Страница 99 из 135
– Если мы изнежимся, как персы, то и погибнем, как персы, – услышал он слова верного Гафестиона, который обладал удивительным свойством читать его мысли.
– Нет ничего более порабощающего, чем погрязнуть в сытости, – согласился с другом Александр.
На большинство людей золото действует завораживающе: сердце начинает биться чаще, мышцы напрягаются, глаза горят алчностью. Перед грудами золотых украшений, рядами золотых чаш и россыпями золотых монет, хранящихся в сундуках, македонцы стояли оцепенев.
Александр первым нарушил слишком затянувшуюся тишину, властным голосом проговорил:
– Вот, друзья, ныне все это богатство, собранное несколькими поколениями персидских царей, принадлежит нашему царству.
– Тебе, царь! – поспешил поправить его Гефестион.
– Тебе, Александр! – эхом вторил Птолемей.
Хранитель дворца предложил Александру облачиться в роскошные царские одежды. И Александр снял с плеч гиматий и принял дар.
Еле сдерживая горечь и обиду за македонцев, Клит опустил голову.
На следующий день Александр устроил большой пир для своих воинов. Такого роскошного празднества под открытым небом еще не видели в этом древнем городе.
Все веселились. Только Птолемей был задумчив. Ничто не радовало его. Заметив грустное лицо друга, Александр неожиданно громко задал ему вопрос:
– Кстати, мудрый и ученый Птолемей, ты помнишь, кто погубил непобедимого Кира Великого?
– Царица массагетов Томирис, – машинально ответил Птолемей, не понимая, к чему клонит Александр.
– Вот видишь. Непобедимого Кира погубила женщина!.. Будь осторожен. Твоя любовь к женщинам может тебе дорого обойтись. Не влюбляйся слишком сильно.
Птолемей промолчал.
– И запомни, брат, – Александр крайне редко называл так Птолемея, – мужчина, который хочет многого добиться от жизни, проложить собственный путь в историю, а тебе это явно по силам, должен проявлять максимум осторожности с женщинами. Ты так не считаешь?
– Безусловно, Александр, ты прав, – согласился Птолемей.
И снова задумался. Из задумчивости его вывел вопрос Лисиппа:
– Кстати, а где Таида?
– Разве ты ничего не знаешь? – удивился Птолемей. – Ее похитили или…
– Не может быть! – Лисипп был потрясен.
Он рассказал Птолемею, как проводил Таиду до его дома.
Неожиданно в их разговор вмешался изрядно охмелевший Филота:
– За Таиду волноваться не стоит. Я слышал, что ее увез в Экбатаны какой-то сказочно богатый афинянин.
– Кто увез ее в Экбатаны? – одновременно спросили Филоту Птолемей, Лисипп и Клит.
– Какой-то знатный афинянин.
– Так почему ты молчал до сих пор? – вскипел Птолемей.
– Я думал, что после того, как она подпалила дворец и впала в немилость к царю, она перестала интересовать тебя.
– Я говорил тебе, что он негодяй! – воскликнул Гефестион.
Но царь оборвал их спор:
– Я прошу всех не вспоминать о Таиде в моем присутствии. Тем более во время пира.
Все замолчали. Лисипп внимательно посмотрел на Птолемея. Тот не посмел возразить царю. Скульптору стало невыносимо грустно. Он почувствовал щемящую обиду за красивейшую женщину Эллады.
В один из дней царь посетил гробницу царя Кира. Гробница стояла в глубине сада. Она была похожа на вавилонский зиккурат – небольшая квадратная башня, пять крутых ступеней, а наверху усыпальница с высоким и очень узким входом.
Александру прочитали надпись: «Человек! Я – Кир, создатель державы персов, и Я был царем Азии. Поэтому не завидуй мне из-за этого памятника».
Царь задумчиво смотрел на безмолвную гробницу, затем обратился к охраняющим ее магам:
– Берегите гробницу Кира. Этот человек был мудр и велик.
– Кир любил Пасаргады, – напомнил Каллисфен. – На этой равнине он победил мидийского царя Астиага, своего деда. Этот город Кир Великий построил в память о своей победе.
– Я знаю, – кивнул Александр.
Город Кира Великого Пасаргады остались нетронутыми.
К величайшему огорчению Птолемея, Александр решил перезимовать в Пасаргадах. Зимой античные полководцы старались воздерживаться от проведения каких-либо кампаний.
