Страница 36 из 94
— Кто такие?! — зычно прокричал тот, что держал лошадь Гиркана, и, не дождавшись ответа, повернулся к своим товарищам, — Они из города, они с римлянами. Поведем их в лагерь.
Небольшая толпа — их было человек пятнадцать — окружила всадников, чья-то рука схватила Ирода за пояс, и он, не успев что-либо предпринять, лишился единственного своего оружия, короткого римского меча.
По одежде и выговору люди эти были крестьянами. Ирод, растерявшись, настороженно водил головой то в одну, то в другую сторону, нервно перебирая руками поводья. В какую-то минуту у него возникла мысль, что — если поднять лошадь на дыбы, то, может быть, он сумеет вырваться. Но он подавил в себе это желание и посмотрел на Гиркана. Тот держался спокойно, и когда державший его лошадь (как видно, старший в этой группе крестьян) приказал ему:
— А ну-ка, слезай, — он ответил без гнева, но с особенной властной холодностью:
— Кто ты такой, чтобы приказывать мне?!
Крестьянин бросил на него злобный взгляд, но не
решился настаивать, лишь кивнул своим товарищам:
— Пойдем!
Пленившие их не пытались стянуть и Ирода с седла, молча шли с двух сторон. Через короткое время свернули вправо, где между стеной кустарника обнаружился узкий проход, а за ним — ведущая в глубину рощи тропинка. Вскоре они оказались на довольно просторной поляне, в центре которой у шалаша из веток на пне сидел человек, одетый несколько богаче и опрятнее остальных. Он сидел, широко расставив ноги и уперев руки в колени. Его черная с проседью густая борода была тщательно расчесана, как и длинные волосы, волнами спадавшие на плечи.
Лишь только пленников вывели на поляну, как из-за деревьев показалось еще несколько человек, не больше десятка. Вполголоса переговариваясь, они подошли и встали за спиной сидевшего на пне, судя по всему, своего предводителя. Тот же остался неподвижным и безмолвным.
Ведший лошадь с Гирканом кивнул за спину и сказал, обращаясь к человеку, сидевшему на пне:
— Смотри, Иезеккия, мы взяли их у рощи. Они ехали из города, от римлян.
Тот, кого он назвал Иезеккией, не ответил, а молча исподлобья оглядел сначала Гиркана, а потом и Ирода. Гиркан в свою очередь некоторое время в упор смотрел в лицо предводителя и вдруг, протянув руку, легко, но нетерпеливо толкнул в плечо человека, державшего его лошадь, и властно проговорил:
— Подержи стремя.
Тот, растерявшись, взглянул сначала на своего предводителя, потом на Гиркана. Гиркан повторил:
— Подержи стремя. Или ты глухой?
Если бы Ирод не наблюдал это своими глазами, то он никогда бы не поверил в происходящее.
Проговорив последнюю фразу, Гиркан сделал движение, как бы намереваясь слезть с лошади, а тот, к кому он только что обращался и который одной рукой все еще держал поводья, другой схватился за стремя. Гиркан медленно спустился на землю и небрежно бросил поводья. Ирод последовал его примеру и, быстро покинув седло, подошел к Гиркану.
Предводитель обратился к Гиркану. Его низкий, чуть хрипловатый голос звучал зловеще.
— Кто ты такой, чтобы приказывать моим людям держать стремя! Я сам подержу скамью, когда мы повесим тебя. — И он указал глазами на высокое дерево рядом.
— Тебя зовут Иезеккия? — спросил Гиркан, не смутившись от произнесенной угрозы, негромко и спокойно.
— Здесь я спрашиваю, — грубо отозвался тот.
— Где это здесь, Иезеккия? — чуть возвысил голос Гиркан. — Или эта земля, — он обвел поляну рукой, — твоя собственность?
— Ты говоришь много лишнего, безумный старик! — Ядовитая усмешка искривила полные губы Иезеккии, при этом лицо его оставалось бесстрастным. Он оторвал правую руку от колена и коротким движением указал на Гиркана: — Берите его!
Несколько человек бросилось к первосвященнику. Ирод шагнул вперед и заслонил собой Гиркана, выставив вперед руки.
— Стойте! — властно воскликнул Гиркан. И когда один из крестьян все же дотронулся до него, брезгливо дернул плечом. Обращаясь к предводителю, он проговорил: — Встань, Иезеккия, я — Гиркан Маккавей, первосвященник Иерусалима. Никто, кроме старейшин Синедриона[21], не может сидеть в моем присутствии.
