Страница 26 из 51
— Да, Марлоу... Скажите, что вы о нем думаете?
Кларисса не понимала, какую игру ведет этот человек, но ей все это совсем не нравилось. Однако ей понадобился только один миг, чтобы отказаться от нахлынувшего желания побить негодяя тем, что у нее было в руках. Она в последний раз обтерла кисть о блузу, прежде чем опустить ее в банку с терпентином.
— Я не думаю о Марлоу, — ответила она ровным голосом, поворачивая лицо к Петтибоуну. — Он один из вас. Это все, что мне нужно знать.
Петтибоун еще раз взглянул на холст.
— Я глубоко огорчен. Узнав о неудачном падении Сен-Мишеля, я настаивал, чтобы мы отказались от этого плана. Но Марлоу... ну, он убедил наших начальников, что вы и ваша мать — наша последняя надежда.
— Моя мама? — спросила Кларисса, стараясь справиться со своим дыханием. — Что вы хотите этим сказать?
У Петтибоуна вытянулось лицо.
— Вы не знаете? Именно Марлоу предложил использовать ее, чтобы гарантировать ваше сотрудничество.
Кларисса резко повернулась к нему спиной и схватилась за кисть.
— Нет, я не знала этого — до сей минуты.
— Я, должно быть, расстроил вас. Простите, — вкрадчивым голосом продолжил Петтибоун. — Но я именно поэтому спросил вас о Марлоу. Видите ли, я не вполне доверяю этому человеку.
Кларисса до крови закусила губу.
— Разве не в этом заключается ваша работа, Петтибоун? Не думаю, что благоразумно доверять кому бы то ни было.
— Touche[13], — произнес Петтибоун, его зловонное дыхание обжигало ей ухо. Он придвинулся ближе. — Хотя в том, что вы сказали, есть доля правды, но люди моей профессии считают необходимым — совершенно необходимым — доверять своему окружению.
— А Марлоу не внушает такого доверия? — ровным голосом поинтересовалась она.
— Если честно, нет. Он в организации не так давно. Это задание для него последняя проверка, после которой могут наступить очень серьезные последствия.
То, что Петтибоун стоял так близко к ней, было невыносимо. Кларисса резко повернулась к нему, застав его врасплох.
— Я не уверена, что поняла. Он хочет зарекомендовать себя с лучшей стороны и подняться на более высокую ступень. Для таких людей, как вы, в этом, несомненно, весь смысл их действий. И за всем этим стоит ваша верность Наполеону, ведь так?
— Думаю, да. — На лице Петтибоуна снова появилась гаденькая улыбка. — Но женщина, выдающая себя за художника с мировым именем? Это выглядит безрассудным, словно он желает провала.
Кларисса не знала, что и думать. Она отчаянно хотела, чтобы Петтибоун ушел и у нее появилась возможность спокойно оценить опасность всего, о чем он говорил.
— Я уверяю вас, Петтибоун, что не имею об этом ни малейшего представления, а если честно, меня это не интересует. Я здесь, чтобы написать портрет, и это все. Гнусности я оставляю вам и Марлоу. — Она как можно очаровательнее улыбнулась и указала на дверь.
Петтибоун низко поклонился, то, что он тщательно изучил английские обычаи, возможно, было его единственным достоинством в глазах Клариссы.
— Всего доброго, леди Кларисса.
— О, я забыла попросить вас об одной вещи, Петтибоун, — сказала она.
Он распрямился и терпеливо ждал продолжения.
— Мне нужна кошка.
— Это все кошки?
Джеймс, Кларисса и бедняга конюх, который днем раньше имел несчастье быть приставленным помогать Клариссе с Уинстоном, стояли в маленьком помещении в северной части конюшни. Обычно оно использовалось для хранения овса, но на этот раз в нем держали трех кошек.
Во всяком случае, столько в данный момент видел Джеймс, хотя и подозревал, что были и другие, которые спрятались от людей.
— Да, месье Сен-Мишель, по крайней мере это все, которых мы смогли поймать, — извиняющимся тоном сказал конюх.
— Excusez-moi, но все же почему мы здесь? — спросил Джеймс, глядя, как большой кот метит ножку ветхого деревянного стула.
Он не видел Клариссу после вчерашней поездки верхом, чему был рад. Ее поведение поставило его в тупик, хотя именно такой реакции он и добивался. Он отнес это на счет непредсказуемости Клариссы.
