Страница 24 из 46
Она плотнее стягивает свой хвост, и скрещивает ноги, прислоняясь к сушке. Я прислоняюсь к двери прачечной, встаю в такую же позицию и смотрю в низ, ожидая ее реакции. Я не знаю, чего я жду от нее сейчас. Я просто хочу, чтобы она заговорила со мной.
Она стряхивает снег со своей рубашки. На ней рубашка Avett, которую я купил ей два месяца назад на концерте. Тогда было лучшее наше время, я бы никогда не поверил, что мы дойдем до такого, как сейчас.
Я сдался первый, и заговорил. —Ты знаешь, что в молчанку играют только пятилетние дети. И ты еще считаешь, что это я не зрелый.
Она поднимает свои брови и смеется. —Серьезно? Ты заперся в прачечной. Кто тут не зрелый?
Она снова пытается обойти меня, но я все еще не даю ей прохода. Она прижалась ко мне в плотную, и тянет меня за руку, чтобы сдвинуть с места. Я борюсь с собой, чтобы не обнять ее. Мы почти стоим лицом к лицу, когда она сдалась. Она в не скольких дюймах от меня, смотрит в пол, и ждет когда я уйду с ее дороги. Она сомневается в моих чувствах к ней, но она не может сомневаться в сексуальном притяжении, возникающем между нами. Я взял ее за щеку, и подтянул к своему лицу.
—Лейк,—сказал я. —Мне не жаль, за то, что я сделал с твоей машиной. Я в отчаянье. Я сделаю все что угодно в такой ситуации, что бы быть с тобой. Я скучаю по тебе.
Она отвела взгляд, другой рукой я беру ее за лицо, и силой заставляю ее посмотреть мне в глаза. Она пытается убрать мои руки, но я не позволяю. Напряжение между нами растет. Я уверен, она хочет ненавидеть меня сейчас, но она слишком сильно любит меня. Я вижу смятение в ее глазах. Она не может решить ударить меня или поцеловать.
Я решил рискнуть, пока она так слаба, и нагнулся, чтобы прикоснуться своими губами к ее. Она вдавила свои руки мне в грудь, пытаясь нанести удар, но не отвернула лицо. Вместо того, чтобы почтить ее просьбу о 'пространстве,' я склоняюсь и целую ее. Ее давление ослабло, и она опустила руки, уступая, позволив поцеловать ее.
Я положил обнял ее голову своим руками, и начал медленно двигать своими губами в такт с ее. Наш поцелуй сейчас другой. Вместо того, чтобы отступить, мы продолжали целоваться, останавливаясь на пару секунд, чтобы взглянуть друг на друга. Как будто, ни один из нас не верит, что это происходит. Как будто, поцелуй - это последнее, что может забрать сомнения в ее голове, поэтому я вкладывал в него все эмоции. Теперь, когда она в моих руках, я боюсь ее отпускать. Я сделал шаг вперед, она назад, пока мы не уперлись в сушку. Эта ситуация на помнила мне, как мы были в последний раз в прачечной, больше года назад.
Это было на следующий день, после ее поцелуя с Хави в клубе N9NE. Тот момент, когда я обошел его пикап, и увидел как он ее целует, я почувствовал страшную боль в сочетании с ревностью, которую я никогда не ощущал. Тот факт, что я учитель, а он ученик, не тревожил меня, когда я отрывал его от нее. Я не знаю, что могло бы случиться, если бы Гевин не показался в тот момент.
На следующий день после драки, когда я узнал от Лейк как все было на самом деле, я чувствовал себя полным идиотом, потому что я поверил, что она могла поцеловать его в ответ. Я знал что она лучше, и мне было противно за себя, что я мог так подумать о ней. Было трудно продолжать игру, будто я предпочитаю карьеру а не ее, но на тот момент так было лучше для всех. В ту ночь, в прачечной, я чуть не испортил все самое лучшее, что когда-либо случалось со мной.
Я пытаюсь выбросить свой страх, что могу потерять ее снова, и продолжаю ее целовать. Она обвивает руками мою шею, посылая мурашки по всему моему телу. Когда она проводит своими руками по моим волосам, это доводит меня до края. Я поднимаю ее за талию и сажу на сушку. Это самые лучшие поцелуи, из всех, что у нас были. Я засовываю свои руки под ее одежду, и подтягиваю ее к краю сушилки так, что она обхватывает меня за талию своими ногами. Как только мои губи доходят до ее уха, она отпихивает меня руками в грудь.
—Эх…хм,—говорит моя бабушка, грубо прерывая один из лучших моментов в моей жизни.
