Страница 131 из 198
-- Так-так, -- странник достаёт органайзер и принимается в нём что-то отмечать. -- А давайте-ка вообще поподробнее, какую одежду вы предпочитаете?
-- Удобную, -- веско говорю я и делаю паузу. -- Вот, например, этот диль мне делала моя подруга, Орешница, она потрясающая мастерица, не забудьте его отснять, пожалуйста. Так вот, у него так устроены рукава, что когда я машу рукой на торжественном мероприятии, рукав не сковывает движения и не сдавливает мне локоть. При этом тут вот есть застёжка, так что его можно подсобрать и на пиру не вляпываться манжетом в еду. Это очень удобно!
-- Ну а... цвета, фасоны? -- допытывается выбитый из колеи странник.
Я пожимаю плечами.
-- Да все хороши. Я не люблю чёрный и серый, потому что они унылые, ну и слишком уж пёстрые вещи обычно не ношу. Лучше всего яркие однотонные с какой-нибудь отделкой. Вот, например, матушка мужа мне сшила нижнюю рубашку, я считаю, очень красиво. Но вы же понимаете, я инопланетянка, и в муданжской одежде особенно не разбираюсь, фасоны там, стили... Мужу нравится, когда я в синем.
-- Мужу? -- упавшим голосом уточняет странник. -- Уж не хотите ли вы сказать, что руководствуетесь мнением мужа в вопросе выбора одежды?
-- Почему бы и нет? Ему смотреть-то на меня.
-- А можно спросить? -- встревает фотограф, запечатлев мою коллекцию парадных нарядов. -- Вы, когда печальных лечите, как одежду предохраняете? Или вы только издалека консультируете?
-- Да нет, что вы, для этого у меня специальная одноразовая рабочая одежда есть, -- усмехаюсь я. -- Там, в кабинете лежит. Ещё не хватало думать о сохранности вещей, когда по уши в крови копаешься в человеческих внутренностях... Э, вы чего? Ах да, я забыла, что вы целителей боитесь...
Фотографа приходится выволакивать под руки и отпаивать подоспевшим чаем.
-- Так-то, дурацкие вопросы Хотон-хон задавать, -- невозмутимо замечает матушка, не двинувшаяся с места.
-- Продолжим, -- стиснув зубы произносит странник и жмёт что-то в органайзере. -- Какую вы предпочитаете обувь?
-- На низком каблуке! -- выпаливаю я заготовленный ответ. Это, может, и не всегда правда, но я хорошо себе представляю, какое влияние мои слова сейчас окажут на количество сломанных ног в этом сезоне. По муданжским мостовым лучше всего ходить в турботах с металлическими носами, а в межсезонье -- в ластах.
Странники продолжают расспрашивать меня обо всех подробностях личной и общественной жизни почти до обеда, и если бы не матушка, я бы, наверное, не ушла живой. Она, оказывается, умеет веско высказаться, так что даже мне иногда страшновато становится, а уж посторонним людям, не знающим, какая она обычно милая и добрая, наверняка всерьёз жутко. Меня удивляет, как она не боится пустить о себе какие-нибудь неприятные слухи, но, видимо, уповает на то, что до её деревни они всё равно не дойдут, а в столице матери Императора бояться нечего.
Тирбиш возвращается с прогулки с Алэком, мелкий тут же требует моего внимания, а мне приходится отвечать на сотни вопросов про то, кто, как и чем занимается с юным князем, какие ему читают книжки, покупают игрушки, поют песни и так далее. Поскольку основной корпус детских текстов в моей голове -- на моём родном языке, приходится тут же мучительно переводить и пересказывать, что я там внушаю будущему Императору на своём наречии, которое, по выражению матушки, "звучит как пряжа".
Я уже начинаю прикидывать, как бы это так выставить господ странников, чтобы они и правда выставились, и не позвать ли мне для этой цели охрану, когда проблема решается сама собой.
Посреди гостиной вырастает столб зелёного пламени, и из него величественно выступает Ирлик, слегка задевая головным убором потолок, не рассчитанный на рост бога.
-- Лиза, -- деловито начинает он, игнорируя остальных. Костёр мгновенно гаснет, не оставив по себе никакого следа. -- Ну как там дела в Совете? Удалось их уговорить?
