Страница 54 из 71
– Угрожающе, – заметил Джарвис, не сводя взгляда с бумаг в своей руке.
Оттолкнувшись от двери, Геро подошла и остановилась напротив него.
– Вы знали, что Девлин не сын графу Гендону, но предпочли не сообщать мне. Почему?
С непроницаемым, как и всегда, выражением лица барон поднял глаза:
– При сложившихся обстоятельствах не видел в том никакого смысла. Хочешь сказать, ты переменила бы решение выйти замуж, если бы знала подробности происхождения своего избранника?
– Нет.
– Я думал иначе. – Бросив доклад рядом с тарелкой, Джарвис откинулся на спинку сиденья. – Итак, Девлин наконец-то сам тебе рассказал?
– Да. – Подтянув стул, Геро села рядом. – Он утверждает, что не знает, кто его отец. А вы знаете?
– К сожалению, нет. Веришь, я долгие годы пытался выяснить личность того мужчины. Никогда не угадаешь, в какой момент могут пригодиться подобные сведения. Однако на сегодняшний день ни одна из моих попыток не увенчалась успехом. – Джарвис сложил пальцы домиком перед собой. – Сообщил ли тебе супруг заодно, что его матушка жива?
– Она… что?!
– Значит, сию несущественную подробность он опустил? – Вельможа вытащил табакерку и спокойно открыл ее одним движением пальца. – О, да, графиня по-прежнему пребывает во здравии. Хотя так уж случилось, что сыну неизвестно, где именно.
Геро наблюдала, как отец подносит к ноздре щепотку табака.
– Зато вам известно, не правда ли?
Резко вдохнув, барон ухмыльнулся:
– Пожалуй, я не стану отвечать на этот вопрос.
Дочь перехватила его взгляд.
– А вы уже ответили.
Себастьяну пришло в голову, что чем больше он разузнает о Даниэле Эйслере, тем сильнее недоумевает, каким чудом этого мерзкого ублюдка не прикончили гораздо раньше.
Всю жизнь ростовщика сопровождал нескончаемый поток отчаявшихся мужчин и женщин, изведавших по его вине разорение, бесчестье и нестерпимое унижение. Девлин выяснил имена некоторых его жертв – но только некоторых. Желавших негодяю смерти, вероятно, было не счесть. И у Сен-Сира оставалось меньше суток на поиски того – или той, – кто в конце концов поддался кровожадному порыву.
И Блэр Бересфорд, и Жак Колло сознались, что хотели убить торговца. Разве станет человек, воплотивший в жизнь свой смертоносный замысел, распространяться о нем? Себастьян так не считал. Хотя, с другой стороны, он давно уяснил, насколько ошибочно предполагать, будто все устроены одинаково.
А еще Девлин ловил себя на мысли: «Почему сейчас?» После десятилетий сходившего с рук обмана, шантажа и помыкания несчастными, угодившими в его сети, почему Эйслер именно сейчас заплатил полной мерой за свои алчные махинации? Недооценил очередную жертву? Или столкнулся с силами, слишком могущественными, чтобы подчинить их себе?
Себастьян сидел за завтраком, раздумывая над этими вопросами, когда от входной двери донесся звонок. Появившийся минуту спустя дворецкий Морей прокашлялся и отвесил поклон.
– К вам джентльмен, милорд. Полковник Отто фон Ридезель приносит извинения за неучтивость визита к вашей милости в столь ранний час, однако просит принять во внимание важность своего дела.
– Проведите полковника сюда и принесите ему кружку эля. – Себастьян глянул на черного кота, сидевшего на коврике у его ног: – А ты изволь вести себя прилично.
Кот сверкнул зелеными глазами и со смутно злонамеренным видом дернул хвостом.
Визитер вошел стремительным шагом, от которого звенели шпоры на его сапогах и развевался накинутый на плечи черный плащ.
– Пожалуйста, не вставайте. Простите, что прерываю вашу трапезу.
– Позволите предложить вам что-нибудь, полковник?
– Спасибо, но нет. – Брауншвейгец держал свой черный кивер под рукой; на кончиках усов и на высоком синем воротнике черного доломана подрагивали капли дождя. – Мне нужна всего лишь минута вашего времени.
– Прошу вас, садитесь.
– Благодарю.