Лейк моментально спрыгивает с сушки, и я отступаю на шаг. Бабушка стоит в проходе, скрестив руки на груди, и впивается в нас взглядом. Лейк поправляет свою рубашку и смотрит в пол.
—Ну, это приятно видеть что вы вместе,—говорит моя бабушка, смотря на меня разочарованно. —Ужин готов, когда у вас появится время, присоединяйтесь. Она развернулась и ушла.
Как только она вышла, я развернулся к Лейк и обнял ее. —Малыш, я так сильно по тебе скучал.
—Прекрати,—отпихивает она меня. —Просто прекрати.
Ее внезапная враждебность … запутала меня. —Что ты имеешь в виду? Лейк, ты только что целовалась со мной.
Она взволновано смотрит на меня. Она выглядит так, как будто разочаровалась в себе. —Я думаю, это был момент слабости,—говорит она насмешливым тоном.
Я понимаю ее фразу, и думаю, что заслужил это.
—Лейк, прекрати поступать с собой так. Я знаю, что ты меня любишь.
Она вздыхает, как будто она что-то безуспешно объясняет ребенку. —Уилл, я не борюсь между да и нет. Я тебя люблю. Так или иначе, ты тоже меня любишь,—она возвращается в гостиную, оставляя меня одного в прачечной.
Я ударяю в стену, раздраженный тем, что только что между нами произошло. Пару минут назад, я думал, что достучался до нее. Я не знаю, как долго я смогу все это терпеть. Она выводит меня из себя.
•••
—Это жаркое, просто восхитительно, Сара,—сказала Лейк моей бабушке. —Вы должны, дать мне рецепт.
Я беру миску с картошкой, и молча накладываю себе, слушая как Лейк любезно общается с моей бабушкой. У меня нет аппетита, но я все равно наложил себе еды. Я знаю свою бабушку, если я не буду есть она обидится. Я кладу ложку картошки себе, а затем Лейк поверх ее жаркого. Она сидит рядом со мной, делая вид что все в порядке, сверля глазами ту кучу, что я ей наложил. Я не знаю, она надела эту маску счастья, ради моих дедушки и бабушки, или ради Кела и Колдера. Наверное, ради все их.
—Лейкен, а ты знала что раньше Великий Пауль, участвовал в группе?—сказал Кел.
—Нет, не знала. Ты только что назвал его Великий Пауль?—сказала Лейк.
—Да. Это я придумал ему новое имя.
—Мне нравится,—говорит дедушка. —А я могу называть тебя, Великий Кел?
Кел улыбнулся и кивнул ему.
—Уилл, ты будешь звать меня Великий Колдер?—спросил Колдер.
—В чем вопрос, Великий Колдер.
—Как называлась ваша группа, Великий Пауль?—спросила Лейк.
Это просто страшно, как она легко притворяется. Я сделал маленькую заметку себе, запомнить это на будущее, чтобы воспользоваться этим.
—Ну, я вообще-то был в нескольких,—ответил он. —Когда я был молод это было как хобби, я играл на гитаре.
—Это круто,—говорит она. —Кел всегда хотел научиться играть на гитаре. Я думала о том, чтобы отдать его на какие-нибудь уроки игры на гитаре,—она вытирает рот салфеткой и делает глоток воды.
—Зачем? Пусть Уилл научит его,—говорит дедушка.
Лейк разворачивается и смотрит на меня. —Я не была уведомлена, что Уилл умеет играть на гитаре,—говорит она обвиняющем тоном голоса.
Мне кажется я не делился с ней этим. Это не то, чтобы я скрывал от нее, я просто не играл уже несколько лет. Конечно, она думает, что это еще один секрет, который я скрывал от нее.
—Ты никогда не играл для нее?—спросил он меня.
Я кивнул. —У меня нет своей гитары.
Лейк все еще смотрит на меня. —Это очень интересно, Уилл,—сказала она с сарказмом. —Видимо, я много чего о тебе не знаю.
Я смотрю прямо в ее лицо. —Вообще-то, детка … ты почти все знаешь обо мне.
Она покачала головой, поставила локти на стол и коситься на меня, фальшиво улыбаясь. Во мне реально начинает возрастать ненависть.
—Нет, дорогой! Я не думаю, что знаю о тебе все. Она говорит это таким тоном, который я могу определить только, как ложный восторг.
—Я не знала, что ты играешь на гитаре. А так же я не знала, что у тебя появился сосед. По сути, этот "Риз" занимал большую часть твоей жизни, но ты никогда о нем и не вспоминал … как и о других "старых друзьях", о которых я недавно узнала.