Иезеккия сделал невольное движение, чтобы подняться, но не встал, лишь сбросил руки с колен и распрямил спину.
— Это ты — первосвященник? — произнес он. — Чем ты докажешь, что…
Но Гиркан не дал ему договорить, подошел к нему и встал вплотную.
— Никто еще не смел так говорить со мной! Если ты не узнаешь своего первосвященника, то ты не иудей.
Несмотря на свой низкий рост и тщедушность (голова сидевшего Иезеккии оказалась вровень с головой стоявшего), Гиркан грозно нависал над предводителем, как скала нависает над растущим под ней деревом. Так увидел это Ирод. И наверное, тоже самое почувствовал и увидел Иезеккия. Опершись о пень руками, он, словно боясь задеть первосвященника, медленно и осторожно встал, шагнул в сторону.
— Идем, мне нужно говорить с тобой, — повелительно произнес первосвященник и, оглянувшись на Ирода, бросил: — Жди меня здесь.
Кивнув Иезеккии, он обогнул шалаш, направился туда, где деревья росли особенно густо. Постояв несколько мгновений, Иезеккия тяжело развернулся и последовал за первосвященником, чуть переваливаясь с боку на бок.
Когда Гиркан и Иезеккия скрылись за деревьями, Ирод оглядел стоявших вокруг, шагнул к пню, где только что сидел предводитель, и устало опустился на него. Напряжение последних минут далось ему нелегко: на лбу выступили капли пота, пальцы подрагивали, а сердце гулко билось в груди. Он почувствовал, что вот-вот может лишиться сознания. Сам еще не вполне понимая, что он хочет сделать, Ирод вытянул руку и, указав на стоявшего ближе других низкорослого, с клочковатой бородой крестьянина, произнес:
— Ты.
Тот вздрогнул, удивленно и настороженно посмотрел на Ирода. Взгляды всех стоявших на поляне тоже обратились на него. Нужно было что-то сделать, и Ирод, скрывая протяжным усталым вздохом дрожь, негромко выговорил:
— Принеси воды.
Когда он взял принесенный ему небольшой глиняный сосуд, пальцы уже не дрожали, а в руки возвратилась сила. Запрокинув голову, он стал пить жадными большими глотками. Вода оказалась теплой, отдавала затхлостью, но казалась Ироду слаще самого сладкого вина.
Гиркан и предводитель отряда крестьян Иезеккия отсутствовали около часа. Возвратились вместе — Гиркан еще что-то говорил Иезеккии, тот слушал, склонив голову к первосвященнику, и кивал. Они подошли к пню, возле которого стоял Ирод, и Иезеккия, обратившись к крестьянам, произнес:
— Первосвященник Иерусалима хочет говорить с вами. Слушайте его внимательно.
Последнее он сказал тоном приказа, и все, кто был на поляне, почтительно поклонились Гиркану. Он обратился к ним с тою же самою речью, с какой еще недавно обращался к жителям Иерусалима во время памятного Ироду посольства. Говорил о том, что римляне пришли и уйдут, но главное — сохранить свои святыни, и что бурю лучше переждать, чем противиться ей.
Крестьяне молча слушали его, время от времени поглядывая на своего предводителя, и когда тот кивал, показывая, что согласен с доводами первосвященника, они поспешно кивали тоже.
Закончив говорить, Гиркан повернулся к Иезеккии:
— Пора ехать, — И направился к лошадям, привязанным к дереву на краю поляны.
По-видимому, его совершенно не заботило, что думают крестьяне о его речи, согласны с ней или нет. Иезеккия пошел за первосвященником, бросив на ходу:
— Все уходим, — и сам подержал Гиркану повод и стремя.
На поляну вывели еще двух лошадей. На одну сел Иезеккия, на другую — тот самый крестьянин, который пленил Гиркана и которого Ирод назвал про себя «старшим». Тронулись в путь: четверо конных и десятка три пеших.
Лишь только они добрались до первой деревни, на улицу высыпали крестьяне, громко приветствуя Иезеккию и засыпая остальных вопросами. Сопровождаемые жителями, они въехали на маленькую пыльную площадь в центре деревни, и Иезеккия, указывая на Гиркана, крикнул (на площади собрались все крестьяне этой деревни):
21
…Никто, кроме старейшин Синедриона… — Великий Синедрион в Иерусалиме был высшим судебным и политическим учреждением страны еще со времен Ездры (V в. до н. э.). К I в. он состоял из 70 членов и председателя, которым являлся первосвященник. В римскую эпоху стали существовать отделы Синедриона — юридический, политический и др. — Малые Синедрионы, они насчитывали по 23 члена.