О детях и прочей нечисти

   -- Погоди, -- Азамат ссаживает накормленного Алэка в манеж и обращает всё внимание на духовника. -- Дай мне прочувствовать этот исторический момент. Ты, Алтонгирел, предлагаешь сделать женщину духовником? Я не ослышался?

   Алтоша смущается, но на попятный не идёт.

   -- Ну а что, у тебя есть идеи получше?

   -- Нету, -- честно признаётся Азамат. -- Но, насколько я понимаю, это беспрецедентно?

   -- Не совсем, -- щурится Алтоша. -- Тут... после того, как Старейшина Унгуц откопал то пророчество про вас с Лизой, Совет решил провести ревизию архива, на всякий случай, чтобы чего-нибудь важного не пропустить. Нашли много интересного, о чём уже никто не помнил. В частности, откопали документ пятисотлетней давности, в котором говорилось, что в дописьменные времена женщины иногда становились духовниками. Правда, только в маленьких деревушках, в которых не было своих Старейшин, а транспорт тогда был совсем никудышним. Ну и в военное и послевоенное время, когда было мало мужчин. Это, конечно, не совсем та ситуация, но официально прецеденты были...

   -- Сейчас как раз послевоенное время, -- вставляю я.

   Духовник хмыкает, а Азамат качает головой.

   -- Чего только не узнаешь... Так ты это всерьёз?

   -- Всерьёз, -- тоскливо вздыхает Алтонгирел. -- Вот только боюсь, не возьмёт её никто. Без твоей поддержки точно не возьмёт.

   -- Свою поддержку я обеспечу, -- тут же соглашается Азамат. -- Как вернёмся в столицу, сразу в квартальное обращение включу.

   -- Это... а саму Айшу вы не хотите спросить? -- интересуюсь я, хотя после Алтошиных прогнозов тоже думаю, что такой вариант для девочки был бы идеальным. -- Вдруг она всё-таки замуж хочет?

   -- Как ты её спросишь, она же ни говорить, ни писать не может, -- напоминает муж.

   Алтонгирел неожиданно оскаливается под стать Ирлику.

   -- Самое интересное, -- многообещающе говорит он, -- что духовникам не запрещено вступать в брак.

   -- Это как, прости? -- осведомляется Азамат.

   -- А так. Запрещено только вступать в брак с женщиной. Брака мужчины с мужчиной не существует, это другой ритуал. Но вот если духовник сам -- женщина, ей ничто не мешает вступить в брак с мужчиной.

   Азамат в неверии уставляется на Алтошу, я похрюкиваю в кулачок, воображая физиономии Старейшин, которым придётся венчать такую пару, и в итоге мы произносим дуэтом:

   -- А можно я поприсутствую на церемонии?

   Алтонгирел покатывается со смеху.

   -- Чего смеётесь? -- спрашивает голова Кира, просунутая в дверь кухни.

   -- Да так, -- говорю, -- ты зайди.

   Он заходит и вместе с ним, как приклеенная, Айша.

   -- Айша-хян, -- говорю ласково, -- ты бы хотела стать духовником?

   Девочка широко раскрывает глаза, порывается что-то сказать, но сдерживается, думает пару секунд, потом решительно кивает. Кир внезапно мрачнеет.

   -- Ещё не хватало, -- угрюмо бормочет он.

   -- А тебе-то чего? -- удивляется Алтонгирел. -- Жениться на ней тебе это не помешает.

   -- И вы туда же, -- закатывает глаза Кир. -- Не собираюсь я на ней жениться, что вы все заладили? Стоит мне какой девчонке что-нибудь хорошее сделать, сразу жениться!

   -- А почему нет? -- улыбается Азамат. -- Ты её знаешь с малых лет, хорошо ладите...

   -- Ну пра-ально, -- возмущается Кир. -- Ты жену вон откуда привёз, а я почему должен из-под ног подбирать?

   Азамат заходится смехом, Айша, как ни странно, тоже. Меня этот обмен репликами совершенно вымораживает, и Азамат обязательно получит полные уши моего мнения о сводничестве, браках по расчёту, пренатальном обручении и прочих радостях патриархального уклада, как только дети уйдут из зоны слышимости.

   -- Так почему ты против сделать из твоей подружки духовника? -- настаивает Алтонгирел.

   -- Вы уж извините, -- больше для проформы произносит Кир, -- но я вообще духовников не люблю.

   -- За что? -- не отстаёт Алтоша.

