Страница 103 из 198
-- Давай-ка потихонечку во-он туда, за Киром, -- негромко предлагаю я коню. Помню, что если кричать, они ускоряются. -- Только медленно, понимаешь, ме-е-едленно.
Конь некоторое время стоит в задумчивости, но я не помню, каким словом его запустить, так чтобы не сразу в галоп. Наконец он трогает шагом в нужном направлении, и я облегчённо выдыхаю. Растопыриваю пятки, чтобы не дай бог не пришпорить это исполинское существо. Мне за его ушами цели-то не видно.
Однако конь подвозит меня ровнёхонько к Киру. Не знаю, понял ли он мою просьбу или просто пошёл к человеку, который может объяснить доступно, что мне нужно от бедного копытного. Кир смотаться не пытается: сидит верхом, повернувшись ко мне боком и смотрит выжидательно.
-- Привет, -- говорю осторожно.
-- Здравствуйте, -- ещё осторожнее отвечает Кир.
А вот бы я ещё знала, как продолжить этот разговор. Ладно, попробуем в лоб.
-- Кир, послушай. Если ты добиваешься, чтобы мы вернули тебя в приют, то зря. Мы никогда этого не сделаем.
Он сдвигает брови.
-- Почему?
-- Потому что за каждым нашим чохом следит вся планета. Все знают о тебе. Ты существуешь для огромного количества людей. Ты не можешь просто исчезнуть, как будто тебя никогда не было.
-- А если я не хочу с вами жить?
-- Почему не хочешь?
Кир отворачивается и молчит.
-- Нет уж, дорогой, -- я складываю руки на груди. -- Если ты хочешь каких-то изменений, будь добр, объяснись.
Ребёнок пару раз глубоко вдыхает и наконец выдаёт:
-- Вы мне не нравитесь. Мне было лучше в приюте.
Он настолько откровенно врёт, что мне даже становится его немножко жалко. Наверное, ему было очень трудно это сказать.
-- Чушь, -- отмахиваюсь, и его лицо вытягивается. -- Если ты хочешь заслужить расположение отца, никогда не ври.
-- Я не хочу! Мне не нужно его расположение!
-- Ещё как нужно, -- возражаю я. -- Ты просто отчаялся его получить. А зря. Азамата очень легко обрадовать. Но обидеть -- ещё легче.
-- Да он вообще сумасшедший! -- выкрикивает Кир так истерично, что его конь делает пару шагов назад и трясёт ушами. -- Вы слышали, что он сказал?! Он хочет всё бросить и улететь отсюда из-за меня! Я его позорю! Почему он не может просто меня отослать?!
-- Кир. Успокойся. У меня от твоих воплей лошадь нервничает. Азамат просто хочет, чтобы тебе было хорошо. Нормальные отцы обычно этого хотят. Он не понимает, почему ты не хочешь с ним общаться. Пойди и объясни ему всё, попробуй договориться.
Кир опускает глаза и закусывает губу.
-- Он что, сам не понимает, что я ему не нужен?
-- Ты ему очень нужен, -- вздыхаю. -- А вот быть Императором он никогда не хотел. Люди решили за него, и он не смог отказаться. Ему это тяжело даётся, он так же, как и ты, боится всех разочаровать. Ему гораздо интереснее с тобой кататься на лошадях, чем сидеть во дворце и составлять документы. Не усложняй ему жизнь, Кир, пожалуйста.
-- Да это он всё усложняет! Что во мне такого интересного? Давно бы уже забыл про меня и горя не знал.
-- Он не может про тебя забыть. Я же говорю, ты уже существуешь. Для него и для всех. Всё, пути назад нет, ты не можешь стать опять неизвестным и никому не нужным. Ты не можешь всё бросить и начать заново. У тебя нет другого выбора кроме как помириться с отцом. Ты всё равно останешься с нами, как бы ты ни ругался и ни выпендривался. Ты только причинишь ему боль, как вчера, но это всё равно ничего не изменит. Так что перестань создавать всем проблемы, извинись перед ним и смирись с мыслью, что он хочет тратить на тебя время.
-- А вы не можете... -- Кир сглатывает, -- убедить его меня выставить?
Я раздражённо вздыхаю.
-- Максимум, что я могу тебе предложить -- это отправить тебя учиться на Землю, к моей маме. Может быть, на это он согласится. Но для того, чтобы туда поехать тебе всё равно придётся сначала выучить два языка, законы, обучиться водить и ещё кучу всего.
Кир таращится на меня огромными глазами.
