Дьявол в маске

Отвернувшись от окна, Люсинда развязала поясок своего халата, и он упал на пол.

— Нет, дело не в этом, тетя Шарлотта. Просто я очень устала… — Тяжко вздохнула. — Ведь последние несколько недель я пребывала в непривычной для себя ситуации. Должна признаться, я и не думала, что... — Она вдруг умолкла и с широкой улыбкой, которую научилась изображать, когда требовалось, протянула руки к платью. — У меня все в порядке, тетя. Не беспокойся. И не забудь о волосах. Иначе нам обеим попадет от Мэри, — добавила Люсинда со смехом.

— Ах, мне это хорошо известно. Слишком даже хорошо, — улыбнулась тетя.

Уилл уже очень давно не появлялся в театре, тем более — со своей семьей. А сейчас перед ними высилось здание Королевского оперного театра, выполненное в греческом стиле, — четыре массивные коринфские колонны поддерживали портик, под которым толпились представители лондонского высшего света.

Майкл подал руку матери, помогая ей выйти из кареты.

— Похоже, первый камень в фундамент заложил сам Принни, — заметил он, помогая герцогине подняться на тротуар.

— Вряд ли это так, брат, — сказал Уилл, выходя из кареты и присоединяясь к брату и матери. — Идемте быстрее, дождь начинается.

Дождь тут же усилился. Но к счастью, они довольно быстро добрались до входа в театр. И на них тотчас же обратились взгляды любопытных.

Майкл молча оглядел толпу. Когда они уже поднимались по лестнице, он спросил Уилла:

— Ты всегда пользуешься такой популярностью?

Герцог кивком головы приветствовал коринфян, встретившихся ему по пути. Улыбнувшись, ответил:

— Я ведь, помимо всего прочего, еще и Железный Уилл. Хотя мне кажется, что сегодня вечером вся эта шумиха в основном вызвана вашим с матерью присутствием. Когда вы последний раз были в городе? Четыре месяца назад? А может, шесть?

— Мы были тут на Святки, как тебе хорошо известно. То есть меньше четырех месяцев назад. И сейчас мы тут исключительно из-за тебя, если мне память не изменяет. — Майкл помолчал, отряхивая капли дождя со своего сюртука. — Тебя тогда нельзя было вытащить из дома, и матери пришлось ехать в снегопад, какого, наверное, целый век уже не случалось...

Уилл осторожно поддерживал мать под локоть, пока они поднимались по лестнице.

— Ты хочешь что-то обсудить со мной, Майкл? — спросил он, покосившись на брата. — Или ты просто поддерживаешь разговор?

— А этот Гримальди... Он правда так хорош, как говорят? — спросила герцогиня, со свойственной ей выдержкой и искусством предотвращая спор между братьями.

Острый взгляд Уилла отметил еще одного агента коринфян, стоящего у перил лестницы. Он незаметно кивнул ему, а тот, в свою очередь, ответил едва заметным кивком.

— Он даже лучше, мама. Я имел удовольствие присутствовать на выступлении Гримальди в одном доме. Думаю, что он гениальный комик. — Герцог помолчал, замедляя шаг. — Хотя боюсь, ты можешь не одобрить его ужимки.

Герцог подвел мать ко входу в ложу Клермонов.

— Уильям, ты действительно так думаешь? Или говоришь это из вежливости?

— Ты удивляешь меня, мама. — Уилл сделал «страшные» глаза, как будто его смертельно оскорбили.

Его мать тихо засмеялась, и все стоящие рядом посмотрели на них с любопытством. Все трое тотчас прошли мимо раздвинутых бархатных портьер, чтобы занять свои места.

— Ты мог бы с успехом выступать там, Уильям, — сказала герцогиня, указывая на сцену. — Я тоже люблю посмеяться, как и некоторые другие.

Уилл изобразил удивление:

— В самом деле?

— Да, Уильям, очень люблю, — ответила мать уже совсем другим тоном — без всякого намека на насмешку.

— Как и я, — послышался вдруг женский голос.

Все трое повернулись и увидели леди Шарлотту Грей, входящую в ложу в сопровождении своей племянницы, леди Люсинды Грей.

Герцогиня радостно улыбнулась:

— О, как давно мы не виделись. — Она шагнула навстречу Шарлотте, протянув к ней руки.

