихода татаро-монголов, вообще известно лишь из малоправдоподобных легенд. Ясно лишь, что лет через девяносто после крещения Киева Леонтий попытался крестить еще и залесских язычников. Те в ответ вроде бы подняли восстание и епископа убили.
Еще лет через семьдесят на гроб с мощами святителя случайно наткнулся князь Андрей Боголюбский. По местной легенде, князь велел отлить епископу красивую раку из чистого золота весом в несколько пудов. Понятно, что история насчет золотого гроба – такая же байка, как и все, что сегодня рассказывают о началах русской истории, но в древности кто-то явно пытался ее проверить. Когда уже в наше время археологи разобрали пол собора, под которым был похоронен владыка Леонтий, то обнаружили, что саркофаг вскрыт, крышка его расколота и валяется на полу, а мощи искрошены в труху. Выглядело все это так, будто древние расхитители гробниц пробрались сюда, расстроились, что гроб оказался вовсе не золотым, и с обиды просто надругались над похороненным телом.