Страница 150 из 198
-- Ты во мне не ошибался, -- спокойным, вкрадчивым голосом говорит Азамат. -- Я никогда не хотел и теперь не хочу быть Императором. Конечно, мне приятно признание, оно добавляет мне уверенности в себе и своих решениях, заниматься политикой мне достаточно интересно, но... Была бы моя воля, я бы бросил всё вот прямо сегодня. Однако я слабый человек и не могу заставить себя подвести людей, которые на меня рассчитывают. Конечно, я изменился за время изгнания. Но не рассказывай себе сказок, я по-прежнему не тот, кем ты меня хотел видеть.
-- Подвести меня тебе никогда не составляло труда, -- хрипло отвечает Арават.
-- Напротив, я всю жизнь мучаюсь совестью из-за того, что не смог оправдать твои ожидания, -- возражает Азамат. -- Даже сейчас. Но я над собой работаю.
-- Ты правда хотел их оправдать? -- поднимает брови Арават.
-- Конечно хотел, -- тяжело говорит Азамат. -- Я хотел, чтобы ты меня любил. Я понимаю, что ты вообще не склонен к сильным чувствам, но хотя бы не меньше, чем Арона, отец. Конечно, он младше, так всегда бывает, но я ведь старался, я всё делал, как ты говорил. И ты меня выгнал.
-- Болван! -- взрывается Арават. -- Я всегда любил тебя больше, чем Арона! Просто на нём я быстро поставил крест, понял, что из него толку не выйдет. И да, ты, как придурок, делал всё точно, как я говорил, будто своей головы нет! Если б ты хоть раз отказался, взбунтовался, пошёл против меня, я бы знал, что мой сын будет мужиком! Но ты же был как тряпочная кукла!
Снова повисает напряжённая тишина. Азамат смотрит в пространство, глубоко дыша, но я чувствую, как у меня под щекой колотится его сердце. Алэк, притихший под взрослые разборки, шёпотом агукает и гладит папу неумелой ручкой.
-- Вот потому, -- наконец произносит Азамат, -- я и не доверю тебе своих детей. Как, интересно, я должен был догадаться, что ты хочешь бунта, если ты меня порол за каждое мелкое неповиновение? Даже после изгнания у меня ушло несколько лет на то, чтобы научиться делать так, как я считаю правильным, а не так, как мне говорят.
-- А вы не пробовали иногда разговаривать? -- тихо интересуюсь я, чувствуя, что Азамат закончил речь.
-- Что ты, разговоры -- это женское дело, -- ехидно отвечает Азамат, косясь на Аравата. -- Но я согласен, можно было бы и пораньше во всём разобраться.
Арават окончательно садится на пол, скрестив ноги, и тяжело вздыхает.
-- Я всё же рад, что ты такой, как есть, -- признаётся он. -- Пусть не такой, как я хотел, но гораздо лучше, чем я думал. Может быть, когда твои дети повзрослеют, ты поймёшь, почему я делал то, что делал.
-- Надеюсь, что нет, -- криво ухмыляется Азамат. -- Мне мои дети нравятся сытыми и небитыми. Должно быть, это мои извращённые представления о красоте.
Арават открывает рот что-то сказать, но тут в гостиную заходит Арон. Он в домашнем диле поверх пижамы, потягивается и зевает.
-- Всем доброго утра, -- блаженно сообщает он. -- А чё там за мешки в прихожей перед лифтом, я об них споткнулся?
-- Ой! -- Кир хлопает себя по лбу. -- Я же забыл драконьи яйца убрать! Я сейчас! -- он начинается барахтаться, чтобы встать, но Азамат его останавливает.
-- Погоди, зачем их убирать, надо сразу вино ставить. Тащи их сюда, почистим... Это-то мне можно, Лиз?
-- Почистить разрешаю, -- ухмыляюсь я. -- Только ковёр застелите, а то у них сок такой пачкучий...
-- А где вы взяли драконьи яйца, да ещё посреди зимы? -- удивляется Арават.
-- Ирлик-хон поделился, -- отвечает Азамат, садясь.
Алэк возмущается, что его спустили на колени, начинает жужжать и пихаться.
-- Ну-ну, -- Азамат похлопывает его по пузу. -- Не всё ж мне лежать. Сейчас вкусненького дадим.
-- Ирлик-хон? -- переспрашивает Арават. -- И за кем из вас он приходил?
Азамат приподнимает брови, потом смеётся.
