Страница 11 из 12
– Искусительница моя, я так и знал, что ты выберешь именно это. Но не размахивай так красным цветом у меня перед глазами, а то я превращусь в быка… Дай лучше яблочка откусить.
– А давай вместе, – игриво предложила Лариса, – удерживая большим и указательным пальцами обеих рук плод на уровне рта Михаила.
И они одновременно ринулись к яблоку, но… женщина не удержала фрукт, и каждый из них даже не успел царапнуть его зубами, не говоря уже о том, чтоб откусить… Яблоко упало на край тахты и покатилось по ковру.
Михаил взял большую желтую грушу.
– Кусай, – сказал он, не выпуская фрукт из своих рук.
Гостья с наслаждением откусила сочную мякоть.
– Теперь ты, – попросила она.
Они с удовольствием умяли большую грушу – одну на двоих.
– Может быть, пирожное? – озаботился Михаил.
– Да что ты, Мишель, я так в ресторане наелась.
– А я вот мечтаю о десерте, – сказал Михаил и крепко обнял Ларису. – Хочу вот это – самое сладкое, самое вкусное пирожное…
И чувствуя, как сразу, откликаясь на его слова, Ларисино тело становится податливо, Михаил страстно зашептал ей в ухо: «Так значит, налетел, как ураган? Ну, что ж, тогда продолжим наш ураганный ветер»?
– Я не против. Продолжим наш ураганный … вечер, – тихо и мечтательно сказала Лариса.
– Ураганный вечер, – повторил мужчина и усмехнулся словесному каламбуру. – Согласен. Мне так даже больше нравится.
Целуя ее в плечо, он случайно обратил внимание на два маленьких розоватых пятнышка.
– Это родинки такие у тебя? – спросил он удивленно.
– Да, они у меня с рождения, – встрепенулась Лариса. – А что?
– Невероятно, – сказал Михаил. – Вообще-то, по форме и припухлости очень напоминают… укус змеи. – И добавил, – я не раз путешествовал по Египту, мне просто очень нравится эта страна. Так вот: один раз меня там даже укусила змея. В ногу. Так ранка выглядела точь-в-точь, как твои родинки.
– Всё обошлось? – участливо спросила женщина.
– Как видишь, жив-здоров. Но не обо мне речь.
Его глаза загорелись фантазийным огнем. Михаил пылко обцеловал Ларисино плечо.
– Ты… Ты знаешь, чья на тебе отметина?
Ларисе показалось, что такого триумфа и ликования ее сердце сейчас просто не выдержит. Но она совладала с собой и, лежа на спине, горделиво дернув головой и кокетливо уперев руки в свои бока, игриво произнесла:
– А то… Мы, чай, девушки, образованные, московские университеты заканчивали. Не всё же только римским патрициям в образованных ходить. И прошу заметить: две родинки именно на левом плече…
– Да, да, именно на левом… Я помню, я читал, – восторженно сказал Михаил.
– Но есть и другая легенда, – вздохнув, тихо произнесла Лариса. – А она гласит, что змея ужалила ее в грудь…
– Есть еще и третья версия… Да разве в этом дело, царица ты моя египетская… Я сразу ощутил в тебе какую-то невозможную притягательность, когда ты пришла брать у меня интервью, словно, провалился в какой-то астрал… Так и пребывал в нем все гастроли, мечтая о встрече…
– А я, как только увидела твою очаровательную мордашку в одном журнале, – тая и растворяясь в нежности от мужских комплиментов, призналась женщина, – сразу подумала: «расшибусь в лепешку, но вот этот будет моим».
– Чем же «вот этот» так сразил тебя наповал, лепешечка ты моя, – обрадовавшись такому неожиданному признанию, спросил Михаил, – восходящей звездностью?
– Ну, что ты, – звездность тут ни причем. – Лариса состроила невинные глазки. – Не знаю, как и сказать. Неловко даже как-то и признаваться в этом…
– Ну, пожалуйста, Лорик, не томи…
– Понимаешь, – и женщина нежно-нежно провела указательным пальцем по контуру его верхней губы. – Что-то такое сумасходительное и притягательное было в капризном и чувственном изломе твоих губ на том фото. Как обещание какого-то блаженства, каких-то неведомых доселе мне радостей… И я не ошиблась, Мишель. Ты превзошел все мои ожидания…
Мужчине от услышанного кровь ударила в голову, и «в зобу дыханье сперло». Он судорожно заглотнул воздух, но всё равно закашлялся. Чуть отдышавшись, но, так и не выровняв от сильного волнения голос, музыкант наклонился и прошептал ей в самое ухо:
– Еще не превзошел. Вот сейчас…
И тут зазвонил телефон.
