Страница 48 из 71
— Ты действительно веришь в меня?
— Я говорю с женщиной, которая вытащила меня с того света.
— Тебе было страшно?
— Нет. Мне казалось, что я всплываю к потолку, и все, что я мог видеть, сконцентрировалось в тебе — Ты стоишь за этой зеленой занавеской и говоришь, что я не должен покидать тебя. — Он слегка улыбнулся. — Ты была ужасно сосредоточена на этой мысли, и я слышал только твой голос.
— О нет! — Его откровенность глубоко тронула Карлу. — Давай сделаем так: живи для меня.
Он обнял ее рукой за шею.
— Я тогда почти сдался.
— Нет. — Она опустилась на колени и кончиками пальцев прикрыла ему губы. — Никогда больше так не делай!
Марк покачал головой и усмехнулся.
— Радость моя, даже если ты решишь никогда больше не петь, одного человека твой голос уже спас.
— Прекрати, от твоих слов я слабею и мне хочется опять заняться любовью.
— Черт побери! — Марк погладил ее бока. — Я уж решил, что ты никогда не попросишь.
— Но прошел всего час!
Марк со смехом опрокинул Карлу на спину.
— На это я могу дать два ответа, женщина.
— «Заткнись» и «начнем»?
— Нет... — Голос Уайтхеда задрожал от наслаждения, когда он склонился к ее губам. — «Час — это почти вечность» и «Спасибо, что надела юбку».
С этого дня Карла почувствовала себя легкой, словно воздушный шарик; бремя вины исчезло, как по волшебству.
Позже они отправились в маленький итальянский ресторанчик.
Возвращаясь в свой трейлер, они веселились как дети.
— Надеюсь, на этот раз никто не наломал там дров, — заявила Карла. — Сегодня мы в первый раз ушли вместе, после того...
— Все будет хорошо, — перебил ее Марк. Однако мысли его текли по тому же руслу. — Давай я войду первым.
— У меня все время такое чувство, что за нами следят.
— Может, это Джулия охотится за моим телом. — Марк улыбнулся слегка, но так чувственно, что у Карлы сразу ослабели колени.
— Какой ты догадливый.
Марк пошел быстрее. Он шел так быстро, что Карла сначала ускорила шаг, а потом побежала, чтобы не отстать.
— Ну, что там?
— Пока ничего серьезного.
Это было начало одной из самых счастливых недель в жизни Карлы. На следующее утро Марк вывел мотоцикл из небольшого отсека в задней части трейлера. Увидев машину, Карла заявила:
— Ни за что снова не сяду на эту штуку! У меня еще с прошлого раза болячки не зажили.
— Проверь тормоза сама. Они в полном порядке.
— Ни за что и никогда!
— Ладно. — Марк пожал плечами. — Только страшно жаль. — В его глазах промелькнула усмешка, спустившаяся в уголки рта.
Карла помолчала пару секунд, но не смогла устоять перед искушением.
— А почему жаль?
— Да здесь, оказывается, есть потрясающий музыкальный магазин.
— О!
— Только до него двадцать миль. — Он внимательно поглядел на нее. — Я слышал, у них прекрасный выбор гитар.
— Уайтхед, это же восхитительно!
— Да, конечно. — Наблюдая за внутренней борьбой Карлы, он едва не рассмеялся. — К сожалению, автобусы туда не ходят.
— А ты проверил тормоза?
— Посмотри сама.
Она подошла, влезла на сиденье и нажала на тормоз.
— Ладно, но если я упаду, то ты уже никогда не затащишь меня на эту гадость.
— Нет проблем. — Он жестом велел ей сесть сзади и подал шлем.
Когда они вернулись в Джанипер Фоллс, уже темнело. Карла перепробовала все гитары и в конце концов влюбилась в полуакустическую с шестью струнами. Владелец магазина снабдил ее соответствующими инструкциями и упаковал инструмент.
— Не могу дождаться, когда вытащу ее... — Она соскользнула с мотоцикла, вынула гитару из коробки, села на ступеньки и стала настраивать. Тем временем Марк повел мотоцикл в ангар.
— В тот вечер ты пела песню. Ты действительно сама ее написала?
— Да, очень давно.
— Женщина за соседним столиком тогда чуть не заплакала.