-- Ни за кем, он к нам просто так заходит, от скуки. Правда, теперь он нашёл себе развлечение, думаю, так часто бывать перестанет.
Арават шепчет что-то подозрительно похожее на гуйхалах.
Кир приносит мешки, я застилаю ковёр и напяливаю на Азамата свой фартук с овечками. Алэк скандалит, разбрасывает мангустовы яблоки и пачкается в соке.
-- Ишь какой норов с утра, -- замечает Азамат. -- Тебе бы погулять да в снегу повозиться, а не сидеть тут на руках. Но видишь, мне нельзя...
-- Давай я с ним погуляю! -- вызывается Кир. -- Всё равно с куницей собирался.
-- Тебе скучно будет, небось, -- говорит Азамат. -- Жалко, пёс твой в столице... Хоть Хоса вытащи поразмяться. Надо его как-то переводить в дневной режим, а то ночью тяжело по лесу ходить. Лиза, ты бы тоже погуляла, а то на выезде все дни в работе...
-- Тебе не терпится нас выгнать и съесть все яйца, что ли? -- усмехаюсь я.
-- Да нет, мне просто жалко, что такая погода, а вы дома сидите.
Погода и правда классная: солнечно, падает лёгкий снежок, явно липкий, самое то для постройки крепостей.
-- А ты не будешь страдать, что мы гуляем, а ты тут один сидишь? -- уточняю я.
-- Я не один, я с отцом и братом, -- усмехается Азамат. -- Ну, пострадаю немножко, конечно, но ты же меня знаешь, я быстро отхожу.
-- Ладно, -- я наклоняюсь и целую его в нос. -- Не последний день снег, ещё погуляем вместе. А я тебе вечером что-нибудь испеку вкусненькое.
-- Ловлю на слове, -- улыбается он и берётся за ножик для чистки мангустовых яблок.
Арон и Арават пододвигают кресла и усаживаются принять участие в работе, а я забираю капризного Алэка и иду одеваться.
Хос, понятно, совсем не рад побудке через какие-то четыре-пять часов после отбоя, но кто ж его заставлял до утра в экран пялиться. Вообще, надо за ним присматривать, а то в человеческом мире много соблазнов и опасностей, о которых лесной житель даже не подозревает. Надеюсь, Азамат выделит ему в охрану кого-нибудь толкового.
Впрочем, на улице Хос быстро оживляется, особенно когда в него попадает пущенный мной снежок. Мы с Алэком, запаянным в непромокающий костюм, прячемся за кустом. Мелкий даже пытается помогать мне лепить боеприпасы. Кир с Хосом скрываются за деревом и ведут обстрел оттуда. Хос, правда, больше мешается, потому что никак не приладится лепить снежки, у него всё время получаются колбаски с плохой аэродинамикой.
После первого раунда и немного прогревшись, мы переходим к созидательной деятельности: созидаем большого снеговика с кошачьими ушами, а потом поодаль две крепости с бойницами. Выпущенная куница носится по снежным стенам с радостными воплями, а потом сигает куда-то в сугроб и ловит там мышь. Алэк выкапывает себе траншею в нетронутом снегу и ползает по ней кругами, только синий капюшон видать. Второй раунд перестрелки проходит веселее: Хос явно обучаем, даже разок в меня попадает. Кир вообще отлично целится, но и я не лыком шита, шапку с него сшибла два раза.
Домой мы возвращаемся только когда Алэк засыпает в своей траншее -- коляску я не стала выкатывать, а на снегу спать всё-таки я ему не даю, хотя производители костюма и уверяют, что можно. Вваливаемся в дом, разогретые, краснощёкие, плотно покрытые снежными гранулами. А в гостиной творится нечто.
Мангустовы яблоки почищены, разложены по бутылкам и подготовлены к брожению. Шкурки аккуратно сложены в большой мусорный мешок. Все трое мужиков валяются на полу, истерически хохоча, держась за животы, колошматя кулаками по полу и друг другу, ржут с подвывом, со слезами и хрюканьем, причём похоже, что уже давно. Одно из кресел лежит на боку, Арон мусолит подушку, которая в нём обитала.
-- Походу весёлые яблочки, -- замечает Кир.
-- Ну, вино из них веселит, помнится, -- откликаюсь я, наблюдая за происходящим. -- Пойду уложу Алэка, пока они его не разбудили.
Когда я возвращаюсь, вижу, что Киру удалось привести Азамата в относительное сознание. Он, правда, всё ещё давится смехом до слёз, но зато уже сидит и, кажется, даже воспринимает информацию.