От усевшегося визитера повеяло запахами дождливого утра, смешанными с теплым лошадиным духом, словно полковник только что вернулся с выездки в парке. Растопыренными пальцами одной руки фон Ридезель провел вниз по лицу, вытирая влагу с усов. Он медлил, явно не зная, с чего начать.
– Как я понимаю, вы услышали о смерти Жака Колло? – поинтересовался Себастьян.
Брауншвейгец кивнул, и его обычно румяные щеки побледнели.
– Вы знали покойного?
– Я? Нет. Однако слышал о нем – о его причастности к ограблению в Гард-Мёбль. – Голос визитера звучал напряженно, акцент стал заметнее. – Почему Колло убили? Вы не в курсе?
– Предположительно, кто-то опасался, как бы француз не разболтал лишнего.
Положив руки на стол, полковник подался вперед:
– Но что он мог знать?
– К примеру, что покойный герцог Брауншвейгский одно время владел неким крупным голубым бриллиантом.
– Сэр! – резко выпрямился фон Ридезель. – Если вы намекаете…
– Что у вас были причины застрелить Колло? Но ведь были же, разве нет?
Брауншвейгец вскочил.
– Я отказываюсь оставаться тут и…
– Сядьте, – бросил Девлин. – Раз уж вы здесь, могли бы заодно ответить на несколько моих вопросов. Разумеется, если только не предпочитаете, чтобы я адресовал их принцессе Каролине.
– За такие речи мне следует вызвать вас на дуэль!
Себастьян неторопливо прожевал и проглотил.
– Но вы не вызовете, поскольку это привлечет внимание света – не говоря уже о принце-регенте – к вещам, огласка которых весьма для вас нежелательна. Садитесь.
Фон Ридезель сел.
Виконт отрезал еще ломтик ветчины.
– Даниэль Эйслер имел мерзкую привычку собирать компрометирующие сведения о людях – особенно о высокопоставленных и уязвимых людях. – Сделав паузу, Девлин окинул взглядом полковника, который застыл, устремивши взгляд прямо перед собой. – Мне приходит в голову, что он мог обнаружить некие факты, которые принцессе Каролине не хотелось выносить на публику. Вроде подробностей о продаже драгоценностей ее отца, например? Или это были доказательства ее внебрачных интрижек?
– Кто бы ни наболтал вам, будто у Эйслера имелись компрометирующие принцессу сведения, он лгал.
– Вообще-то, я узнал об этом от вас.
– От меня?! Но я никогда…
– А иначе зачем вы здесь?
На полных щеках брауншвейгца снова заблестели бусинки влаги. Только теперь не дождя, а испарины.
– Эйслер не был заурядным вымогателем, – продолжал Себастьян. – Он использовал добытые сведения, чтобы тиранить людей и подчинять их своей воле. Итак, чего же он хотел от принцессы?
– Я не могу вам этого сказать!
– Получил ли он желаемое?
Фон Ридезель сжал губы в ровную линию и коротко кивнул:
– Да.
Девлин отодвинул свой завтрак и откинулся на спинку стула.
– Вы служили герцогской дочери и защищали ее больше десяти лет. Не представляю, чтобы вы сложа руки наблюдали, как ей угрожает какой-то подлый торгаш.
– К чему вы клоните? Воображаете, это я заявился к Эйслеру и всадил в него пулю? – Если прежде лицо собеседника было бледным, теперь оно налилось багрянцем. – Между прочим, я провел вечер минувшего воскресенья в компании одной знакомой дамы – и нет, я не намерен сообщать вам ее имя. – Фон Ридезель так резко поднялся на ноги, что опрокинул стул, испугав кота. – Доброго вам дня, сэр!
Полковник уже почти дошел до двери, когда Себастьян спросил:
– А скажите, принц знал о том, что Эйслера интересуют дела его супруги?
Задержавшись на пороге, фон Ридезель оглянулся:
– Нет. Но я скажу вам, кто знал.
– Кто?
Карие глазки брауншвейгца блеснули злобным торжеством.
– Джарвис. Лорд Джарвис был в курсе.
Получасом позже Себастьян уже стоял на пороге, собираясь нанести официальный визит своему тестю, когда получил записку от сэра Генри Лавджоя. Джада Фоя нашли на погосте церкви Святой Анны.