Злой умысел

Встав с дивана, Трент прошел на кухню. У него была довольно уютная квартира с одной спальней и двумя ванными комнатами. Он мог позволить себе и более роскошные условия, но здесь его пока все устраивало. Он жил на последнем этаже пятиэтажного здания с тыльной стороны Бекон Хилл. Окна спальни и гостиной смотрели на Гарден-стрит. Кухня и большая ванная окнами выходили на внутренний двор.

Достав из холодильника «Амстел Лайт», Трент откупорил банку и жадно глотнул. Хорошо, что пиво холодное, это его немного остудит, слишком уж он возбужден. Эта серия «Майами Вайс»[21] сильно на него подействовала. Впрочем, как и другие. Даже когда их повторяли, фильм его неизменно возбуждал. После него Тренту всегда хотелось пойти в какой-нибудь бар в поисках неприятностей. Обычно ему легко удавалось найти на Кэмбридж-стрит одну или две тушки, из которых он потом делал отбивные.

Со стороны Трент выглядел как человек, который ищет себе на задницу приключений. Похоже, что пару раз он все-таки их нашел. У Трента было крепкое, мускулистое тело. Ему исполнилось двадцать восемь лет. Свои светлые волосы от стриг так, что сверху голова казалась совершенно плоской. Эта прическа еще называлась бычьей, потому что голова напоминала обрубленный пенек на открытой шее. Глаза его, как ни странно, отличались редкой голубизной. Но из-под левого глаза и до самого уха тянулся страшный шрам — он заработал его, столкнувшись с отбитым горлышком бутылки во время очередной драки в Сан-Диего. Вся драка не заняла и нескольких секунд, но парень, который неожиданно вмешался не на его стороне, успел слегка подправить фотографию Трента. А причиной драки стал длинный язык одного ублюдка, посмевшего сказать, что у него, Трента, довольно сексуальная задница. Трента до сих пор бросало в жар, когда он вспоминал об этом эпизоде. Было бы хоть что-нибудь стоящее, а то какое-то дерьмо, жаба толстопузая!

В спальне Трент поставил пиво на тумбочку рядом с телевизором и взял в руки пистолет сорок пятого калибра. Покидая ВМФ, решил прихватить его в качестве небольшой материальной компенсации за свой труд. Крепко сжав пистолет двумя руками, Трент направил ствол в сторону экрана. Поводив стволом из стороны в сторону, он прицелился в окно.

Как раз напротив, через улицу, какая-то женщина открывала свое окно в спальне.

— Не повезло тебе, малышка. — прошептал Трент. Тщательно прицелившись в верхнюю часть тела женщины, он медленно нажал на спусковой крючок.

Когда сработал ударно-спусковой механизм, Трент крикнул «Паф!» и вскинул пистолет вверх, имитируя выстрел и отдачу. Будь патронник полным, женщина, наверное, уже была бы продырявлена насквозь. Он представил себе, как она медленно падает назад в комнату, в груди у нее, в самом центре, чернеет аккуратная маленькая дырочка, из которой льется бордовая кровь.

Положив пистолет у телевизора, рядом с банкой пива, Трент взял одну из ампул маркаина. Подбросив ее в воздух, он поймал ее другой рукой у себя за спиной, после чего спокойно вернулся на кухню, чтобы достать из тайника все необходимое.

Сначала с полки в одном из настенных шкафов рядом с холодильником следовало убрать чашки и стаканы. Сделав это, он осторожно приподнял фанерную стенку, за которой находился его тайник: небольшое углубление между стенкой шкафа и стеной кухни. Трент достал оттуда ампулу с желтой жидкостью и набор шприцев. Он приобрел эту ампулу у одного колумбийца в Майами. Шприцы для него не были проблемой, так как он работал в больнице. Все это — шприц, ампулу и хранившуюся под кухонной раковиной газовую горелку — Трент принес в спальню.

