Злой умысел

Несколько секунд Джеффри прислушивался к тому, что происходит внутри. Потом тихо выдохнул и закрыл дверь на замок.

В надежде как-то усмирить скрученный желудок, Джеффри достал молоко и кашу. Поставив их на стол в зале, он принес распечатки списков работников обеих больниц — Бостонской Мемориальной и Святого Жозефа.

Не отрываясь от еды, он начал просматривать и сравнивать оба списка. Ему было интересно, кто там из врачей пользовался такими привилегиями. На отдельном листке бумаги выстроился у него такой внушительный список фамилий врачей, которые встречались и здесь и там, что ему стало не по себе. В нем оказалось более тридцати врачей. Тридцать четыре — это слишком много, чтобы провести серьезное расследование, тем более в его нынешнем положении. Надо как-то уменьшить список подозреваемых. Но как? Один из вариантов — достать списки из других больниц. Подойдя к телефону, Джеффри набрал номер Святого Жозефа и попросил к телефону Келли.

— Я рада, что ты позвонил, — прощебетала она. — Никак не можешь войти в дом?

— Нет, с этим нет проблем, — ответил Джеффри. — Я звоню, чтобы напомнить тебе о больнице Вэллей.

— Я уже позвонила, — остановила его Келли. — Сначала я даже не знала, к кому обратиться, поэтому позвонила сразу нескольким знакомым, включая Харта. Он такой хороший.

Джеффри рассказал ей о проблеме со списком из тридцати четырех врачей, который получился у него в результате сопоставления распечаток из двух больниц.

— Надеюсь, они позвонят мне сегодня во второй половине дня, — добавила Келли. — Это должно уменьшить твой список. Людей, которые пользуются такими привилегиями в больнице Святого Жозефа, Бостонском Мемориале и Вэллей, должно быть намного меньше.

Джеффри уже собирался повесить трубку, когда вдруг вспомнил, что забыл имя подруги Келли, которая умерла накануне.

— Ее звали Гэйл Шаффер. А почему ты спрашиваешь?

— Как раз сегодня я хочу съездить в морг, где проводится независимая экспертиза, чтобы проверить кое-что насчет Карен Ходжес. Заодно узнаю, можно ли получить какую-нибудь информацию и по Гэйл Шаффер.

— Ты снова меня пугаешь.

— Я сам боюсь не меньше.

Повесив трубку, Джеффри вернулся к остаткам каши. Доев их, от отнес тарелку в раковину и снова вернулся к прерванному занятию. Теперь это были списки медицинского персонала, следовало сравнить их тоже. Задача оказалась даже труднее предыдущей, поскольку список медперсонала был составлен не по алфавиту, как список врачей. В каждой больнице его делали по-своему. В больнице Святого Жозефа он составлялся по отделениям, а в Бостонской Мемориальной — исходя из величины зарплаты, может быть, в связи с тем, что так было удобнее собирать пожертвования в фонд.

Чтобы избежать ошибки, Джеффри пришлось составить оба списка заново, но уже в алфавитном порядку. Дойдя до буквы «Е», он почувствовал, что больше не может. Веки слипались, и пальцы не держали карандаш. Однако первая находка сразу же привела его в чувство. Он обнаружил, что некая Морин Гэллоп значится у него в обоих списках.

Джеффри посмотрел в список больницы Святого Жозефа и узнал, что сейчас она работает в этой больнице уборщицей.

Он протер глаза, еще раз вспомнив о том, как же легко было проникнуть в фармакологическое отделение и спокойно провести там минут десять-пятнадцать. Он внес имя Морин Гэллоп в список врачей, которые пользовались привилегиями в обеих больницах.

Воодушевленный такой неожиданной находкой, Джеффри с новыми силами продолжил свою работу. Буквально уже на следующей букве он наткнулся на другое имя: Трент Хардинг. Взяв в руки список больницы Святого Жозефа, он посмотрел, где тот работал. Отделение медсестер. Джеффри добавил Трента Хардинга к имени Морин Гэллоп.