«Как некстати», – вздохнула про себя Лариса.
– Может быть, это из Ленинграда, родители, – Михаил резво подскочил к аппарату.
– Алло…
На том конце провода немного помолчали, а затем мужской голос произнес: «Дэвушэк нэ хотытэ? Ес красависы на любой вкуц».
Михаил усмехнулся и сказал невидимому абоненту:
– Нэт. Ужэ ес одын красависа.
Лариса захохотала.
– Третий раз звонят за день, – Михаил покачал головою.
Он налил себе немного минералки и выпил.
– Извини, я сейчас, – сказал мужчина и направился в сторону ванной.
Лариса со злостью глянула на телефонный аппарат, и ей захотелось выдернуть шнур из розетки.
«Он сказал: вот сейчас… Конечно же, наверняка, он хотел сказать: вот сейчас перейдем… к апофеозу. И тут… Как некстати этот звонок, в такой-то момент», – с сожалением подумала женщина.
Еще с досадой она отметила, что до сих пор находится пусть в шикарном, но женском белье. А меж тем, она чувствовала, что бюстгальтер стал ей тесноват, врезаясь в грудь и, даже, немного причиняя боль. Но… сама она решила ничего не предпринимать. Потому что помнила слова, которые сказал Михаил в ресторане: «Мужчина может предложить или намекнуть, но он не должен навязываться».
«Ну, уж если мужчина не должен навязываться, то женщина – тем более», – рассуждала Лариса, боясь спугнуть ту радость, которую доставлял ей Михаил.
Просто ничего подобного в ее жизни не было. И хоть и считала она себе вполне искушенной мадам в некоторых вопросах, и хоть кокетничала и слегка капризничала с Михаилом (как же без этого?), но вот именно с ним по наитию сразу и безоговорочно приняла для себя роль «ведомой». Такого красавца, такого тактичного обожателя, такого аристократа по духу и обхождению у нее никогда не было. Чего еще желать-то? Плыви лишь по теченью, растворяясь в этом блаженстве и неге. Ну, и сама, конечно, умей быть благодарной тому, кто одарил тебя таким блаженством. И будет тебе женская радость: триумф, апофеоз. А может, даже сразу оба, и вместе взятые.
– И часто тебе поступают такие предложения? – кокетливо поинтересовалась Лариса, когда Михаил вошел в комнату.
– В отечественных гостиницах всегда, – Михаил брезгливо передернул плечом.
Он сел на тахту.
– Мы – гурманы… Суррогаты не пользуем, – и обнял Ларису. – Так что там ты сказала про капризный излом моих губ? Повтори, еще так хочу это услышать…
Лариса наклонилась к уху Михаила, прошептав несколько слов, и взгляд ее упал на огромный букет алых роз.
– Ой, погоди, – она высвободилась из объятий своего кавалера и подошла к столу, на котором стояла ваза с цветами.
Взяв две розы, она вернулась, и присев на тахту, стала обрывать лепестки на одной из них, осыпая ими своего умопомрачительного принца.
Михаил подхватил второю розу и стал делать то же самое.
– Поразительно, – прошептал он, – как мы всё время звучим в унисон. – Я ведь сам только – только подумал о цветах на постели, а ты…
– Вот такая я девушка, – произнесла самодовольно Лариса, комфортно устраиваясь на шелковых подушках и подставляя свое тело дождю из алых лепестков и поцелуев.
Михаил растер на ее плече сразу несколько лепестков, которые тут же заполнили воздушное пространство ароматом свежевыжатого розового масла.
– Ты просто какой-то уникальный музыкальный инструмент…
– Интересно, какой? – томно и кокетливо спросила Лариса.
Михаил лишь на секунду замолчал.
– Ты – скрипка, какая-то невозможно изящная скрипочка…
– Ну, меньше, чем на Страдивари, я не согласна.
– Ты больше, потому что ты – бесценна…
И про себя Лариса подумала: «Это надо же, какие сравнения находит, как плетет ажур словесов… Это ж как выдержать то ли такую муку… то ли такую радость. Какое счастье на меня свалилось».