— Я запела блюз, потому что ты слишком много внимания уделял пиранье и мне было грустно.
Марк улыбался; ее пальцы тихо перебирали струны. — Да, я отдала пиранье проявить наши пленки. — Она сморщилась. — Я не хочу видеть ее, но и не хочу, чтобы ты шел туда один. Она может затащить тебя под прилавок. Мы пойдем туда завтра вместе.
— А стихи ты тоже пишешь сама?
— Угу. Может, когда-нибудь я напишу стихи и для тебя.
— Сделай это сейчас! Она покачала головой.
— Тут уж когда приходит, тогда и приходит. Марк подумал, что, если Карла напишет эти стихи после того, как все раскроется, они будут состоять только из одной строчки: «Я ненавижу тебя, негодяй!»
— Ты знаешь, временами у меня опять возникает ощущение, что за нами следят, — сказала Карла, когда они пробирались между деревьями.
— Может, браконьеры, — ответил Марк. — Ты помнишь то укрытие, где мы прятались?
— Интересно, чьи там могли быть вещи? Он пожал плечами.
— Кому бы они ни принадлежали, этот человек, должно быть, пережидал грозу в другом месте.
— К счастью для нас.
Она даже не догадывалась, как велико было это счастье.
В конце недели, когда жара стала ослабевать, Карла сидела на ступеньках трейлера и писала дневник. Вокруг наружного фонаря вились мотыльки; где-то в траве пели цикады. Она писала быстро, распираемая эмоциями, все свои записи она могла бы за один день перевести в стихи.
— Ты пишешь историю своей жизни, моя радость? — Карла вздрогнула, когда Марк подошел к ней. Его улыбка была полна тепла, и внутри у нее все откликнулось на его призыв.
— Это просто мой дневник. Я записываю в него события каждого дня.
— А я там есть? Карла засмеялась.
— Может быть.
Марк снял пиджак и накинул Карле на плечи. Ее тут же согрели тепло и мужской запах.
Он сел рядом на широкую ступеньку и обнял ее за плечи.
— Я хочу тебе кое в чем признаться, — сказала она. Он не упоминал об их прошлом. С момента, когда они стали близки, прошлое потеряло свое значение.
— Давай. — Он напрягся, словно вез телегу с грузом.
— Те деньги...
— Угу?
— Я не представляю, где ты их взял. Я просто повторила тебе, что ты сказал мне по телефону, потому что подумала: а вдруг это тебе поможет и ты вспомнишь.
— Я... — У него словно гора свалилась с плеч.
— Ты рад? — Карла захлопнула дневник и убрала в застегивающийся на пуговицу карман его пиджака. Улыбаясь, она положила голову ему на плечо; при этом на щеке обозначилась ямочка. — Я ненавижу тебя.
— И как же сильно ты меня ненавидишь? Медленно, неотступно его пальцы двигались
под юбку.
— Я вообще не могу говорить, когда ты этим занимаешься.
— Я жду ответа.
Ночной ветерок распушил ее локоны по его плечу, волшебные пальцы продолжали скользить вверх.
— Нет. — Она потянулась, чтобы засунуть руки в рукава пиджака. Ее реакция на его прикосновения была однозначна. Хриплым шепотом она спросила: — Так ты ждешь ответа?
— Да. — И загадочная, чувственная улыбка опять появилась у него на губах.
Карла намеренно медленно повернулась к нему. Ее руки скользнули по твердым бедрам Уайтхеда, обвились вокруг его шеи и нежно подергали волосы на затылке.
— Ну, может, и не ненавижу...
— Вот как? — отозвался Марк. Глаза его блестели в лунном свете, темные волнистые волосы шевелились от ветерка.
— Я люблю тебя, и это слишком хорошо.
— Я знаю, моя радость. — Марк зарылся лицом в волосы Карлы; свежий вечерний воздух смешивался с ароматом тропических цветов. — Я чувствую то же самое.
Но пока Карла обнимала его, Марка не отпускала внутренняя боль, потому что любая минута могла стать последней. Ему стало совсем тошно, когда Карла спросила:
— Помнишь, ты интересовался, не беременна ли я... Как бы ты отнесся к тому, что я жду ребенка?
Он помолчал, подыскивая слова, похожие на правду.
— Думаю, — что нам стоит пока побыть вдвоем.