Александр, казалось, чего-то ждал.
Птолемей же рвался в Экбатаны, надеясь разыскать там следы Таиды.
Для Дария наступили тяжелые времена. Только несколько тысяч греческих наемников и бактрийская конница Бесса охраняли в Экбатанах персидского царя.
В один из солнечных зимних дней ранним утром Дарию доложили о возвращении Ариобарзана. Царь приказал немедленно привести его к нему.
Ариобарзан в сопровождении стражников прошел через множество разных лестниц и дверей, обитых золотыми пластинками с великолепной чеканкой.
Когда Ариобарзан вошел в покои царя, тот уже сидел в кресле, ожидая его. Один из слуг подносил ему золотой кубок с вином.
– Зачем? – хмуро спросил у слуги царь.
– Ты просил пить, царь. Вот твое любимое вино, разбавленное наполовину водой.
– Я ничего не просил, – грозным голосом перебил слугу Дарий.
– Убирайся, если хочешь жить. Вы все хотите меня отравить! Хотите моей смерти! Не получите!
– Великий царь, царь царей, царь всех стран, всей земли! Выслушай меня! – Ариобарзан, обращаясь к Дарию, назвал его, как и раньше, полным титулом персидских царей.
Дарий от неожиданности вздрогнул. Ведь теперь он был царем без царства, без казны, без трона, без неисчислимого войска. Титул повелителя четырех сторон света ему больше не принадлежал. Все это теперь принадлежало Александру.
Увидев преданного Ариобарзана, царь облегченно вздохнул:
– Чем порадуешь своего царя?
– Сатрап Тиридат не открыл мне ворота Персеполя, хотя я пришел в город первым, опередив македонцев.
– Подлые предатели!.. Все обманывают меня. Все кругом лгут!.. Где твои отряды?
– Разбиты в горах. Я привел всего несколько сотен воинов.
– Где сейчас Александр?
– Он сжег и разграбил Персеполь. Сейчас он в Пасаргадах.
Дарий несколько раз порывисто вздохнул, содрогаясь всем телом.
– В руках Македонца Вавилон, Сузы, теперь Персеполь и Пасаргады. Он воссел на трон Кира Великого! – наконец воскликнул царь, словно рыдая, но слез еще не было. – Расскажи, расскажи обо всем подробнее.
Ариобарзан рассказал Дарию, что сжечь прекрасные дворцы Персеполя Александра подговорила афинская гетера Таида, что македонцы жестоко расправились с жителями, беспрепятственно пропустившими их в город.
Дарий безутешно зарыдал.
Через некоторое время огромным усилием воли заставив себя успокоиться, он приказал в пустоту:
– И афинскую блудницу, и изменника Тиридата найти и предать самой жестокой казни!
Если бы он только знал, что Таида в это время подъезжала к Экбатанам!..
Мидия встретила Таиду свежим, бодрящим воздухом гор и лесов. Экбатаны раскинулись у самого подножия гор.
В школе гетер на уроках истории Таида слышала, что где-то очень далеко есть такой дворец, в котором персидские цари спасаются от летнего пекла. Учитель рассказывал, что дворец стоит на плоской скале, семь кирпичных стен окружают его, зубцы этих стен окрашены в семь разных цветов.
А теперь она в качестве пленницы прибыла в этот овеянный волшебством древности город, в котором сейчас скрывается от македонского царя персидский царь Дарий.
Какое-то время они долго ехали вдоль кирпичной стены с красными зубцами, потом синими, зелеными… Все вокруг было необычньм.
После встречи в дороге Персей больше ни разу не появлялся в ее повозке, за что она, еще слабая и не до конца поправившаяся, была ему даже благодарна. Сейчас его надменная улыбка была бы ей невыносима. Если бы с ней сейчас был Птолемей или Лисипп, то путешествие по Персиде могло бы превратиться в увлекательное приятное приключение. Но Персей… Он наверняка постарается сделать ее своей любовницей, но она никогда не полюбит его и отомстит за все унижения при первой же возможности.
Повозка остановилась около дома, который даже в богатых кварталах Вавилона выделялся бы своей роскошью. Это был настоящий дворец. Перед домом был разбит сад с великолепным фонтаном. В саду были высажены неизвестные Таиде островерхие растения, росли пальмы, тамариск и не было видно привычных деревьев. Двор был вымощен красивой цветной мраморной плиткой.