Страница 18 из 88
В галуте основной упор делается на боевую подготовку. В Стране — все подчинено принципу боевой готовности. Другими словами, в галуте властвует Бейтар, в Стране — ЭЦЕЛ. И это значит, что в Стране ЭЦЕЛ отвечает за все, включая обучение ребят.
...Буду очень рад, если ЭЦЕЛ сможет помочь обучению ребят и в галуте. Это наша мечта.
Письмо «господам командирам», 15.11.1938.
Это письмо, как и вся переписка, относящаяся к подполью, имело гриф «секретно». Из соображений конспирации такие письма уничтожались, поэтому до нас дошло немного свидетельств участия Жаботинского в работе ЭЦЕЛ. Но из того немногого, что осталось, видно, насколько тесным было их сотрудничество. Оно усиливалось по мере того, как становилась очевидной антисионистская направленность британской политики. Весной 1939 года, когда была опубликована печально известная «Белая книга», Жаботинский уже не видел причин скрывать свою позицию: политике «сдержанности» (см. ст. «Сдержанность и реакция») должен быть положен конец. Это означало — восстание. Он писал тогда совершенно открыто:
«Святость» осквернена, «Грааль» разбит. Доселе нарушали клятву на улице, на базаре, в суде, в парламенте. Впервые, если мне не изменяет память, это делают в Святилище, рвут договор, скрепленный Богом. Протестовать? Народ протестует. Все организации подписываются под петицией, а кто-то даже устраивает уличные демонстрации. Похвально, но все же наше движение делает нечто куда более важное.
С одной стороны, мы призываем весь народ объединиться, разработать план боевых действий, назначить командование. С другой — мы видим из первых же известий с фронта Эрец Исраэль, какой дух, какая храбрость переполняет наш древний и вечно юный народ, народ Гидеона[*] и Маккавеев, Бар Кохбы и Шломо бен-Йосефа[*] и его братьев по оружию.
...Из праха и пепла,
Из пота и крови
Поднимется племя,
Великое, гордое племя;
Ребята в Эрец Исраэль уже пишут лучше меня — яснее, короче. Издалека, преисполненный священного трепета и любви, я ставлю свою подпись под всем, что они пишут и благословение всему, что они делают.
«Унижение», «ха-Машкиф», 29.5.1939.
С радостью и гордостью изменил Жаботинский приведенный выше куплет из «Песни Бейтара»: вместо «поднимется» — «поднялось». Он обратился с призывом к евреям — всячески помогать молодым бойцам, вливаться в их ряды:
Вам известно, что есть люди в Стране — несколько тысяч, которые положили конец политике «сдержанности», той самой сдержанности, которая довела евреев до положения мышей, а арабов сделала хозяевами в доме. Главным занятием евреев было зажигание поминальных свечей. Теперь об этом нет речи. Когда юная «Организация» побеждает — побеждаете вы, когда ей наносят удар — бьют и вас. Из всех форм протеста эта — самая действенная, ибо даже наши оппоненты спрашивают себя теперь, а правильно ли они поступали, надо ли было строить дом для открыток. Вы можете помочь нашим ребятам. Поддерживайте их и приближайте день, когда вся еврейская молодежь будет с ними. В Стране живут 60000 юношей и девушек. Помогайте им всеми средствами. И я обращаюсь к еврейской молодежи: «А вы знаете, что вы — резерв ЭЦЕЛ?»
Речь в Варшаве, май 1939; в сб. «Речи».
Жаботинский намеревался примкнуть к группе нелегальных иммигрантов — молодых ребят, которые хотели с оружием в руках высадиться в Эрец Исраэль и присоединиться к подпольщикам. Жаботинский хотел поднять знамя восстания, которое, даже в случае провала, имело бы огромное значение впоследствии. Осуществление плана было назначено на октябрь 1939 года. 1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война, положившая конец надеждам. Жаботинский не увидел своими глазами, как его «дети» подняли восстание, но его дух веет в их подвигах.
Аристократия
«Настоящую корону... нелегко носить».
