Страница 174 из 198
Скорее всего, только благодаря этому моя жизнь наконец-то вошла в более-менее стабильное русло. Конечно, когда твой день состоит из младенца, подростка, Императора, хозяина леса в переходном возрасте, забегающего по рыбным дням бога, долбанутого на всю голову духовника, полунемого Старейшины, их поделённой на двоих ученицы, а также разнообразных друзей и родственников, престарелых и не очень, говорить о стабильности можно только в относительном плане, то есть, по сравнению с тем цирковым представлением, которое притворялось моей жизнью летом и осенью. Да и вообще, я бы не сказала, что количество приключений на единицу времени стало меньше, скорее просто я научилась вписывать их в своё расписание так, что режим не нарушается.
Поэтому за зиму мне удалось совершить довольно много всего, за что я взялась невесть когда и что почти похоронила под грудами сиюминутных проблем. В частности, я закончила переводить на муданжский самую свежую медицинскую энциклопедию. В дальнейшей судьбе моего труда неожиданно принял участие Ирлик, вдохновлённый успешным созданием собственного официального сайта. Теперь любой целитель может открыть Сеть и найти все интересующие его симптомы с фотографиями, возможными причинами и рекомендациями по лечению. Естественно, настоящего медицинского образования это не заменяет, но всё же лучше, чем ничего. Да и потом, Ирлик с Бэром расщедрились на такой дизайн, что многие зависают на сайте просто чтобы полюбоваться -- а там, может, узнают что-нибудь новое...
Впрочем, на одно любопытство я не полагаюсь. Целитель Ндис (заслуженно носящий прозвище "любопытный" ) давно уже оседлал мою совесть и не давал мне спокойно спать по ночам, намекая, что неплохо бы возобновить наши с ним встречи для обмена опытом. Таскаться в полутьме по снегу к нему домой мне было лень даже на Пудинге, да и не один Ндис нуждался в просвещении, так что обсудив этот вопрос с Азаматом и другими земными врачами, мы составили трёхлетний план повышения квалификации муданжских целителей, и теперь бедняги обязаны каждый день подключаться к вебинару и периодически сдавать экзамены. Пока что читаем теорию, практику решили оставить на лето, когда перемещения по планете не будут составлять столько труда. Конечно, хорошо бы отправить всех этих ребят в нормальный институт, но на всеобщем они говорят ни шатко ни валко, то есть, сначала пришлось бы обучать их языку, потом они бы все уехали на несколько лет... а лечить кто будет? Земных врачей на планете по-прежнему шестеро, считая меня. Конечно, теперь, когда Азамат наконец-то втащил упирающийся Муданг за уши в Земной Союз, шансы зазвать к нам ещё несколько десятков подходящих кадров несколько выросли, но всё равно треклятый языковой барьер, всё равно качество жизни на Муданге ещё оставляет желать лучшего. Вот поедем с официальным визитом на Землю, будем там вместе решать, с какого края расхлёбывать эту кашу.
Кстати об официальностях. В последний день перед окончательным рассмотрением пригодности Муданга для вступления в ЗС, точнее, в последнюю ночь, уже часа так в четыре, меня растолкал слегка безумного вида Азамат -- взъерошенный, с вытаращенными глазами в тёмных кругах и попахивающий вчерашним потом (меня, конечно, возбуждает запах его тела, но не перепревший на рубашке) и страшным шёпотом объяснил, что проглядел в требованиях обязательное существование министерств образования и здравоохранения. Ну, образование Унгуц быстренько сляпал под своим руководством, а ты, Лиза, заявление на министерский пост подпишешь?
Утром я проснулась в твёрдой уверенности, что это был сон, ан нет, я теперь и правда министр. Не могу сказать, что моя жизнь от этого как-то изменилась -- министерства-то нет! -- но сам по себе официальный статус облегчил некоторые задачи. В частности, целители слушают внимательнее, когда демонстрируешь им бумагу с печатью.
Потягиваясь и растирая уши после вебинара, я неторопливо двигаюсь на обход. Зимой в Дом Целителей являются только при смерти, кто может терпеть -- тот терпит, выходить из дому в потёмки и лютый мороз себе дороже, а с муданжским здоровьем терпеть они могут долго. Конечно, мы ездим на вызовы по домам, но я сегодня дежурю на базе, а тут всего трое стабильных больных, которых даже не приходится очень долго уговаривать проглотить лекарства. Так что после обхода у меня остаётся ещё немножко времени на вышивание.