Кларисса разочарованно оглядела полосатую кошку, потом подошла к серой, устроившейся на бочке, — та изогнула спину самым невероятным образом.
— Я хочу кота.
Серая кошка свирепо зашипела, и Кларисса попятилась.
— Только не эту.
— Если вас беспокоят мыши, тогда вам нужен Честер. Лучший мышелов в конюшне. Конюх показал на толстого рыжего кота, дремлющего на охапке сена. — Не смотрите, что он толстый. Он очень прыгучий, просто сейчас утро и все такое, он немного устал, как мне кажется.
Кларисса без энтузиазма осмотрела большого кота.
— Ну, он довольно красивый, но едва ли он будет хорошим компаньоном.
Джеймс бросил на конюха виноватый взгляд.
Кларисса увидела это и рассердилась.
— Разве вы не знаете, месье, о давней традиции держать в мастерской кошку? — Она помолчала, пытаясь вспомнить, как зовут конюха.
— Томкинс, месье, и, боюсь, я мало знаю о художниках.
— Разве? — изобразила недоверие Кларисса. — Хорошо, Томкинс, художники ценят котов по многим причинам. Их присутствие успокаивает, они умны — многие становятся любимцами хозяев.
Все трое взглянули на Честера — его длинная шерсть торчала в разные стороны, толстый живот размеренно вздымался и опускался.
— А еще из-за мышей, — добавила Кларисса, понимая, что Честер не может быть ей полезен. — Если я возьму этого? — спросила она, опускаясь на корточки и вглядываясь в угол.
Конюх шагнул ближе и тоже уставился в темноту.
— О, это Черныш.
— Черныш? — повторила Кларисса с явным неудовольствием. — Ну, мы подыщем тебе более подходящее имя, можешь быть уверен, — обратилась она к коту, вытаскивая его из укромного места.
Джеймс не мог понять, что ей не понравилось в имении кота. Он в самом деле был совсем черным, блестящим, хотя и грязным.
— Откуда ты? — вопрошала она кота, взяв на руки. Конюх в нерешительности посмотрел на Джеймса, тот смиренно вздохнул.
— Вполне возможно, Сен-Мишель ожидает, что кот ему ответит, о себе я этого не скажу. S’il vous plait, поведайте нам, что вы знаете о Черныше.
— Он совсем не молоденький, этот кот. Пару лет назад ввязался в потасовку с барсуком и до сих пор хромает. И тощий, ведь он уже не может ловить мышей, как раньше, но как-то обходится, коту явно не нравилось в руках Клариссы: его хвост предательски ходил взад-вперед, — но он не шипел и не царапался, так что Джеймс не видел причин, по которым кот не подошел бы ей.
— Мне кажется, вы ему нравитесь, — уверял он Клариссу, надеясь скорее покончить с этим делом.
Кларисса погладила кота между ушами.
— Нет еще, но понравлюсь. Oui, я беру его.
Джеймс хлопнул Томкинса по спине.
— Превосходно. Так что мы вас отпускаем.
— Вот, — твердо сказала Кларисса, передавая кота Джеймсу. — Его нужно вымыть. Я увижу вас и... — Она замолчала, задумчиво глядя на кота. — Уголька? — вопросительно взглянула она на конюха.
— Ему не подходит, если вы меня спрашиваете, — честно ответил он.
— Exactement[14], — согласилась Кларисса. — Хорошо, я буду ждать вас и кота, которому еще предстоит получить новое имя, в мастерской после полудня.
Она открыла дверь и вышла. Одна кошка украдкой сбежала, Честер продолжал спать.
— Вам приходилось когда-нибудь мыть кошку? — спросил Джеймс Томкинса, а тем временем когти Черныша впивались в его рукав.
— Никогда даже не слышал о таком. Не могу себе представить, зачем это нужно. Кошки ненавидят воду.
— Вы в этом уверены? — раздраженно проворчал Джеймс.
— Больше, чем в чем-либо другом, — ответил конюх, ногой дотрагиваясь до рыжего комка. — Несколько дней назад Честер свалился в воду. Вид у него был как у женщины, которую бросили у алтаря.
Томкинс засмеялся своему воспоминанию и наклонился, чтобы взять на руки проснувшегося Честера, который явно не желал удалиться самостоятельно.