Страница 12 из 22
Мики таких преимуществ не имела, ей приходилось сидеть за столом и делать вид, что она не замечает, как Сьюзи неуклюже строит глазки ее мужу. В какую-то минуту Мики перестала обращать внимание на скучный ритуал ухаживаний, разворачивавшийся рядом с ней, и сосредоточилась на освобождении клешни лангуста от последних кусочков мяса.
Изменившийся тон Сьюзи дал Мики знать, что разговор зашел куда-то не туда. Пора включаться, пронеслось у нее в голове.
– Конечно, я читала в газетах, как вы познакомились, – говорила Сьюзи, накрыв ладонью живую руку Джеко.
Что-то ты не торопишься хвататься за другую руку, с недоброй усмешкой отметила про себя Мики.
– Но мне хочется услышать об этом от вас самих.
Ну вот мы и приехали, подумала Мики. Начинать, как всегда, предстояло ей.
– Впервые мы увидели друг друга в больнице, – это были ее первые слова.
К середине второй недели вся команда уже считала подразделение своим вторым домом. То, что все шестеро молодых офицеров, на которых пал выбор начальства, не имели устойчивых привязанностей и не состояли в браке, не было случайностью. Об этом удалось узнать из анкет, а также благодаря неофициальным сведениям, которые Пол Бишоп велел собрать о них в полицейских столовых и клубах, разбросанным по разным концам страны. Тони нарочно подбирал группу из тех, кто, порвав с прежней жизнью и оказавшись вместе, будет вынужден сплотиться и выработать устойчивый командный дух. Ну что ж, по крайней мере это он рассчитал правильно, думал Тони, глядя, как в комнате для занятий шесть голов склонились над фотокопиями полицейских протоколов, которые он для них приготовил.
Они начали заключать союзы, и у них до сих пор получалось избегать столкновений, из-за которых любая группа может распасться, так что обратно уже не склеишь. Интересно, что эти их связи не были постоянными, они не образовывали прочных пар. Несмотря на то, что одни симпатии казались устойчивее других, никто не пытался ограничиться исключительно ими.
И только Шэз, насколько Тони мог судить, вела себя иначе, чем другие. Не то чтобы она испытывала какие-то сложности в общении. Скорее она просто хотела держать дистанцию, не испытывая склонности к панибратской фамильярности, которая чем дальше, тем больше процветала в группе. Она вместе со всеми шутила, участвовала в совместных мозговых атаках, но все время чувствовалось, что ее отделяет от других невидимая стена. В ней Тони ощущал страсть к успеху, которая отсутствовала у остальной команды. Правда, и остальные не были лишены амбиций, но в случае с Шэз дело обстояло серьезней. Она целиком подчинила себя стремлению к успеху, потребности, сжигавшей ее изнутри и уничтожавшей даже тень легкомыслия. Каждый день она приходила первой и уходила последней, с жадностью хватаясь за любую возможность почерпнуть у Тони какие-то дополнительные сведения на тему занятия. Но именно эта потребность в успехе делала ее более чувствительной к неудачам. То, что он мысленно определил как отчаянную потребность в одобрении, было оружием, которое могло обратиться против нее, и с самыми разрушительными последствиями. Если она не скинет с себя защитную броню и не откроет дорогу сопереживанию, ей никогда не бывать тем отличным специалистом, каким она могла бы стать. И это уже его задача – дать ей почувствовать, что она может ослабить бдительность, что это ей ничем не грозит.
В ту же секунду Шэз подняла голову, взор ее был устремлен прямо на него. В ее глазах не было ни смущения, ни замешательства. Она просто глядела так какое-то мгновение, а потом снова вернулась к тому, что читала. Похоже было, будто она проникла в банк его памяти за недостающей информацией и, взяв то, что ей нужно, снова отсоединилась. Слегка выбитый из колеи, Тони откашлялся.
– Четыре разных случая нападения и изнасилования. Ваши комментарии?
Для этой группы уже прошли времена неловкого молчания и желания вежливо пропускать вперед других. Теперь, как уже бывало не раз, сразу же заговорил Леон Джексон:
– На мой взгляд, главное тут в выборе жертв. Я читал где-то, что серийные насильники, как правило, выбирают жертв внутри своей возрастной группы, а всем этим женщинам от двадцати до тридцати лет. Кроме того, все они – коротко стриженные блондинки, склонные к полноте и делавшие все, чтобы не расплыться. Две из них бегали по утрам, одна играла в хоккей, одна увлекалась греблей. Все они занимались спортом в местах, где искавшему жертву извращенцу было легко за ними наблюдать, не привлекая внимания.