Аристократия — Жаботинский ненавидел это слово в его расхожем смысле: наследственные титулы, которые где-то еще существуют как окаменелый анахронизм, пережиток эпохи сословий. Он отвергал «еврейское» понимание этого слова, весьма распространенное в галуте, а зачастую встречающееся и в Израиле,— когда говорят, что некто — «из хорошей семьи». Это всего лишь означает, что в семье водятся деньги. Жаботинский был за другой аристократизм, который не наследуется и не приобретается за деньги, а живет в самом человеке, в его душе и поступках. Подлинная аристократия, по Жаботинскому, действует, а не отсиживается, действует осмысленно, упорно идет к благородной цели и не требует себе за это благ и почестей. Наоборот, истинный аристократ всегда откажется от воздаяний и наград, от которых ни за что не отказался бы обыкновенный человек. Эту идею Жаботинский высказал в статье о том, каким, по его мнению, должен быть деятель сионистской организации:
Аристократия должна, прежде всего, вести себя как аристократия. Это означает: отказываться от многого того, в чем обыкновенный человек и не подумал бы себе отказать. И среди этого многого — вполне обычные вещи, но — руководителю они не к лицу. Такое ограничение обязательно для любой элиты, но об этом чаще всего предпочитают забывать. Я как-то смотрел одну немецкую пьесу, в которой баронесса выговаривала мужу (который только вчера стал бароном, а до этого был просто купцом) за то, что он спустил кому-то какую-то обиду: «Почему же ты не дал ему в морду — ты ведь теперь аристократ?!» Действительно, это весьма распространенное, но столь же ошибочное мнение: дескать, аристократу позволено все. Наоборот, аристократ — это человек, которому «можно» неизмеримо меньше, чем всем прочим, он обязан сдерживаться, чтобы не уронить себя. Не всегда это легко и всегда — неприятно. Однако настоящую корону, сделанную целиком из золота, даже маленькую — нелегко носить. Не хочешь, не можешь — не носи! Но уж если возложил ее на голову — научись терпению!
«Сионистская организация», «Хайнт», 28.10.1927.
Разумеется, аристократия, отгородившаяся от всего мира, моментально превратится в компанию малокультурных выродков. Она должна существовать среди людей, обогащаться знаниями и обогащать ими других, следовать главным примерам прошлого и самой становиться примером для потомков. И тут Жаботинский делает «открытие». Оказывается, у евреев существует древняя и непрекращающаяся традиция аристократии «патрицианского духа», проявлений истинной царственности. Это открытие «не понравилось» неевреям, да и многим евреям оно не пришлось по вкусу. Но как бы там ни было, «патрицианство» евреев — факт, который невозможно отрицать:
...И если есть еще смысл у слова «аристократия», то он скрыт в таких понятиях, как «аристократия духа», в утонченном строе мыслей, в первозданной чистоте.
Поройтесь в родословных королевских династий Европы, возьмите двадцать, тридцать, ну, сорок поколений — и наткнетесь на дикаря, этакую двуногую скотину. А вот на рынке в Варшаве или в Ист-Сайде в Нью-Йорке вы не найдете еврейского лавочника или мусорщика, прямой предок которого и в восьмидесятом, и в сотом поколении не возделывал бы духовной нивы, не старался бы постичь тайны мироздания, не унаследовал бы от пращуров первозданную традицию мыслить, искать и различать между «человеком разумным» и «человеком диким». Если бы был смысл у слова «аристократия», то это была бы кличка евреев. Но миру это неизвестно — ибо мы сами забыли. Ибо мы, прямые потомки Авраама и Давида, сами позволили лишить нас «престолонаследия». И вот мы слоняемся по улицам — неумытые, неопрятные, орем, толкаемся, будто бы вчера родились, мы — потомки великих законодателей, с которыми Бог говорил лицом к лицу, боролся, которых сопровождал... Мы, которые обязаны были бы нести миру правду и чудеса, обладая орлиным взором Яакова, тяжкой поступью Гидеона, легкими перстами пророчицы Мирьям...