Удивительно! Он этого не ожидал. Присутствие их имен в том и другом списке казалось Джеффри простым совпадением. Забыв о сне, он продолжал свое кропотливое и утомительное сравнение. Других сведений больше не было. Морин Гэллоп и Трент Хардинг оказались единственными именами, которые встретились ему в обоих списках.

Джеффри так устал, что едва смог доползти до дивана, где сразу же провалился в глубокий сон. Он не пошевелился, когда Далила выбралась из кладовки и, запрыгнув на диван, свернулась клубком рядом с ним.

Что-то понравилось ему в Бостонской городской больнице, потому что, открыв входную дверь, Трент сразу же почувствовал себя как дома. Причину этого он усмотрел в энергично-мужественной атмосфере заведения, расположенного в самом центре города. Здесь не будет такого сюсюканья, как во всех этих роскошных загородных больницах. Он был уверен, что ему не придется стерилизовать спиртом носы и ноздри, выслушивая объяснения, что все это делается для выполнения условий страховки. Здесь он вплотную столкнется с пулевыми и рваными ранами, будет в самой гуще событий и станет иметь дело с последствиями ужасных местных разборок, как и Дон Джонсон в сериале «Майами Вайс».

У дверей отдела кадров он увидел длинную очередь, но это были люди, которые надеялись получить работу на кухне или среди уборщиков. Как медбрата, его сразу же направили в отделение медсестер. Он прекрасно знал, почему. Как и во всех больницах, здесь тоже не хватало медсестер, а то, что он — мужчина, делало его настоящей находкой. В больницах всегда требовалась мужская сила, например, в отделении неотложной медицинской помощи. Но Трент не хотел там работать, ему нужна была операционная.

Заполнив все необходимые документы, он направился на собеседование. И зачем все эти условности? Результат все равно один и тот же. Он сам себя нанимал на эту работу. К тому же Тренту нравилось, что в нем нуждаются, что перед ним заискивают. Когда он был еще ребенком, отец не уставал повторять, какой он никчемный сосунок, особенно после того, как Трент отказался играть в молодежной футбольной лиге, куда отец устроил его на военной базе в Сан-Антонио.

Трент следил за выражением лица женщины, когда она читала в анкете его послужной список. На табличке, прикрепленной к передней части стола, было выгравировано: Миссис ДИАНА МЕКЛЕНБУРГ, Д. М., НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛЕНИЯ МЕДСЕСТЕР.

Опять начальница, черт бы ее побрал, подумал Трент. Он мог поспорить, что она не в состоянии отличить свое анальное отверстие от дырки в стене. По его мнению, все начальники отделения медсестер не превышали одного уровня. Свою должность она, наверное, получила еще тогда, когда для анестезии использовали виски. И с тех пор, может быть, закончила кучу курсов по повышению квалификации. Трент был готов поставить сотню баксов на то, что она не знает разницу между ножницами Майо и зажимом Меценбаума. В операционной от нее наверняка толку как от козла молока.

Он уже предвкушал тот день, когда приступит к исполнению своих обязанностей, превратив жизнь миссис Мекленбург в сплошной ад.

— Мистер Хардинг, — обратилась к нему миссис Мекленбург. Ее длинное лицо наполовину закрывали большие круглые очки, — в анкете вы указали, что до этого работали в четырех бостонских больницах. Это довольно странно.

Трент чуть не зарычал от возмущения. Начальница, видимо, собиралась превратить собеседование в печальную историю. Для нее, разумеется. Хотя он знал, что может сказать ей все, и будет здесь работать, тем не менее Трент решил не рисковать. Он всегда был готов к таким вопросам.

— В каждой больнице мне предлагали различные варианты, например, продолжение образования и повышение по службе, — начал Трент, — но я считал для себя главным углубление опыта. В каждой больнице я провел около года. И теперь единственное, чего мне недостает, так это опыта, который может дать Бостонская городская больница.

— Понятно, — протянула миссис Мекленбург.

Но Трент еще не закончил.

— Я уверен, что здесь могу принести большую пользу. Работы и трудностей я не боюсь. Но одно условие у меня все-таки есть: я хочу быть в операционной.

— Думаю, с этим проблем не будет, — сказала миссис Мекленбург. — Когда вы можете приступить к работе?