   Кир поджимает губы, очевидно стараясь подобрать необидные формулировки.

   -- Не верю я, что кто-то может знать будущее, -- наконец выдавливает он.

   -- Тебе что-то плохое предсказали? -- настораживается Азамат.

   -- Чё сразу мне? Я вообще говорю, -- сообщает Кир с независимым видом.

   Алтонгирел щурится на него пару секунд, потом возвращается к своему вопросу.

   -- Но ты же понимаешь, что стать духовником для неё гораздо лучше, чем стать знающей?

   -- Угу, -- кивает Кир. -- Если такой выбор, то фигня вопрос.

   Айша недоумённо переводит взгляд с Кира на Алтонгирела. По-моему, она ещё меньше моего знает о духовниках и знающих. Алтоша, видимо, приходит к тому же выводу.

   -- Ну ты ей попытайся разъяснить, что к чему, -- предлагает он. -- Раз ты её давно знаешь, может, по глазам увидишь, поняла или нет.

   -- Ладно, разъясню, -- без энтузиазма соглашается Кир. Затем взгляд его падает на стол, всё ещё не убранный после завтрака. -- Вообще, она гораздо лучше соображает под колбасу...

   От воспитательной драмы нас спасает только клаксон приземляющегося унгуца: матушку привезли.

   -- Можешь забрать колбасу, -- смиряется Азамат. -- И посидите у себя в комнате немного, пожалуйста.

   Кир тут же чует напряжение в его голосе и оглядывается в окно.

   -- Хорошо, -- быстро соглашается он и хватает связку колбасок -- без триумфа и победного прыганья до потолка, которые можно было бы ожидать. В мгновение ока они с Айшей испаряются из кухни.

   -- Я пойду её встречу, -- говорит Азамат, вставая. -- Алтонгирел, ты, может, займёшь Арона пока, чтобы он раньше времени не спустился?

   -- Со мной тоже колбасой расплачиваться будешь? -- кривится духовник, но поднимается. -- Ладно, понял. Позовёшь, когда закончишь выбалтывать секреты.

   Азамат кивает ему и поворачивается ко мне.

   -- Тебе моральная поддержка нужна? -- спрашиваю.

   -- Думаю, на сей раз обойдусь своими силами, -- улыбается он.

   -- Окей, тогда я тоже пошла за колбасой, -- приподнимаю я воображаемую шляпу.

   Из окна кабинета мне хорошо видно дорожку к стоянке, которую Азамат с Киром расчистили от снега рано утром в порядке зарядки. Вот Азамат бежит на стоянку, где уже сел унгуц, а пилот выпрыгнул и теперь помогает вылезти пассажирке. Азамат очень красиво бегает, даже если сверху смотреть. Пилот остаться отказывается, выгружает багаж и сразу стартует. Матушка опять с тремя сумками, что уж она в них возит? Надеюсь, она адекватно воспримет новости. До сих пор она казалась мне одной из наиболее вменяемых муданжек, которых я знаю, и всё же свои заморочки у неё тоже есть. Зря Азамат меня выгнал. Конечно, она его мать, но я не совсем уверена, что он сможет ей всё это преподнести в правильном свете. Помнится, когда он пришёл мне сообщить, что у него есть внебрачный ребёнок, он начал совсем не с того конца, не туда свернул, да ещё сильно драматизировал своё, так сказать, грехопадение. Нет, я очень люблю своего мужа, и как международный дипломат он не знает себе равных, но когда доходит до семейных неурядиц, он, видимо, совсем другие центры в мозгу задействует, иначе я это объяснить не могу.

   Короче говоря, к тому моменту, как Азамат звонит мне и разрешает выйти из сумрака, я уже накручиваю себя до состояния хорошей пружины и выстреливаю в сторону кухни, чуть не полетев с лестницы (а ждать лифта мне показалось долго, его же Алтоша угнал на целый третий этаж!).

   -- Ну о чём ты думал! -- доносится до меня ворчание матушки. -- Это ж надо, а! Хорошо, Лиза такая покладистая, а то ведь мог бы себе второй раз всю жизнь перепахать!

   -- Ма, ну если б я знал... -- тихо и, видимо, не в первый раз принимается объяснять Азамат.

   -- Да поняла уже, не оправдывайся, -- вздыхает матушка.

   Я захожу в кухню. Азамат сидит на низком диване, понурившись, а матушка напротив него на высоком стуле и недовольно смотрит в окно.

   -- Как так можно... -- приговаривает она, качая головой.