Страница 7 из 17
— Только не подумайте, что я пытаюсь совать нос в ваши дела…
— Все это не так важно, как вам кажется, Майрон. Независимо от того, люблю я его или ненавижу, вам все равно придется его найти.
— Насколько я знаю, у вас имеется постановление суда, запрещающее ему к вам приближаться. Это верно?
Некоторое время она молчала, потом заговорила снова, но не о том, о чем спрашивал ее Майрон.
— Помните, как он вел себя на площадке?
— Как умалишенный. Но лучшего учителя, чем он, у меня, пожалуй, не было.
— И такого настырного и упрямого, не так ли?
— Что верно, то верно, — ответил Майрон. — Он постоянно вдалбливал мне в голову одну простую на первый взгляд мысль: избегать в игре красивости. Между прочим, это давалось мне очень непросто. Как и общение с ним в целом.
— Совершенно верно. А ведь вы были просто знакомый мальчик, который почему-то ему понравился. Теперь представьте, легко ли было мне, его родному ребенку, жить с ним в четырех стенах и ходить в его компании на площадку? Особенно если принять во внимание его сумасшедшую, какую-то болезненную любовь ко мне. Он боялся, что я уйду из дома и брошу его.
— Как мать?
— Да.
— Что ж, — сказал Майрон, — похоже, атмосфера у вас в доме была слегка удушливой.
— Удушающей! Вот какой она была. И не слегка, а по полной программе, — уточнила Брэнда. — Три недели назад наша команда проводила показательную игру в спортивном зале школы «Ист-Ориндж». Надеюсь, знаете, зачем это делается?
— Разумеется…
— Ну так вот: пара старшеклассников из толпы зрителей чересчур возбудились. То ли напились, то ли находились под воздействием наркотиков, то ли просто выпендривались. Точно не знаю. В общем, эти парни вдруг стали выкрикивать в мой адрес различные оскорбления.
— Какого рода?
— Всякие мерзости, ясное дело. Большей частью, по поводу того, что бы они со мной сделали, если бы я оказалась в их власти. И мой отец вскочил с места и бросился на них.
— Не могу его за это винить.
Брэнда покачала головой.
— В таком случае вы точно такой же неандерталец, как мой отец.
— Почему же?
— Мне непонятно, с какой целью, окажись на месте отца, вы полезли бы в драку с этими сосунками. Чтобы защитить мою честь? Но мне, между прочим, двадцать пять лет. Я взрослая женщина и вполне в состоянии за себя постоять, если возникнет такая необходимость. Но на мой взгляд, такой необходимости не было. А все эти рыцарские рассуждения о благородстве в качестве контраргумента и гроша ломаного не стоят.
— Но…
— Никаких «но». Все это пшик, пустое место, напрасная трата сил и времени. Как, между прочим, и то обстоятельство, что вы здесь находитесь. Никогда не считала себя ярой феминисткой, но под всем этим мне видится лишь обыкновенный мужской сексизм.
— Что такое?
— А то, что, будь у меня между ногами пенис, вас бы здесь не было. Если бы меня звали Лерой и мне бы позвонил пару раз какой-то придурок, вряд ли бы вы примчались защищать бедного крошку, не так ли?
Прежде чем ответить, Майрон колебался на секунду дольше, чем нужно.
— Кстати, — успела вставить Брэнда, — сколько раз вы видели, как я играю?
Тот факт, что она неожиданно изменила тему разговора, сбил Майрона с толку.
— Что вы сказали?
— Я три года подряд считалась лучшим игроком студенческой команды. Наша команда выиграла два национальных чемпионата. Нас все время показывали по спортивному каналу, а когда шли финалы НАСС — Национальной ассоциации студенческого спорта, — то и по СБС. Помимо всего прочего, я училась в Рестонском университете, который находится в получасе ходьбы от того места, где вы живете. Так сколько же матчей с моим участием вы видели?
Майрон открыл рот и процедил сквозь зубы:
— Ни одного.
— Вот в это верю. Какой интерес смотреть, как играют какие-то соплячки. Пустая трата времени, не так ли?
— Да не в этом дело. Просто я давно уже почти не смотрю спортивные передачи и не хожу на стадион. — Надо сказать, оправдание получилось не из лучших, и он знал об этом.
Она покачала головой и снова замкнулась в молчании.
