Страница 66 из 148
— Точно сказать не могу, — мрачно буркнул Ник. — Что-то вроде ста пятидесяти тысяч. Может, немного больше.
Генри захлопал глазами, словно с ним приключился нервный тик или он опасался расплакаться.
Ему безумно хотелось признаться во всем жене, но не только затем, чтобы получить поддержку и совет, нет! Для Генри была невыносима необходимость скрывать от Маффи правду. Однако было сложно представить, как выложить начистоту ужасные новости о долгах и грозящем банкротстве. До этого момента Генри полагал, что сможет выкрутиться, найдет какие-то иные источники дохода и разберется с кредиторами. Но коровье бешенство, поразившее Англию, и неурожай вследствие холодного лета только усугубляли ситуацию. Генри вкладывал деньги, которые занимал у банков, но снова терял, не приобретая ничего взамен. Если бы Маффи знала, в какую пропасть катится их семья, смогла бы она простить Генри за его авантюру с фермой? Она даже не знала о займах и кредитах!
— Неужели ничего нельзя сделать? Подскажи мне решение, Ник! — взмолился Генри. — Ты же говорил, что ситуация «почти» безвыходная. Значит, выход есть? — Он вскочил и начал ходить взад-вперед. В кабинете было очень жарко — работал обогреватель, но Генри даже не замечал, что воздух раскалился, словно в печи. — Может, в этом году будет хороший урожай, и мне удастся немного уменьшить долг и получить отсрочку?
Ник неуверенно пожал плечами.
— Расскажешь обо всем Маффи?
— Нет! Ни в коем случае. — Генри замахал руками. — Она не должна ни о чем знать!
— Тогда вот что… — Ник начал собирать со стола бумаги и складывать их в толстый портфель. — Возможно, мне удастся выторговать для тебя отсрочку в налоговом департаменте. Но с банком все обстоит куда сложнее. Тебе придется сделать им встречное предложение, которое их заинтересует. План выплат, который ты потянешь, вот о чем я говорю. И с сегодняшнего дня тебе придется экономить каждый пенс.
Ник встал.
— Ладно, как скажешь, — послушно закивал Генри, похлопывая друга по плечу. — Поговори с Джонни Таксманом, а я займусь банком. Уверен, мы что-нибудь придумаем.
Ник попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривоватой. Он хотел бы разделять энтузиазм Генри, но видел проблему как финансист, а не как восхищенный мечтатель. Ник знал, что долги никогда не списываются и не исчезают сами собой, как бы сильно ни хотели того должники. Но объяснять это Генри Аркеллу было все равно что пытаться объяснить четырехлетке, что Санта-Клауса не существует. Генри даже не рассматривал возможность, что его замок и ферма могут быть отняты за долги.
— Ни словечка Маффи, хорошо? — прошептал Генри, открывая дверь офиса перед Николасом.
Прежде чем Ник успел ответить, появилась Маффи. Похоже, она шла из кухни — на ней был фартук, в руках — блюдо с ароматными ячменными лепешками. Вид у нее был крайне довольный.
— Может, по чашечке чаю? — спросила она, подмигнув мужчинам. — Смотрите, какие лепешки! Мадлен и я их только что испекли. Совершенно новый рецепт.
Маффи водрузила блюдо с выпечкой на стол и махнула рукой, приглашая Генри и Ника. Те, неловко помявшись, двинулись к столу.
Глядя на Маффи, ее почти девичье лицо без следа косметики, светлые мягкие волосы, нежную, какую-то наивную улыбку, Николас вполне понимал, почему Генри не готов рассказать ей о финансовых трудностях. Вера Маффи в мужа была слепой и безоговорочной, и Генри не смел ее разочаровывать.
Мысленно Ник взмолился, чтобы надежды Генри на благополучный исход дела сбылись.
— Боже, какой аромат! — воскликнул Генри, хватая жену за талию и притягивая к себе. Он сиял от гордости, словно сам лично испек гору лепешек. — Ник, моя жена просто волшебница. Оставайся на чай, хорошо?
— Боюсь, мне пора бежать, — пробормотал Ник. — Я угощусь одной лепешкой и побегу. — Он достал из кармана ключи от машины. — У меня дела в Лондоне. Целая куча. — Он многозначительно глянул на Генри.
— Жаль, жаль, — вздохнул тот. — Что ж, тогда бери лепешку порумяней и можешь ехать. — Едва Маффи исчезла на кухне, Генри зашептал: — Спасибо за все, дружище. Поговорим на следующей неделе.
