Страница 112 из 198
Мой энтузиазм по поводу спасения несчастных сирот как-то улетучился.
Кир времени не теряет и уже скачет по глубокому снегу за угол, туда, где проходит кратчайший путь от дома к сараям. Я, неловко приподняв полы диля и шубы, хрупаю за ним. Исследовав дорожку, Кир исчезает за скрипучей дверью одного из сараев, и тут же снова высовывается оттуда.
-- Здесь!
Я без энтузиазма протаптываю траншею в том направлении.
В сарае чудовищно воняет навозом, аж глаза слезятся. Проморгавшись в темноте, я различаю двух небольших и очень мохнатых лошадёнок и стог сена, у подножия которого светится Кирова кислотная куртка. Попытка дышать в этой газовой камере приводит только к приступу кашля.
-- Тащи её в унгуц, -- выдавливаю я. -- Тут ничего не видно.
И выскакиваю на улицу дышать.
Кир появляется через минуту. Как истинный джентльмен, он отдал свою куртку даме, но на большее его не хватило: даму он несёт через плечо, как мешок с картошкой. Ладно, дольше будет жонглировать, он-то по снегу бегает быстро, это я плетусь.
-- Это та девочка? -- спрашивает Азамат, когда я прохожу мимо. Они с Гханом движутся в ту сторону, где непоцарапанные дети разводят костёр.
-- Она самая, пойду печальных осматривать.
-- У нас печальных нету! -- встревает Гхан. -- У нас все здоровые! Если кто прикидывается, гоните в шею!
-- Не волнуйтесь, я, как говорится, не первый раз зам... э-э, то есть, не первый раз на таком выезде, с симулянтами обращаться умею.
Азамат поднимает на меня бровь и уводит Гхана, пока не разогнал мне весь контингент. К тому времени, как я добираюсь до унгуца, Кир уже расположил свою подружку на переднем сиденье, прибавил нагрев печки и закрыл спящего Алэка фильтрующим пологом, чтобы к нему никакая зараза не попала.
-- Вот, знакомьтесь, -- робко говорит Кир, когда я влезаю в унгуц. -- Это Зеленуха. То есть, я хотел сказать, Айша.
Айша на совесть грязная и заметно попахивает. Даже Кир, когда мы его забирали, был чище. Она полулежит на сиденье, как кукла, в которой растянулись резинки, -- вот-вот развалится.
-- Здравствуйте, -- говорит она хилым хриплым голоском. -- Извините...
-- Здравствуй, -- говорю, берясь за сканер. -- У тебя что-нибудь болит?
-- Голова.
-- Сильно?
-- Сейчас не очень.
Я хмурюсь.
-- Сейчас? А давно болит?
-- Всегда.
Моргаю.
-- Что, вообще всегда? Всю жизнь?
-- В снах проходит... -- мечтательно поясняет Айша.
Рассматриваю её голову во всех ракурсах под сканером. Нормальная голова -- ни опухолей, ни воспалений, нормальное внутричерепное давление, никаких аутоиммунных симптомов, ну вообще всё в норме.
-- Кружится? Мутит?
-- Сейчас не мутит, -- почти довольно отвечает девочка. -- И никогда не кружится.
-- Я так понимаю, ты ходишь с трудом, да? Почему?
-- Ноги не держат, -- сипит Айша со вздохом. -- Сгибаются и всё тут.
-- Кир, подготовь мне для анализов всё, -- говорю, наводя сканер на девочкины ноги.
Она, кстати, только в обносках, новой одежды не досталось, похоже. Ноги, однако, нормальные -- тощие, конечно, но работать должны. Голодает она, что ли?
Через пятнадцать минут, когда готовы анализы, выясняется, что не так уж и голодает. Небольшой авитаминоз есть, конечно, но не сильнее, чем у был у Кира. А больше ничего. То есть, совсем ничего. Ни инфекций, ни опухолей, ни отравлений, ни недостач, ни иммунных проблем, ни гормональных, ни нервных. Ещё через полчаса я изучаю её всю под лупой вдоль и поперёк и выясняю, что все органы работают, как положено -- ни повреждений, ни врождённых пороков. Гинекология ни при чём, девочка ещё не вошла в пубертат. Перебираю в уме все возможные психические отклонения, но и тут по нулям -- ни единого малюсенького симптомчика, будь он неладен! Только слабость, головная боль, частая тошнота и, как мне удаётся вызнать, обмороки. Я бы и впрямь решила, что девочка -- симулянтка, но Кир с ней прожил полжизни в одном доме и довольно тесно общался, и он твёрдо уверен, что она действительно больна. Да и, судя по его рассказам, никакой выгоды для неё в этом нет, только наоборот. Бессознательное самовнушение? Наследственное... Чушь какая-то. Наверняка я что-то пропустила. Или портативный сканер недостаточно хорошее разрешение даёт, отвезу её домой и там посмотрю в нормальных условиях. Решено.
