Страница 108 из 198
-- Э-э... -- я прикидываю, что ещё он захочет отснять и сколько времени мне придётся убираться. -- Скажи ему, пускай на домофон мне позвонит, так и договоримся.
-- Тоже вариант, -- соглашается Алтоша, потом задумчиво добавляет: -- Слушай, а когда вы в этот приют отправляетесь?
-- Через два дня, если погода позволит, а что?
-- Да так, -- смотрит в сторону, -- я вот думаю, не примкнуть ли к вам. Очень мне интересно, кто же мог вашего пацана так зачаровать. Вдруг найду там какие-нибудь признаки?.. Только ты ему не говори, а то ещё нарочно мешать будет. Скажи, что я хочу проверить работу этого старого взяточника, который их раньше опекал.
-- А ты разве до сих пор на планете? -- удивляюсь. -- Я думала, Экдал уже всех вас увёз.
Алтонгирел мотает головой и усмехается.
-- Нет, он всё с женой возится. Нанял фотографа снять её на визу, а ей то цвет лица не нравится, то фон, то ещё что. Вот уже который день позирует, ну а Экдал боится их одних оставить, он вообще последнее время постоянно у неё торчит. Выходит уже к утру, еле на ногах держится, лыбится, как идиот. Очень напоминает Азамата после вашей свадьбы. Уж не от тебя ли его жена набралась приёмов?
-- От кого ж ещё, -- хмыкаю. -- Ну ладно, раз ты с нами, то ждём тебя послезавтра. Пойду Азамату скажу.
Алтонгирел строит мне напоследок рожу и отключается.
Внизу Азамат рассматривает дело своих рук, поворачивая то так, то этак. Лук не простой, с узорами, и его ещё предстоит покрасить, насколько я понимаю.
-- Вот, Кир, гляди, как тебе?
Ребёнок прикидывает изделие по руке, но скорее для вида -- у него на лбу написано, что лук ему понравился бы, даже если бы был в два раза выше самого стрелка.
-- Отлично! -- скалится он. -- Спасибо, отец!
-- Не за что, обращайся, -- улыбается Азамат, прихватывая Кира за плечи. -- Вот распишу его и жилу натяну, и можешь пользоваться.
-- Вы ещё собираетесь в приют? -- спрашиваю. -- А то Алтонгирел хотел примкнуть, убедиться, что тамошний сомнительный духовник не налажал в своём деле. Я ему сказала, чтобы приезжал сюда, вместе полетим.
-- О, замечательно, -- говорит Азамат и продолжает что-то в том смысле, что уж Алтоша наведёт порядок. А я смотрю на Кира, который жуёт нижнюю губу, направив расфокусированный взгляд в угол под потолком. Хотела бы я знать, какие расчёты идут сейчас в его голове и какие убытки мы от этого понесём.
Наутро все мужики, кроме Алэка, отправляются на свою вожделенную охоту ещё до моего пробуждения. А будит меня тот самый странник. Я, естественно, вчера благополучно выкинула его из головы и на вопль мобильника выползаю из-под одеяла сонная, помятая, в любимой спадающей с плеча ночнушке.
-- Кто там? -- зеваю я в трубку, только сейчас замечая, что на экране кто-то есть. Ах да, это же не по телефону, а по домофону звонят, тут камера по умолчанию!
Встретив заинтересованный взгляд незнакомого бородатого мужика, я со стуком захлопываю пасть и быстренько поправляю декольте.
-- Здрасьте, -- говорю. -- Вы меня разбудили.
-- Ну что ж, раз так, значит, пора вставать, я считаю, -- деловито замечает этот персонаж. -- Так... когда вы готовы меня принять?
-- Ой, я даже точно не знаю, -- теряюсь я и тянусь за календарём. -- Ближайшие четыре дня точно мимо, а потом надо будет посмотреть.
-- Четыре дня, -- бормочет он себе под нос, листая записную книжку. -- Так во сколько?
-- Да погодите вы! -- начинаю просыпаться я. -- У меня, знаете, и другие дела есть.
-- У вас-то есть, -- соглашается он. -- Но и мне надо к первому дню зимы материальчик выложить.
-- А куда спешить? -- удивляюсь. -- Я вроде не новость, с весны ещё Хотон-хон, и до сих пор никто не интересовался.
-- Ну вам же нужно было время освоиться, так сказать, в новом положении, -- пожимает плечами странник. -- А к первому зимнему дню нужно, потому что такие значимые материалы всегда выкладывают в первый день сезона, а весной будет уже следующий год. Так что вы уж для меня найдите времечко.
