Страница 83 из 198
Тирбиш возвращается и принимает у меня мелкого. Краем глаза замечаю, что на площади расставляют шатёр и стелют ковры, чтобы пациенты дожидались очереди сидя.
-- На сегодня благословения кончились! -- объявляю в прикрепленный на воротнике микрофон. Динамики торчат из окна унгуца. -- За следующей порцией приходите завтра!
Народ некоторое время ворчит и канючит, но потихоньку начинает расходиться. Кир материализуется рядом со мной, взмыленный, глаза на лбу.
--Там некоторые стонут... У вас каждый раз так?
-- Это первый внезапный выезд, но в деревнях всегда очереди, потому что своего целителя нет, -- объясняю. -- Пошли смотреть, кого нужно лечить немедленно. Тирбиш, ты можешь пока погулять.
На коврах человек сорок сидят друг на дружке. Сразу выбираю всех детей, особенно с заплаканными матерями и бледными перепуганными отцами, быстро оглядываю остальных -- вон тот от боли корчится, эта задыхается, там кто-то неясного пола лежит и не шевелится. Остальные вроде могут подождать. Устанавливаю очерёдность, посылаю Кира за чемоданами, сама скидываю украшения и парадный диль, оставшись в голубой больничной форме. Первого пациента вносят, работа пошла.
В первый день троих приходится оперировать на месте, пятерых отправляю на унгуцах в столицу -- требуются более сложные анализы, чем я могу провести на месте, и стационар. К счастью, в шатёр почти сразу пробросили провод питания, так что со светом и приборами нет проблем. Однако в таком режиме я последний раз работала во время войны. Звучит-то как...
Кир со всё более и более офонаревшими глазами помогает, как может. Надо отдать ему должное, справляется хорошо для первого дня работы, хотя и непонимания случаются. Когда на счету каждая секунда, а он мне подаёт не тот инструмент, невозможно сдержаться и не рявкнуть, однако он, по-моему, не обижается: понимает, что тут не до реверансов. Держится он неплохо, крови не боится, от вида внутренностей и уродств в обморок не падает. Закалённый мальчик, что и говорить.
Отдых у нас образуется только на закате, когда с неотложными и с младенцами покончено. В середине дня, правда, были какие-то попытки со стороны местной администрации выкликнуть нас на обед, но я в этот момент резала, так что обед прошёл без нас. Вечером же является толстый молодой мужик, судя по одежде, крупный скотовладелец, и приглашает поужинать в единственном трактире. Там к нам присоединяются Тирбиш с Алэком. Мелкий спит, и я рада, хоть поесть можно спокойно. Едим молча. Кир, против обыкновения, ковыряется в плошке.
-- Мутит? -- спрашиваю. Он сегодня такого насмотрелся, что удивительно, как до сих пор в кусты не побежал.
-- Не. Жевать устал.
Мы с Тирбишем фыркаем.
-- Ну возьми супа. А то завтра опять весь день вкалывать, надо быть в форме.
Кир сонно кивает и добросовестно отправляет в рот ещё пару кусков копчёной рыбы.
Азамат присоединяется к нам уже на сладкое. Он выглядит довольным, видимо, местные порядки его устроили.
-- Ты чего, ездила на нём? -- спрашивает, кивая на Кира, клюющего носом над тарелкой с медовыми слоечками.
-- Да нет, только больных возила. Ну ещё баллоны с кислородом, холодильники с органами... ну ты знаешь.
Азамат на проверку стягивает у Кира с тарелки слоечку. Тот никак не реагирует.
-- Да-а, качественно. Может, не стоит так его гонять? Я могу тебе найти ещё помощников тут, -- предлагает Азамат.
-- Моя бабушка, -- отвечаю, стягивая у Кира вторую слоечку, -- любит поговорку: чтобы дрессировать щенка дога, надо его сначала утомить. От помощников я, впрочем, не отказываюсь, лишние руки никогда не лишние. Хотя завтра должно быть полегче, острых я пораскидала, остались амбулаторные и симулянты. Вот послезавтра небось с соседних деревень ещё острых подвезут, тогда снова аврал будет.
Азамат задумчиво кивает.
-- У меня наоборот завтра суд, это на весь день безвылазно, а послезавтра оценка ресурсов, гулять по лесам пойдём. Жалко, что так вышло, я хотел Кира взять...