С трудом веря в своё счастье, я закрепляю последний стежок. Портрет Ирлика наконец-то закончен, осталось простирнуть и оформить рамкой. Я накидываю его верхним краем на ширму и отхожу полюбоваться. Получилось даже лучше, чем я воображала -- картинка прямо греет душу, но чрезмерной слащавостью не отдаёт. От медового тепла я расслабляюсь и прикрываю глаза и плыву в потоке черёмухи то ли в тёплую утреннюю постель, то ли на уединённый пляжик летнего Дола...
-- Ма? -- прерывает мои фантазии голос за спиной. Я слегка подпрыгиваю. -- Ой, извини, я просто решил за тобой зайти, время уже к ужину. Ты дошила Ирлика, да?
Я оборачиваюсь. Кир на удивление сухой. Впрочем, если он за мной зашёл, значит, сегодня на машине, а там надо умудриться промокнуть.
-- Да, представляешь, вот только что. Как тебе?
-- Похож, -- щерится Кир из дверного проёма. -- Я думаю, ему понравится. Ну давай, собирай его и пошли, а то я мотор не выключил.
-- Ну Ки-ир, -- ворчу я, спешно складывая канву. -- Я тебе сколько раз объясняла, что нехорошо оставлять...
-- Да знаю, но блин, там холодно, как где, и если печку вырубить, сразу сыро в салоне. Сама всё время боишься, что я простужусь. У отца вот печка от отдельной батареи запитана, а у меня пока на дополнительную денег нет.
-- Одолжить? -- усмехаюсь я, выходя в коридор и одновременно натягивая пуховик.
-- Лучше работы подбрось, -- бухтит ребёнок, выпячивая задетую гордость.
-- А учиться кто будет? Унгуц говорит, ты опять тест списал?
Кир поджимает губы и высокомерно молчит.
Я, в принципе, догадываюсь, что тест списал не он, а у него, и скорее всего это была девочка, а Кир где не надо настоящий джентльмен и не может выдать даму.
-- Эту проблему я решу, -- наконец выдаёт он сквозь зубы, подтверждая мою догадку.
Я оставляю его в покое.
Мы выходим на крыльцо и грузимся в большой тёплый тазикообразный автомобиль, который Кир покупал в виде деталей чуть не всю зиму и собрал под чутким руководством Азамата дюжину дней назад. Это, конечно, больше выпендрёж, чем необходимость, и даже теперь пользуется он своей машиной только в снежно-дождливую погоду, а так ходит до Унгуцева дома пешком. Но зато когда на улице вот такое, как сейчас, я имею личный транспорт до работы и обратно. Я могла бы, конечно, и сама обзавестись колёсным средством с крышей, но в зимних потёмках водить уж очень стрёмно, а Кир намного лучше меня видит.
На заднем сиденье раздаётся приветственное посвистывание -- Филин рад меня видеть. Он знает, что я не люблю, когда в меня тычутся мокрым носом, поэтому терпеливо сдерживает свои эмоции, пока я его глажу между ушами. На зиму Филин отрастил мех такой длины и густоты и так отъелся, что теперь и правда выглядит, как совёнок -- шар из пуха, огромные глаза, и только лапки торчат.
-- Как твои успехи? -- интересуюсь, когда Кир выезжает на прямую безлюдную улицу.
В ответ он вздыхает.
-- Ма, а на Земле девчонки тоже вместе с парнями учатся?
-- Да, конечно, -- удивлённо киваю я.
-- Вот шакал, -- снова вздыхает он. -- Они так отвлекают!
-- Привыкай, -- усмехаюсь. -- Всю жизнь будут отвлекать.
-- Не, ну, я ж когда-нибудь женюсь, тогда-то перестанут!
-- Откуда такая уверенность?
-- Как откуда? Вот отец на тебе женился, ему теперь на всех остальных баб положить с п...
-- Кир!
-- Да, да, короче, ты поняла.
-- Я-то поняла, но почему ты думаешь, что я его не отвлекаю?
-- Ты хотя бы с ним в одной комнате не сидишь целый день, -- кривится ребёнок. -- Приехали. Ты иди, я загоню в гараж.