– Спасибо, Леон. Еще комментарии? Саймон, отчаянный спорщик, тут,же ринулся в бой, его шотландский акцент и привычка глядеть исподлобья добавляли ему агрессивности.
– На это можно возразить, что женщины, увлекающиеся такими видами спорта, заранее уверены, что с ними никогда ничего не случится, и поэтому не боятся в одиночку появляться в самых безлюдных местах. В нашем случае запросто могло быть двое, трое или даже четверо нападавших. А если так, подключать специалиста будет лишь пустой тратой времени.
Шэз покачала головой.
– Это не случайные жертвы, – уверенно сказала она. – Ты читал их показания: каждый раз нападавший завязывал им глаза. Все четверо утверждают, что он не переставая осыпал их оскорблениями. Это не может быть простым совпадением.
Саймон не думал так легко сдаваться.
– Не говори ерунды, Шэз, – возразил он, – всякий импотент, прибегающий к насилию, чтобы у него что-то получилось, обязательно станет подогревать себя руганью. А что касается завязанных глаз, то тут уж вовсе нельзя усматривать ничего общего, ну разве что в первом и третьем случаях насильник воспользовался собственной головной повязкой жертвы. А во втором случае, – он помахал листками, – преступник натянул ей на лицо футболку и завязал в узел. В четвертом случае у него был с собой скотч, который он и обмотал вокруг головы. Все время по-разному.
Он откинулся на спинку стула, добродушно усмехаясь, что никак не соответствовало сокрушительной силе его аргументов.
Тони улыбнулся;
– Отличный переход к тому, о чем я сегодня как раз собирался говорить. Спасибо, Саймон. Сегодня мне предстоит раздать вам ваши первые задания, а в качестве вступления я предложу вам краткое руководство для начинающих: отличие почерка от МО. Кто-нибудь из вас знает, о чем речь?
Кэй Хэллам, вторая женщина в группе, оторвав локоть на несколько дюймов от стола, вопросительно взглянула на Тони. Он кивнул. Кэй аккуратно заправила за уши светло-каштановые волосы – жест, который, как он уже раньше отметил про себя, был для нее главным способом выглядеть женственной и ранимой и тем самым избегать критики, в особенности когда она собиралась высказать нечто непререкаемое.
– МО – это динамика, тогда как почерк – статика, – сказала она.
– Да, в каком-то смысле, – сказал Тони. – Но такое определение, пожалуй, слишком техническое для наших повседневных штудий, – улыбнувшись, добавил он, указав пальцем поочередно на каждого из пяти остальных членов группы. Отодвинув свой стул, он встал и, продолжая говорить, принялся расхаживать по комнате. – МО – первые буквы латинского выражения modus operandi. Способ действия. Когда речь идет о криминалистике, под modus operandi понимают последовательность действий, которые совершает преступник, чтобы достичь своей цели, иначе говоря, совершая преступление. На заре психологического портрета полицейские и в значительной мере психологи слишком примитизировали образ маньяка. По их мнению, это был человек, который всякий раз проделывал одни и те же действия примерно с одинаковым результатом. Ну разве что они учитывали возможность возрастания жестокости его действий, скажем, начав с нападения на проститутку, он потом молотком выбивает женщине мозги.
С приобретением опыта мы поняли, что не только сами способны учиться на своих ошибках. Нам попадались люди, обладавшие достаточным интеллектом и воображением, чтобы делать то же самое. Это означало, что нам нужно прочно уяснить себе: modus operandi – это то, что от одного преступления к другому может резко меняться, если преступнику тот или иной способ действия вдруг покажется недостаточно эффективным. Он начинает приспосабливаться. В первый раз он мог, к примеру, задушить свою жертву, но ему, возможно, показалось, что это заняло слишком много времени, или произвело много шума, или слишком напугало его, заставило скорее испытать стресс, чем удовольствие. И вот в следующий раз он пробивает голову жертвы ломом. Слишком грязно. Тогда в третий раз он приканчивает ее ножом. И следствие приписывает все три случая разным людям, потому что МО так сильно различается.