Страница 78 из 88
Но все это между прочим... Эрец Исраэль по обе стороны Иордана абсолютно достаточна для миллиона арабов, еще миллиона их потомков, которых они породят, для миллионов евреев — и для мира. И мира будет так много, что он придет и в Европу.
Из кн. «Фронт борьбы еврейского народа».
Кризис пролетариата
«Естественное развитие мирового хозяйства содержит в себе необратимую тенденцию — уменьшать роль пролетариата как производящего фактора и увеличивать значение духовной и интеллектуальной деятельности».
Острая вражда между сионистским «рабочим движением» и Жаботинским, отголоски которой читатель встретит во многих главах этой книги, была многообразной и разносторонней. Кажется, что одна из наиболее глубоких причин этого конфликта заключается в том, что Жаботинский не желал поклоняться «культу труда», составлявшему основу идеологии левых сионистских кругов. Это не означает, что он не уважал должным образом сам физический труд, его плоды и затраченные на него усилия. Но при этом он не видел в физическом труде особой святости, дающей тем, кто им занимается, исключительное право на халуцианство и предводительство. Еще в 1906 году, когда большинство русской интеллигенции определило понятие «пролетариат» как «закваску человеческого теста» и Жаботинский сам был подвержен идеям социализма, которые не успели еще пройти испытания в горниле действительности,— он отвергал принятую тогда точку зрения о том, что пролетариат — активнейшая и важнейшая часть зарождающейся социальной революции:
В последнее время, когда в революционном пылу были сказаны и сделаны многие отнюдь не мудрые вещи, среди общественности распространилось парадоксальное мнение, будто во главе духовного развития человечества шагает пролетариат. Сейчас, когда все начинают приходить в себя, уместно напомнить, что в этом парадоксе нет ничего, кроме грубой лести. С объективной точки зрения, пролетариат — объект, а не субъект будущей социальной революции. Образование и сплоченность укрепляют его самосознание, превращая его постепенно в активного бойца за новые методы производства. Но пролетариат никогда не возглавлял, не может и никогда не будет возглавлять духовное развитие человеческого общества. Для того, чтобы усваивать новые идеи и, тем более, порождать их, необходим определенный уровень интеллигентности, которого рабочий народ не имеет, ибо он занят физическим трудом и не может посвящать много времени образованию. Но интеллигентность можно обрести лишь путем образования; она не спускается с неба. В этом зло нашего режима, обрекающего большинство трудящихся на невежество. В силу этого духовное развитие человечества возглавляют более состоятельные классы; пролетариат идет в конце, а в слаборазвитых странах — плетется в хвосте. Это верно и в тех случаях, когда речь идет о его собственных классовых интересах. Наиболее совершенное выражение этих интересов — социализм, но тот, кто изучал историю социалистических теорий, должен знать, что пионерами этих идей были не только представители интеллигенции, но и различные «владельцы фирм, фабрик, рантье из среднего класса, мировые судьи, инженеры, офицеры» и последний, кто присоединился к социализму, был пролетариат. Это никоим образом не бросает на него тень. Напротив, это — естественно для непросвещенного и порабощенного класса. Но в наши дни наблюдается путаница понятий, вынуждающая вновь доказывать и разъяснять самые простые истины.
«Бунд и сионизм», 1906; в сб. «Первые сионистские труды».
А как в отношении объективной роли пролетариата в мировом хозяйстве? Действительно ли рабочая сила является доминирующим фактором в производстве? В эти вопросы Жаботинский углубился по прошествии многих лет, после наблюдения за хозяйственно-экономическими процессами, произошедшими в этот насыщенный событиями период:
Нас учили, что основных факторов производства — три: природа, капитал, труд; и что главный из них — третий. Нас учили, что ценность предмета измеряется, прежде всего, количеством человеческого труда, затраченного на его производство; что и прибыль на капитал происходит из того же источника — из некоего излишка труда, за который фабрикант не заплатил рабочему, а забрал этот излишек себе.
Не только профессора и книги, но и сама жизнь учила нас, что проблема мирового хозяйства есть гл. обр. проблема пролетариата, и что все ее «вопросы» суть вопросы о пролетариате: как облегчить его жизнь и труд, как распределить доход между ним и капиталистом, и не разумнее ли признать «весь народ» (тогда мы это понятие наивно, без всякого статистического основания, просто из сочувствия, отождествляли с понятием «пролетариат») — признать «весь народ» единственным собственником всех средств и орудий производства.
Конечно, мы знали, что есть на свете и техника: но учащие говорили нам о ней вскользь, как о некоей детали общего понятия «капитал»; если и останавливались на этой мелочи, то опять-таки, в связи с интересами пролетариата — техника, мол, облегчает его труд. Они как-то совершенно забывали главное,— то, что инстинктивно поняли сто лет тому назад неграмотные и несознательные ткачи где-то под Манчестером, когда пошли громить паровой станок: что техника вытесняет труд, т. е. делает пролетариат все меньше и меньше нужным.
«Кризис пролетариата», «Последние новости», 19.4.1932.
Как естественный результат молниеносного, фантастического развития техники и ее изобретений — значение грубой физической силы отодвигается на задний план. В итоге, доля участия мускулов в производстве приближается к нулю. Жаботинский признает:
Конечно, до круглого нуля она никогда не дойдет,— всегда понадобится рука, нажимающая кнопку; но, вне всякого сомнения, значение роли пролетариата как производственного фактора стремительно сокращается. В перспективе — пролетариат, в огромном большинстве своем, постепенно превращается в класс социально ненужный. Колоссальная и могущественная группа, играющая громадную роль в соборной жизни человечества, постепенно в то же время теряет свою хозяйственную полезность, самый свой raison d'être[*]. He в этом ли «кризисе пролетариата» и заключается корень мировой болезни?
Там же.
По мнению Жаботинского, на первое место после оттеснения физической силы выходит интеллект с его способностью покорять и использовать природу, изобретать машины:
Естественное развитие мирового хозяйства содержит в себе необратимую тенденцию — уменьшать роль пролетариата как производящего фактора и увеличивать значение духовной и интеллектуальной деятельности — изобретателя, конструктора, организатора, улучшающего систему производства, и «чиновника», напрягающего свой мозг, а не мышцы.
В этом суть кризиса пролетариата. Слой общества, считавшийся важнейшим фактором в хозяйственной жизни, уже давно утратил свое значение. Мировое производство развивается сейчас не благодаря ему, а, в первую очередь, благодаря участию интеллектуальных факторов. Их влияние возрастает, а потребность в мускулах сокращается.
Что будет через двадцать пять лет? В стоимости обуви, которую будут носить наши дети, физическая работа составит не более 5 % (или 1 %), в то время как мозговая деятельность, сырье и методы производства — 95 или 99 %. Пока это еще не так, но такова объективная тенденция хозяйственного развития. И я убежден, что в безработице повинна не только экономическая «депрессия», но и эта объективная тенденция. «Завтрашний мир не будет нуждаться в вас»,— сказал как-то Маркс по отношению к буржуазии. Но он ошибся.
Этот приговор висит сегодня в воздухе, но он обращен к другому общественному классу. Трудно опровергнуть это утверждение.
«Чей кризис?», «Хазит ха-ам», 3.6.1932.