Страница 50 из 88
Допустим, придет день, когда профессору Клознеру придется взывать к нашим друзьям: «Хватит! Остановитесь!» — как это делает он теперь, обращаясь к нынешнему руководству. Но мы надеемся, что не придется. Мы все-таки делаем все, чтобы воспитать наших учеников в духе уважения к вечным ценностям — свободе мысли и слова, вежливости, к неприятию всяческого принуждения, уважению к старшим и младшим, к друзьям и врагам, к евреям и неевреям. Эти слова звучат несколько трагикомично в наше время — время торжества кровавых наветов и добровольного поголовного сыска. Но мы стремимся к тому, чтобы слова эти воплотились в дела.
«Духом единым», «дер Момент», 08.1934; в сб. «Литература и искусство».
Моду доказывать свою правоту глоткой и кулаком Жаботинский называл русским словом «хамство». Его он употребил в письме Давиду Бен-Гуриону. Письмо было написано после того, как Сионистская организация большинством голосов не утвердила соглашение Жаботинского — Бен-Гуриона, подписанное для того, чтобы разрядить напряженность, царившую в лагере сионизма, и найти пути к сотрудничеству различных течений:
В последнее время я удостоился особого внимания прессы «левого крыла». И что меня поразило — так это невероятная жестокость, жажда крови — те самые «качества», которые так популярны в коридорах Лубянки. Там считают, что физическая боль — лучшее средство убеждения противника. В прессе же — откровенное злорадство: «Вам не дают разрешений на выезд, вам больно, вы в отчаянии, вас мучает голод — ну и прекрасно!». Кровавые нападения в Хайфе и в Тель-Авиве стали мне понятны лишь в свете подобных выступлений прессы.
«Еврей-хам» — порождение нашей эпохи. Вы можете возразить, что это хамство свойственно как той, так и другой стороне, и, возможно, будете правы. Но я, увидев проявления хамства в жизни или на бумаге, сделаю все, чтобы изгнать эту заразу, и девяносто девять из ста моих друзей мне в этом помогут с великой радостью, ибо у нас хамство не в почете. Вы можете сказать то же про своих сторонников? Ведь оно стало уже постоянным тоном Вашей прессы. Ведь большинство в Вашем лагере освистывает Соглашение. Боюсь, что в Вашем лагере эта склонность укоренилась и формирует сознание большинства...
Не сомневаюсь, что Вы в интимных беседах с ветеранами Вашего движения обсуждаете этот вопрос, что он волнует всех Вас. Ибо то, что происходит, опровергает все, к чему Вы стремились, позорит дело всей Вашей жизни. Я вижу корень зла в теории «избранности» «рабочего», в искусственном противопоставлении его всем прочим трудящимся. Все прочее произрастает из него и будет расти, пока мы все не придем к печальному концу.
30.3.1935; в сб. «Письма».
Пять элементов
«Еда — жилье — одежда — учеба — медицина».
Придерживаясь принципа монизма, требовавшего отложить решение основных социальных проблем до завершения строительства «лаборатории» — еврейского государства, Жаботинский был настолько преисполнен социального пафоса, что иногда хочется задать вопрос: какие устремления были выражены у него сильнее — социальные или национальные? Даже в период наиболее интенсивной политической деятельности изменение мирового общественного порядка продолжало его волновать. Он неоднократно призывал своих воспитанников — бейтаровцев уделять время размышлениям об идеальном социальном устройстве, которое не только станет возможным в будущем государстве, но и не помешает его созданию. Источник вдохновения для подобных размышлений Жаботинский видел в социальной философии Торы, основными символами которой являются суббота, «пеа» (угол, край), «иовель» (юбилей). В библейском понятии «суббота» Жаботинский видел корень всего современного социального законодательства; принцип «пеа» (который, как и суббота, не был известен в общественном мировоззрении древней Греции и Рима) был воплощен в современном мире созданием таких институтов, как социальное страхование, подоходный налог, налог на наследство, пособие по безработице и т. д. Жаботинский принял идею, заложенную в этих двух принципах,— идею долга общества перед индивидуумом — обеспечивать его основные нужды, вне зависимости от того, работает он или нет. Что такое «основные нужды»? Жаботинский определил их так:
Я представляю себе, что понятие, которое мы определяем как «элементарные нужды» нормального человека,— то, за что сегодня он должен бороться, приходя в отчаяние, если ему не удается найти заработок,— включает в себя пять элементов: еду, жилье, одежду, обучение, медицину. В отношении суммы этих элементов в каждом государстве в разные периоды существовало определенное представление как о прожиточном минимуме. Долг государства, по моему «рецепту», должен быть таковым: каждый человек, претендующий на «пять элементов», должен получить их. Это первый из двух «моих» законов. Из сказанного следует, что государство всегда должно иметь реальную возможность обеспечить эти «пять элементов» каждому, кто в них нуждается. Откуда государство возьмет их? Ответ на этот вопрос содержится в «моем» втором законе: государство возьмет их в принудительном порядке у нации так же, как оно взимает сегодня другие налоги и обязывает молодежь служить в армии.
По моему «рецепту», правительство должно сделать расчет, сколько душ нужно обеспечить «пятью элементами» на ближайший год, иными словами, сколько понадобится продуктов, жилищных единиц, метров тканей и т. д. На это потребуется определенное количество денег и рабочих часов (по всей вероятности, немного «рабочих» часов, ибо основную работу выполнит машина). В соответствии с этим государство определит размер налогообложения или же экспроприирует какое-то количество частных фабрик и привлечет к «социальной» работе нужное число молодых людей. Несмотря на то, что я не великий специалист в статистике, я убежден, что это обойдется намного дешевле, чем обходится на сегодня содержание армии, и таким образом будет окончательно решена социальная проблема.
«Социальное спасение»: в сб. «Записки».
Жаботинский признавал, что основоположником этой концепции был австрийский ученый еврейского происхождения Попер-Линкиус, автор книги «Обязательное всеобщее пропитание». Однако Жаботинский верил, что недалек тот день, когда эта утопическая теория превратится в реальность:
Я глубоко убежден, что не пройдет и ста лет, как эта теория станет свершившимся фактом. Возможно, что и тех огромных налогов, взимаемых сегодня государством с состоятельных граждан, было бы достаточно для прожиточного минимума, если бы не растрачивались миллионы на пушки и военные корабли. Попер-Линкиус выдвигает это требование как необходимое условие: прежде, чем будет введено бесплатное пропитание для всех, должна быть отменена обязательная служба в армии. А ведь это — в точности библейский принцип: «...и не будут учиться воевать...», и я верю всем сердцем, что и это пророчество воплотится в реальность раньше, чем по прошествии ста лет, и, возможно, дети наших современников будут жить в мире без войн. Тогда можно будет выделять на общественные нужды огромные суммы, поступающие от налогов, и эти дети, возможно, сами увидят мир, в котором осуществится библейская идея «пеа» в полном объеме. Мир, в котором слово «голод» будет отголоском древней легенды; мир, в котором будет предана забвению та трагическая горечь, которая определяет сегодня различие между бедным и богатым; мир, в котором ни один человек не будет более обременен заботой о вдовах и сиротах или обречен на гибель по причине финансового краха, ибо до самого «низа» он так или иначе не сможет опуститься и не размозжит себе череп и не сломает палец во время «падения» — общество создало для него мягкую «подстилку», что позволит каждому человеку передохнуть, собраться с силами и начать жить заново. Источник этой социальной мудрости — два слова на иврите, каждое из трех букв.