-- Вы думаете, я могу полететь на Землю?
-- Если помиришься с отцом и сдашь экзамены, то да, -- решаю я.
-- И ваша... ваша мама разрешит мне там жить?
-- Да, она что угодно разрешит, -- пожимаю плечами. -- Вот уж кто не будет тебя донимать своей назойливой заботой.
Кир переводит дух, потом сужает глаза и косится в мою сторону.
-- Вы на меня больше не сердитесь?
-- Сержусь, -- киваю. -- Ты меня вчера очень, очень разозлил. Меня уже почти год никто так не злил.
-- Тогда почему вы сюда пришли? -- хмурится Кир.
-- Потому что я, в отличие от тебя, знаю, что если сидеть в углу и злиться, ничего не изменится. И пока ты не извинишься, я не хочу с тобой иметь никакого дела.
Кир набирает побольше воздуху и выдыхает:
-- Простите пожалуйста, я больше так никогда не сделаю!
-- Да не передо мной, идиотина, -- качаю головой. -- Перед отцом извинись. Ты его обидел. Ты знаешь, сколько сил я потратила, чтобы убедить его не стесняться своей внешности? Сколько долгих-долгих разговоров, интриг и скандалов мне пришлось устроить, чтобы Азамат перестал считать себя хуже других. А ты вчера всё это уничтожил одним словом! Так что иди теперь и объясняй отцу, что ты просто хотел его позлить.
Кир слушает меня, пожёвывая губу, потом обречённо кивает и направляет лошадь к стойлам. Моя, к счастью, идёт следом.
На полпути нас накрывает большая тень. Задираем головы и видим, что на стоянку метит приземлиться какой-то незнакомый унгуц. Переглядываемся и прибавляем ходу. Лошади нервничают. Пока мы огибаем крутой склон и взбираемся по кривой тропинке, унгуц как раз садится, и из него вытряхивается Арон. О боже. Он ведь собирался прилететь, чтобы пойти на охоту. Я прямо чувствую, как у меня вытягивается лицо.
-- Хотон-хо-о-он! -- радостно приветствует меня деверь. -- Никак встречаете?
-- Честно говоря, мы тут просто гуляли... с Киром. Я даже не знала, что ты сегодня прилетишь...
-- Как же! -- Арон разводит руками. -- Мы с Азаматом ведь договаривались. Он, что ли, забыл вам сказать?
Пожимаю плечами.
-- Может, и говорил, да я забыла.
-- Ну ничего страшного! -- радостно отмахивается Арон. -- Я пилота отпущу, как вы думаете? Вернёмся-то вместе, наверное?
Я мысленно кривлюсь, представив себе отпуск в одном доме с Ароном, ну да ладно, если сильно достанет, вызовем ему из столицы другого пилота, а то ещё этого придётся куда-то девать.
-- Да, отпускай, конечно, -- мило улыбаюсь я. -- Что же ты собственным унгуцем до сих пор не обзавёлся?
Арон при помощи незнакомого мне пилота вытаскивает из багажника несколько огромных сумок с вещами. Не иначе, зимовать тут собирается.
-- Ой, да не люблю я все эти машины с кнопками, того гляди сломаются.
Я дёргаю Кира за рукав.
-- Видишь, как твой отец своего брата разбаловал? -- шепчу. -- И тебя так же разбалует, потому что не может сказать "нет".
-- Я не боюсь кнопочек, -- ворчливо шепчет Кир.
-- Зато ты боишься не оправдать его надежд.
Кир прожигает меня взглядом.
-- Что? -- оборачивается Арон.
-- Я говорю, куда ты наволок столько одежды? -- повышаю голос. -- У нас тут и пойти-то в ней некуда.
-- Ой, да я не глядя всё свалил, не на себе же тащить. Кир, сынок, помоги, а то рук не хватает.
Кир вздыбливает шерсть на загривке от обращения, но послушно шагает вперёд подхватить последнюю сумку. Я его останавливаю.
-- Вон лошадь возьми и навьючь, на неё всё сразу влезет.
-- Ой, точно, -- спохватывается Арон и принимается довольно бестолково вешать мешки на спину второго серого коня, который смотрит на него, как на назойливое насекомое. Кир не выдерживает и всё-таки идёт помогать, а потом загоняет наших коней в стойло и закрывает. Я тем временем оставляю орнаментальный автограф на лобовом стекле унгуца, выслушивая медовые речи пилота, которому внезапно подвернулась счастливая возможность посмотреть на меня вблизи. Наконец можно идти домой.