— Ладно. А ты здесь не унывай. Тебе понадобятся душевные силы. — Ник похлопал друга по плечу. — Можешь сыграть в лотерею. Вдруг тебе повезет выиграть миллион? Купи себе билетик.
Жестом фокусника Генри достал из кармана розовую карточку и протянул другу.
— Гляди, у меня уже есть один.
Ник схватился за голову.
— Я же пошутил!
— Я тоже. Это просто открытка от брата, — вздохнул Генри. — Дорого бы я дал, чтобы это был выигрышный билет.
— Не отчаивайся, — вяло сказал Ник.
Генри ничего не ответил.
Глава 27
Спустя две недели со встречи Генри с Ником Сиена сидела на балконе, посасывая через трубочку свежевыжатый апельсиновый сок. Стояло субботнее утро. Отдыхающие уже шли на белый песчаный пляж, хотя часы показывали всего половину десятого. Во всем было виновато яркое февральское солнце.
Молодежь каталась на роликах, их колени и локти выглядели забавно гипертрофированными в накладках из толстого спандекса. Семьи прогуливались вдоль пляжа, кто-то катался на водных мотоциклах, спортивные парни парами бегали по аллеям, у некоторых на ногах были утяжелители.
Синее калифорнийское небо было совершенно безоблачным. Нью-Йорк, с его пронизывающим ветром и слякотью, казалось, находился на другом конце света.
Сиена остановилась в «Шаттерс», одном из самых старых и дорогих отелей, что располагались на берегу океана. Когда-то, много лет назад, Дьюк брал внучку на пляж, где они катались на водяном банане, а затем ели сладкую вату и леденцы, что продавались у самого берега.
Сиена приехала в Калифорнию на второй тур проб, которые устраивали продюсеры «Блудной дочери», низкобюджетного фильма в стиле арт-хаус. Сиена рассчитывала получить главную женскую роль. Это был первый серьезный проект, для которого Сиену не просили раздеваться или играть саму себя. Она с легкостью прошла первые пробы, но продюсеры колебались между ней и еще одной девушкой.
Этим утром Сиене сообщили, что вопрос с ролью вот-вот решится. Она была в волнении. После утомительных новогодних фотосессий, после ужасной встречи с Максом (забыть которую она старалась, но не могла) Сиена чувствовала себя наконец счастливой. К радости Марши, ей предложили стать лицом известной косметической фирмы, которая запускала в продажу новую линию — «Мажинель». Следующая фотосессия планировалась только в конце месяца, в Нью-Йорке, поэтому еще какое-то время можно было наслаждаться отдыхом, валяться на солнышке и ни о чем не думать.
Сиена прикидывала, как лучше провести выдавшийся отдых. Прокатиться до Санта-Барбары? Остаться в «Шаттерс»?
— Еще кофе, мисс Макмаон?
Хорошенькая служанка, явная латиноамериканка, поставила на стол тарелочку с ароматным бразильским тостом, посыпанным свежим базиликом. Сиена вдохнула чудесный запах и улыбнулась. День выдался совершенно роскошный.
— Да, пожалуй, еще кофе не помешает, — лениво промурлыкала Сиена, откидываясь в плетеном кресле и подставляя лицо теплому солнцу.
Сиена давно не бывала в Калифорнии. Она боялась встретиться с Хантером или кем-нибудь из своей семьи, а потому избегала появляться в Лос-Анджелесе или окрестностях. Но теперь, вернувшись в родной штат, она радовалась, что сделала это. Возможно, ее приподнятое настроение было связано с удачно прошедшими пробами, а может — с долгожданным отпуском, полным блаженного безделья. Только в самолете Сиена осознала, что не бывала в Калифорнии с момента последних школьных каникул. А значит, прошло около трех лет.
Как она изменилась с тех пор! Нерешительная, подавленная властным отцом девчушка уступила место уверенной в себе молодой женщине, перед которой открываются любые двери. Всемирно известная модель, начинающая актриса.
Сиена даже поежилась от удовольствия и зажмурила глаза, словно кошка. Затем она вспомнила о чудесных тостах, что благоухали на тарелке, открыла глаза и увидела идущую к ней Маршу. На ее агенте был теплый черный костюм, который она надела, очевидно, еще в Нью-Йорке, и черные очки от «Гуччи». Вид у Марши был взволнованный.