-- Не отдам, -- отрезаю я. -- Он мне нужен под рукой. Я не могу менять помощников как перчатки, Азамат, тем более, что у них нулевая подготовка!
-- Хорошо-хорошо, -- улыбается муж. -- Мне, правда, казалось, что он тебе нужен в качестве телохранителя.
Я поспешно проглатываю откушенную слоечку.
-- Это тебе он нужен в качестве моего телохранителя! Я просто совмещаю неизбежное с полезным.
Азамат улыбается шире и пригибает голову к моему уху, хотя Кир уже совсем спит, уткнувшись лбом в край стола, и вряд ли что-нибудь слышит.
-- Ну как он справляется? Толк есть? Научился чему-нибудь?
-- Азамат! -- прыскаю я. -- Ну ты вопросы задаёшь! Он работал без продыху часов десять под мои вопли, выстоял три полостных операции и не грохнулся в обморок, это уже высшая рекомендация, я считаю. Чему он там мог научиться, орать?
-- Да так... -- пожимает плечами муж. -- Я просто подумал, ты же неспроста его к работе привлекла... Я решил, у тебя какие-то планы на него есть...
-- У меня есть планы, что Орива занята, а работать одна я не могу, это раз. Во-вторых, ребёнка надо держать под присмотром, и желательно при деле, чтобы некогда было думать о несправедливости мира. Ну и в-третьих, пускай посмотрит, чего стоит вылечить человека, авось в следующий раз не так поспешит кулаками махать.
-- Всё верно, -- вздыхает Азамат и бережно проводит рукой по длинным взлохмаченным волосам Кира.
-- Давай буди его, пускай идёт в комнату, а то так и продрыхнет тут до утра.
-- Жалко будить, -- Азамат поднимает брови домиком. -- Может, я его отнесу?
-- Ага, а он потом со стыда удавится.
-- Тоже верно, -- вздыхает муж. -- Кир! Кир, малыш, проснись! Ки-ир!
Ребёнок поднимает мутны очи на нас и уверенно сообщает:
-- Кляп -- лучшее средство от геморроя.
-- Относи! -- резюмирую я. -- Он уже готов.
-- Да уж, -- фыркает Азамат и сгребает Кира со стула, только ботинки свисают, а с другой стороны спутанный хвостик.
Второй день, как я и предсказывала, выдаётся поспокойнее. После завтрака я целый час благословляю, потом мы с Киром снова водворяемся в шатёр и возобновляем работу в спокойном поликлиническом темпе. Нам выделяют двух довольно бестолковых местных ребят, которые со второго раза хорошо понимают, что куда поставить и каким боком повернуть. У сегодняшних пациентов почти ни у кого ничего не болит, так что они благодушны и даже отпускают нас пообедать. Представление о ценности времени в муданжской деревне очень неразвиты -- ну час, ну два, ну день... завтра-то примите? Так что сегодня я сама кормлю Алэка. Мелкому скучно целый день у Тирбиша на руках сидеть, а поползать тут можно разве что на покрывале на траве. Ни манежика, ни ковров... Маму-то хотя бы иногда можно подёргать за косы. Волосы у меня отросли -- недостаточно, чтобы в одну косу сплести, а две мне как-то не по возрасту и не по рангу, поэтому плету четыре, к вящему уважению в народе.
Помнится, после войны, в начале лета, пока я ещё не ушла в декрет, я некоторое время бегала по потолку с воплями, что, мол, эти муданжцы лечиться идут только когда уже в гроб класть пора, да и то не все, особенно мужчины. Теперь же замечаю, что приходят и на ранних стадиях, и вовсе почти здоровые -- тот палец порезал, у этого в горле першит. А уж на форум сколько таких пишет... Видимо, возможность контакта с Хотон-хон -- это достаточно мощная мотивация, чтобы забыть о гордости. Что ж, я не внакладе, но двоих симулянтов выгоняю с позором и без благословения, чтоб неповадно было.
Сегодня у Кира остаются силы после работы осмыслить события дня, и когда мы топаем к трактиру на заслуженный отдых, он тихо замечает:
-- Я раньше думал, что богатые люди вообще не работают. А Император -- так и с постели не встаёт.
-- Разочарован? -- усмехаюсь.