-- Ну, Ирлик, солнце, я-то почём знаю? Азамат с утра туда ушёл, а я тут занята была. Ты бы заглянул к нему сам, он будет очень рад тебя видеть.
-- Ты думаешь? -- с сомнением произносит Ирлик. -- Мне казалось он последнее время от меня не в восторге.
-- Да нет, что ты! -- заверяю я. -- Просто тут столько всего навалилось, дети, работа, сам понимаешь... Зайди к нему, побеседуй. Я уверена, он с гораздо большим удовольствием обсудит этот проект с тобой, чем будет через меня передавать по испорченному телефону.
-- Тоже верно, -- соглашается рассудительный Ирлик. -- Ну тогда до встречи.
И снова скрывается в огне.
Странники пару минут сидят, приросшие к стульям, медленно переводя взгляд с меня на то место, где только что стоял Ирлик.
-- Чего расселись? -- гостеприимно спрашивает матушка. -- Видите, у Хотон-хон дела поважнее есть, чем вас развлекать! Смотрите, как бы бог не прогневался, что вы свой нос суёте.
Они исчезают через доли секунды. Мы с матушкой переглядываемся и принимаемся хохотать, от души и до слёз.
После обеда, на котором Азамат не присутствует, на меня наваливается работа. Сначала несколько плановых пациентов по записи, а потом ещё приходится спасать одного из земных врачей, у которого внезапно открылась аллергия на какую-то местную пряность. Хорошо, что я случилась в Доме Целителей в этот момент, да ещё и вместе с Киром, потому что изо всех земных специалистов только у меня и у самого больного есть хирургический сертификат, а у мужика отёк Квинке полностью перекрыл дыхательные пути, орально трубку не просунешь. Антигистамины он сам себе ввести успел, но пока они подействуют, можно и задохнуться. Конечно, при нынешних инструментах эту операцию может сделать любой обыватель после школьного курса первой помощи, но на Кира она почему-то произвела неизгладимое впечатление, он долго меня расспрашивал, что к чему и в итоге ушёл тренироваться на поросячьих тушках, так что на ужин у нас образовалась печёная свинина.
-- Чудесный запах, -- отмечает Азамат, входя и присаживаясь к столу. -- Мы что-то отмечаем?
-- Если мне не изменяет нюх, ты уже начал, -- хмыкаю, радуясь, что матушка ушла почивать час назад. -- Я так понимаю, тебе удалось прободать Старейшин?
-- Совершенно верно, -- кивает Азамат и поясняет, забыв переключиться с дворцового канцелярита на человеческий язык. -- Проект подписан и ожидает только подтверждения с другой стороны, чтобы стать законом. Как только мы получим от хозяев леса письменное обязательство подчиняться человеческому уголовному законодательству, автоматически войдут в силу санкции за убийство и лишение свободы, соответствующие аналогичным применительно к людям, то есть, законодательно хозяева леса приравниваются к человеческим существам.
-- А как же они-то бумагу напишут? Они ведь и говорят с трудом! -- замечает Кир.
-- Об этом Ирлик-хон обещал позаботиться, -- довольно улыбается Азамат. -- Он ко мне заходил в обед, представляешь? Мы это всё обсудили, ну и выпили за успех предприятия немного... Потом просто разговорились. Он ведь любит логику, вот я ему и предложил проанализировать некоторые статьи муданжского законодательства применительно к разным ситуациям. Знаешь, он ведь очень умный. Схватывает на лету тонкости, которых люди после нескольких лет работы в теме не улавливают. В общем, у меня был чрезвычайно плодотворный день.
-- Убедился, что Ирлик не только ко мне и ради меня приходит? -- интересуюсь я.
-- Да уж, пожалуй, -- миролюбиво соглашается Азамат. -- Похоже, ему просто поболтать охота. Мы так увлеклись мужским разговором, что про тебя даже не упоминали.
-- А Старейшин напугать тоже он тебе помог? -- интересуется Кир. -- Как в тот раз?
-- Нет, сегодня обошлись своими силами, -- возражает Азамат. -- Старейшина Ажгдийдимидин внезапно выступил за проект. Мне показалось, что он всё ещё неловко себя чувствовал после вчерашнего и поддержал меня в качестве извинения за то, как обошёлся с моим другом.