Дотянувшись до банки с пивом, он сделал еще один жадный глоток. Затем поставил горелку на маленький коврик, который, скатанный, всегда лежал у него под кроватью. Достал из пачки сигарету и закурил. Глубоко затянувшись и помедлив секунду, Трент зажег горелку от сигареты, взял одну из инъекционных игл. Набрав в шприц немного желтоватой жидкости, он докрасна раскалил иглу в пламени горелки. Продолжая держать ее в пламени, прихватил ампулу маркаина и стал нагревать ее верхушку, пока стекло тоже не раскалилось, как и игла. Четким, отработанным движением Трент ввел раскаленную иглу в ампулу через расплавленное стекло и капнул одну каплю желтого раствора. Следующая операция была самой сложной. Она требовала максимальной ловкости и осторожности. Введя раствор, Трент начал вращать ампулу вокруг иглы, поместив ее при этом в пламя. Он продержал ее там лишь несколько секунд, но это оказалось слишком долго и отверстие заплавилось не совсем ровно.

Трент продолжал вращать ампулу даже после того, как вытащил ее из пламени. Он крутил ее до тех пор, пока стекло окончательно не остыло.

— Черт! — Он увидел, что на самом кончике ампулы все-таки осталось небольшое углубление, на первый взгляд практически незаметное, но Трент не мог рисковать. Если кто-нибудь случайно это обнаружит, ампулу выбросят как дефектную, если вообще не заподозрят что-то неладное.

С отвращением Трент швырнул ампулу в ведро. Черт побери, подумал он, беря вторую ампулу, надо попытаться еще раз.

Испортив и эту ампулу, Трент совсем разозлился, но только с четвертой попытки у него получилось все как надо: верхняя часть ампулы с маркаином полностью сохранила первоначальную полукруглую форму.

Поднеся ампулу к свету, Трент стал внимательно ее рассматривать. Идеально, лучше он не сделает. Пожалуй, никогда еще не удавалось так запаять ампулу. Удачное завершение сложного процесса доставило ему немало удовольствия. Еще несколько лет назад, когда он только все задумал, ему требовалось несколько часов, чтобы сделать то, на что сейчас уходили считанные минуты.

Довольный результатом, Трент положил в тайник ампулу с желтой жидкостью, ампулы с маркаином и пистолет. Вернув на место фанерную стенку, он установил в ряд стаканы и чашки на полке.

Взяв ампулу с добавленной желтой жидкостью, он стал яростно ее трясти: жидкость должна хорошо раствориться в маркаине. Трент перевернул ампулу вверх дном, желая убедиться, что она не протекает. Но место введения иглы было плотно запаяно, как он и ожидал. Ампула вновь стала воздухонепроницаемой.

Трент самодовольно усмехнулся, представив, какой эффект она скоро произведет в больнице Святого Жозефа. Вот переполошатся там врачи из высшего звена, так называемая гордая элита! Он посеет среди них панику и страх, отомстив таким образом за все, что приходится от них терпеть.

Трент ненавидел врачей. Они всегда вели себя так, будто знали все на свете и не нуждались ни в чьем совете, а на самом деле многие даже не могли определить разницу между простудой и геморроем. Особенно военно-морские врачи. В большинстве случаев Трент знал по меньшей мере в два раза больше врача, с которым он работал, однако, согласно своему рангу, ему следовало выполнять его идиотские распоряжения. Особенно ненавидел он того старого толстого борова, который поймал его, когда Трент пытался вынести несколько ампул стимулирующего амфетамина. Ну и лицемер! Все знали, что врачи обычно делают с лекарствами и инструментами, зачем было поднимать такой шум? Другой извращенец нажаловался его начальству, что у Трента проявляются явные гомосексуальные наклонности. Эта последняя капля переполнила чашу терпения командования. Трент не стал дожидаться, когда они направят его дело в трибунал и сделают с ним то, что им захочется. Он просто подал в отставку.

Уволился Трент вполне квалифицированным специалистом. С обязанностями санитара или медсестры у него не было никаких проблем. Учитывая повсеместную нехватку младшего медицинского персонала, Трент знал, что всегда найдет работу там, где захочет. В любой больнице его встречали с распростертыми объятиями, тем более, что он хотел работать в операционной. За плечами у него была солидная практика в операционных ВМФ.

Помимо врачей еще одной проблемой для Трента являлись медсестры. Некоторые были ничем не лучше врачей, особенно старшие медсестры, которые всегда пытались научить его тому, что он уже давным-давно знал. И все-таки они раздражали его не так сильно, как эти проклятые врачи. Ведь именно они сговорились выгнать его со службы.