— Брэнда…
— Забудьте о том, что я сейчас наговорила. С моей стороны было как минимум глупо поднимать этот вопрос.
Ее тон к продолжению беседы явно не располагал. Майрон хотел сказать что-либо в свою защиту, но ничего путного ему в голову не приходило. Тогда он тоже решил хранить молчание. Надо сказать, что подобный вариант разрешения проблем он в последнее время выбирал все чаще.
— Теперь поверните направо, — через некоторое время сказала Брэнда.
— Так что же произошло потом? — спросил Майрон.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Ну… с теми панками, которые обзывали вас нехорошими словами. Что случилось после того, как ваш отец набросился на них?
— По счастью, вмешались сотрудники службы безопасности и пресекли драку в зародыше. Они просто выбросили парней из спортивного зала. Кстати, и папашу тоже.
— Не очень понимаю, зачем вы вообще коснулись этой истории, если все завершилось более-менее благополучно…
— На самом деле инцидент на этом не закончился. — Брэнда рассматривала собственные руки, словно собираясь с духом, потом подняла голову и продолжила: — Спустя три дня обоих парней — Клэя Джексона и Артура Харриса — обнаружили на крыше многоквартирного дома. Кто-то связал их и перерезал им ахиллесовы сухожилия садовым секатором.
Майрон почувствовал как от щек отхлынула кровь, а под солнечным сплетением образовалась противная сосущая пустота.
— Вы считаете, это сделал ваш отец?
Брэнда кивнула.
— Отец откалывал подобные штучки, сколько я себя помню, но прежде не заходил так далеко. Как бы то ни было, он никогда не спускал людям, которые хотели меня обидеть. Когда я была маленькой девочкой, лишенной матери, такого рода опека с его стороны меня даже радовала. Но я уже давно не маленькая девочка — вот в чем дело.
Майрон опустил руку и коснулся собственной лодыжки. Подумать только, этот псих перерезал парням ахиллесовы сухожилия секатором! Но хотя слова Брэнды поразили его, он приложил максимум усилий, чтобы ничем не выдать своих чувств.
— Полиция, конечно же, стала подозревать Хораса?
— Совершенно верно.
— Почему в таком случае его не арестовали?
— Улик оказалось недостаточно.
— Но разве жертвы не могли опознать его?
Брэнда отвернулась и посмотрела в окно.
— Похоже, они были слишком напуганы и хранили по этому поводу молчание. — Она ткнула пальцем вправо: — Припаркуйтесь здесь, пожалуйста.
Майрон подкатил к тротуару и остановил машину. По улице прохаживалось довольно много людей, и некоторые из них смотрели на него так, как будто никогда в жизни не видели белого. Ничего удивительного: в этом квартале могло быть и такое. Майрон изобразил на лице спокойное доброжелательное выражение и даже кивнул тем, кто на него глазел.
Желтая машина, фактически мегафон на колесах, проехала мимо на малой скорости, изрыгая из своих недр оглушительные звуки рэпа. Особенно усердствовали басы. Майрон даже ощутил грудью легкую вибрацию. Слов он не разобрал, но в голосах исполнителей проступала злоба, в этом не могло быть никаких сомнений.
Брэнда подвела Майрона к подъезду. На ступенях лежали в позах тяжелораненых двое мужчин. Брэнда не моргнув глазом переступила через них и поднялась к двери. Майрон последовал за ней. Неожиданно ему пришло на ум, что он никогда здесь не бывал. Его взаимоотношения с Хорасом Слотером ограничивались только баскетболом. Обычно они встречались на уличной баскетбольной площадке или в спортивных залах. Иногда заглядывали после игры в пиццерию. Но в гости к Хорасу он никогда не заходил, как и Хорас к нему.
Привратника у подъезда, разумеется, не оказалось, как не оказалось на двери и кодового замка или иной простейшей охранной системы. В коридоре царил мрак, однако не настолько непроглядный, чтобы нельзя было заметить лохмотья отслоившейся краски, наводившие на мысль о том, что стены здесь больны псориазом. Большинство висевших в коридоре почтовых ящиков демонстрировали отсутствие дверец. Воздух отличался почти материальной плотностью и тяжестью, и Майрон шел за Брэндой, словно раздвигая грудью стеклярусные шторы.