-- Вот что, Кир, перегрузи-ка её на заднее сиденье. Я пока посмотрю остальных, а её придётся с собой забрать, я так ничего не нахожу.
Кир озабоченно кивает и перетаскивает Айшу назад, где она тихо сидит, прислонив голову к стеклу. Сам Кир выбирается наружу и принимается командовать, кого из подмёрзших нетерпеливых малышей осматривать первыми. Дети оказываются вполне здоровыми -- пара сопливых носов, набор ссадин и шишек, вывих, несколько лёгких ожогов, занозы, в общем, ничего катастрофического. Видимо, с более серьёзными заболеваниями тут не выживают... Рутинные диагнозы успокаивают, и только теперь я замечаю, насколько Айша вывела меня из душевного равновесия. Нет, ну если только Кир врёт, и на самом деле она анорексичка, но ведь я всё равно бы нашла признаки... А она даже не безумно тощая. Худая, конечно, но не патологически, а так тут все не толстые.
Вместо очередного ребёнка в салон засовывается Азамат.
-- У тебя печальные кончились, а мы там шашлыки жарим. Пойдём?
-- Ага. Вот только... -- оборачиваюсь назад, -- Айша, ты пойдёшь есть?
-- К кострищу? -- грустно переспрашивает она. -- Я бы пошла, но, боюсь, не дойду.
-- Давай попробуем, -- предлагаю я. Хоть посмотрю на неё в действии, как её ноги не держат.
Азамат открывает часть купола около заднего сиденья, а там уже Кир на подхвате -- помогает Айше перекинуть ноги за борт и спрыгнуть, а вернее, сползти в снег. Вокруг унгуца притоптано, тут такая толпень была, укатали в асфальт. Я сигналю Киру, чтобы перестал поддерживать больную, хочу посмотреть, как она сама передвигается. Поначалу ничего, равновесие держит, на бок не заваливается, но идёт ужасно медленно, как будто не сквозь воздух, а сквозь кисель, да ещё с неподъёмным грузом.
-- Что с ней? -- спрашивает меня Азамат, доставая из багажника домкрат.
-- Не знаю! -- в отчаянье развожу руками.
-- То есть как? -- моргает он.
-- Да вот представь себе, -- вздыхаю. -- Не могу понять! Придётся везти её с собой, а то и вовсе отправлять в диагностический центр... в герметичном ящике, на опыты.
-- Ты разберёшься, -- уверенно говорит Азамат, похлопывая меня по плечу. -- Пойду печку им подниму, а то видишь, приходится всем торчать на морозе, это не дело... Ты приходи потом к костру.
Он удаляется, а я наблюдаю за мучительной походкой Айши и не разделяю Азаматову уверенность. Девочка всё замедляется и замедляется, и в конце концов всё-таки падает на колени, уперев руки в снег для устойчивости. Мы с Киром подбегаем поближе. Девочка тяжело дышит и вспотела, как будто и правда волокла на себе полтонны, и локти у неё дрожат, как если бы она спиной подпирала дом. Голова висит, как будто шея не выдерживает её вес. Что за чертовщина, у неё же нормально развитые мышцы, почему она так шевелится, словно живёт в иной гравитации?!
Я уже начинаю прикидывать, не может ли на этом безумном Муданге зияние возникнуть внутри человека, но тут меня окликают. Подняв голову, я вижу, что со стороны леса ко мне на хорошей скорости чешет Алтонгирел, то есть прям бежит, высоко задирая коленки, так что полы диля хлопают до ушей.
-- Уйди оттуда! -- орёт он на бегу. -- Лиза, отойди от неё!
Я резво отскакиваю и оттаскиваю Кира за рукав. Тут уж лучше перебдеть, чем недобдеть, тем более, что у меня нет идей, с чем связано состояние девочки, а у Алтоши, кажется, есть.
-- Шакальи потроха! -- сплёвывает духовник, тормозя около меня и переводя дух. -- Я ищу источник по всему лесу, а ты, конечно, как всегда, в самом центре событий!