— Да, очень давно, — ответила Шарлотта. Она взяла герцогиню за руки. — Но вы выглядите так же очаровательно, как и тогда, когда мы встретились впервые.

Герцогиня прищелкнула языком.

— Вы слишком любезны, леди Шарлотта. — Она перевела взгляд на Люсинду. — А вас, моя дорогая, я именно такой красавицей и представляла.

Люсинда мило улыбнулась и стала рядом с тетей.

— Ваша светлость, боюсь, что сейчас именно вы слишком любезны.

Дамы тихо рассмеялись, глядя друг на друга с растущей симпатией. Слабый свет свечей освещал их туалеты — платье Люсинды выгодно подчеркивало нежно-розовый цвет платья леди Шарлотты и темно-коричневое платье матери герцога. Казалось, сам Томас Лоуренс[5] подготовил эту троицу, чтобы написать их портрет. Написать так, чтобы даже их непринужденные отношения радовали глаз — не только их наряды.

Уилл же не знал — радоваться ему или бояться? И эти противоречивые чувства ужасно его угнетали.

— Не забудьте про моего младшего брата, леди, — сказал он тихо. Странно, но ему не терпелось нарушить эту идиллию.

— Леди Шарлотта... — Майкл поклонился. — Леди Люсинда...

— Рада познакомиться, лорд Майкл, — ответила Шарлотта, с поистине королевским достоинством склоняя голову.

Люсинда шагнула вперед и присела в изящном реверансе.

— Лорд Майкл, я счастлива познакомиться с вами. — Она выпрямилась, протянула Майклу руку и широко улыбнулась.

Он склонился к ее руке, затем тоже улыбнулся:

— Моя мать права. Вы действительно очаровательны.

По мнению Уилла, его брат слишком долго не выпускал руку Люсинды.

— А вы, лорд Майкл, очень похожи на своего брата, — сказала она.

Легкая насмешка в ее голосе еще больше рассердила Уилла.

Тут со сцены прозвучал гонг. Это значило, что публике следовало занимать свои места и прекращать беседы.

— Самое время, — пробормотал себе под нос Уилл, сопровождая леди Шарлотту к ее месту.

Потом герцог обернулся к Люсинде.

— Прошу вас, леди Люсинда. — Он предложил ей руку.

Она тепло улыбнулась ему в ответ и, опершись на руку, проследовала к креслу у барьера ложи. Он подождал, пока она займет свое место, потом уселся на стул рядом с ней.

— О Боже... — пробормотала Люсинда неожиданно.

«Неужели я наступил на подол ее платья, усаживаясь на стул?» — недоумевал Уилл.

Уже готовый извиниться, герцог краем глаза вдруг заметил, что Люсинда смотрит не на него, а в зал. Он проследил за ее взглядом и понял, чем вызвано ее недовольство.

Оказалось, все зрители шумели вовсе не от восторга в ожидании представления, как того можно было бы ожидать.

Нет, оказалось, что их внимание приковано к ложе Клермонов, все бинокли в зале Королевского оперного театра были направлены на них — как будто сотни любопытных сов уставились на прелестную мышку.

— Наклонитесь незаметно вправо, — шепнул Уилл.

Люсинда, хотя и была очень смущена, так и сделала. Герцог поступил так же. И они тотчас увидели, как все «совы» перевели свои взгляды следом за ними.

Люсинда тихо засмеялась. Усевшись поудобнее, повернулась к Уиллу.

— Это довольно забавно, — сказала она с лукавой улыбкой.

— Да, верно. Глупость высшего света — бесконечный источник развлечения.

Уилл вдруг подмигнул Люсинде, она громко рассмеялась, все остальные в их ложе посмотрели на нее с удивлением.

— Ох, простите. Я... — Люсинда тщетно пыталась придумать какое-то объяснение своему смеху. — Я просто не люблю ждать! Все мои знакомые только и говорят, что о великом Гримальди. Разве вы не рады, что оказались тут сегодня вечером?

Судя по всему, дамы отнеслись к ее объяснению весьма скептически. Но они все же вежливо улыбнулись и вернулись к своей беседе.

— Вам нужно поучиться, как уклоняться от ответа, Люсинда, — шепнул Уилл, глядя в зрительный зал. — Это настоящее искусство, и оно может быть полезно — особенно для тех, кто занимает в обществе высокое положение.

— Вы назвали меня... просто по имени?