-- Ладно, -- вздыхаю. -- Вы только скажите, вам кроме разговоров что-нибудь ещё нужно? Алтонгирел мне говорил, что вы захотите рукоделие отснять...
-- Да, обязательно, -- энергично кивает он и снова шуршит записной книжкой. -- Рукоделие, наряды, украшения, косметика, обстановка в доме, продукты, домашние животные и игрушки маленького князя.
У меня по мере перечисления вытягивается физиономия. Впервые с тех пор, как Азамат стал Императором, я рада, что нас нельзя снимать, иначе, наверное, попросили бы отснять, как я в туалет хожу.
-- Я прям даже не знаю, -- произношу растерянно, когда странник заканчивает читать свой список. -- У меня половина вещей тут, на Доле... Вам принципиально вообще всё?
Странник хмурится.
-- Господин духовник мне сказал, что вы живёте во дворце, разве нет? Я ведь с вами по домофону разговариваю, разве вы не здесь?
Приходится растолковать ему ситуацию с моими обиталищами.
-- Вот оно что, -- невесело говорит он, теребя бороду. -- В таком случае, я к вам туда пришлю фотографа, а поговорим потом, когда вы приедете, иначе я в бюджет не уложусь. Только вы не очень тяните, я люблю подавать свои материалы заранее.
-- Это не от меня зависит. А когда вы хотите фотографа прислать?
Странник снова сверяется с книжечкой.
-- Завтра на рассвете, -- говорит уверенно.
-- Не-не-не! -- ужасаюсь я. -- Никакого рассвета! Не раньше полудня.
-- Что вы, Хотон-хон, -- снисходительно отвечает он. -- После полудня ему уже в другом месте быть надо, у нас график напряжённый.
-- Ну нет, -- я окончательно просыпаюсь. -- Мне наплевать, какой у вас там график. Если ваш фотограф прилетит раньше полудня, будет сидеть в снегу под дверью и ждать, потому что телефон и дверной звонок я отключу.
-- Как скажете, -- невозмутимо соглашается странник. -- Значит, после полудня. Так когда вас в столице ждать?
-- Не знаю, оставьте номер на охране, я вам позвоню.
-- Договорились, -- кивает он. -- Только не тяните, а то если опоздаем к первому дню, никто читать не будет.
Я выдавливаю нечто невразумительное, желаю страннику удачного дня и вырубаю на фиг домофон, чтобы не перезвонил. Я как-то привыкла уже, что на Муданге ко мне все относятся даже с чрезмерным уважением, а тут вдруг такой обычный хамоватый делец, я даже растерялась. Можно подумать, это мне нужно, чтобы он взял у меня интервью! Хотя, возможно, он и правда так думает. Кто их знает, муданжцев, какое у них отношение к прессе.
Повздыхав по утраченным часам блаженного утреннего сна, я понимаю, что обратно ложиться бессмысленно и топаю вниз. Если сюда завтра нагрянет этот его фотограф, нужно хотя бы условно навести порядок. Чистоту-то уборщик организует, но вот открою я шкаф со словами "а тут у меня меха", а оттуда сойдёт лавина из сорока мешков с неразобранными подарками от подданных, потому что в шкаф с мехами я заглядываю реже всего, а он большой.
В общем, полдня мы с Алэком занимаемся нервной уборкой. Не сказать чтобы мелкий мне помогал, но и мешает не очень. Так, хватается за вещи время от времени, а если я слишком часто нагибаюсь, он решает, что это я так с ним играю, и принимается прыгать в слинге, что не очень меня радует. Так что я стараюсь нагибаться поменьше: сортирую посуду, проверяю, не завалялось ли в холодильнике какого-нибудь рассадника разумной жизни со щупальцами и вычёсываю зверьё. Котам нравится, кунице не очень. Мешки с неразобранными подарками я выволакиваю на середину гостиной, придут мужики -- вместе будем разбирать.
В конце концов я решаю, что люди интересуются моей повседневной жизнью, а не декорациями, так что хватит бегать, пора заняться чем-нибудь успокаивающим, например, поплести заброшенный гобелен с каверзным богом Учоком. Подумав, я устраиваюсь с этим делом на кухне, а то в гостиной висит гобелен с Ирликом и косит на меня глазом. Знаю, что глюки, но провоцировать не хочется. Алэк вскорости засыпает, примотанный ко мне -- занятие и впрямь успокаивает. Учок, кстати, выходит довольно красиво, несмотря на толстые нитки и крупный узор. Поскольку он осенний бог, одежды на нём побольше, чем на Ирлике, и вся она наводит на мысли об урожае и листопаде. Мне уже не первый раз чудится, что от ниток пахнет тыквой. Не знаю, может, их делают из чего-то такого...