Страница 68 из 93
— Ну, ну! Не торопитесь! — возразил доктор. — Для очистки совести, друзья мои, надо поостеречься еще денек-другой. Как видно, неприятель не подбирался к нам сегодня ночью… с этой стороны…
— Обойдем вокруг площадки, — сказал Альтамонт. — Тогда и решим, что делать.
— Хорошо, — согласился доктор.
Путешественники с величайшим вниманием исследовали снежные поля на две мили в окружности, но нигде не обнаружили медвежьих следов.
— Что ж, теперь можно бы и поохотиться? — предложил нетерпеливый Альтамонт.
— Подождем-ка лучше до завтрашнего дня, — посоветовал доктор.
— Ну, что ж, отложим до завтра, — скрепя сердце согласился Альтамонт.
Охотники вернулись в форт. Как и накануне, каждый из них по часу караулил на наблюдательном посту.
Пришла очередь Альтамонта, и он взобрался на вершину утеса, чтобы сменить Бэлла.
Как только он ушел, Гаттерас собрал вокруг себя товарищей. Доктор отложил в сторону свои записки, а Джонсон оставил свои печи.
Можно было ожидать, что Гаттерас заговорит об опасности их положения. Но он и не помышлял об этом.
— Друзья мои, — сказал он, — воспользуемся отсутствием американца, чтобы потолковать о своих делах. Есть вещи, которые его не касаются, к тому же я не желаю, чтобы он вмешивался в наши дела.
Собеседники капитана переглянулись, недоумевая, к чему он клонит.
— Я решил, — продолжал Гаттерас, — условиться с вами, как нам дальше действовать.
— И прекрасно, — ответил доктор. — Потолкуем, пока мы одни.
— Через месяц, — сказал Гаттерас, самое большее через шесть недель, можно снова пускаться в дальние походы. Думали ли вы о том, что нам предпринять летом?
— А вы, капитан? — спросил Джонсон.
— Могу смело сказать, что день и ночь я занят одной мыслью. Надеюсь, никто из вас не хочет возвращаться назад?
Все молчали, озадаченные вопросом.
— Что до меня, — заявил Гаттерас, — то я намерен добраться до Северного полюса, хотя бы мне пришлось идти одному. Мы находимся в каких-нибудь трехстах шестидесяти милях от полюса. Никогда еще человек не был так близко к этой желанной цели, и я не упущу такого случая. Я сделаю все, даже невозможное! Что же вы думаете делать?
— То же, что и вы, — с живостью ответил доктор.
— А вы, Джонсон?
— То же, что и доктор, — отвечал боцман.
— Ну, а вы что скажете, Бэлл, — обратился к плотнику Гаттерас.
— Капитан, — ответил Бэлл, — правда, никого из нас не ждет семья в Англии, но родина все-таки остается родиной!… Неужели вы не думаете о возвращении в Англию?
— Вернуться можно и после того, как мы откроем полюс, — сказал капитан. — И будет гораздо легче. Трудности не увеличатся, потому что, продвигаясь к северу, мы оставляем позади самую холодную область земного шара. Провизии и топлива у нас хватит еще надолго. Ничто не может остановить нас, и мы совершим преступление, если не дойдем до цели.
— Ну, что ж, — сказал Бэлл, — мы согласны, капитан.
— Прекрасно! Я никогда в вас не сомневался, — ответил Гаттерас. — Мы добьемся успеха, друзья мои, и честь нашего открытия будет принадлежать Англии!
— Но среди нас есть американец, — заметил Джонсон.
При этих словах у Гаттераса вырвался жест досады.
— Знаю, — мрачно бросил он.
— Покинуть его здесь мы не можем, — заметил доктор.
— Нет, не можем, — машинально повторил Гаттерас.
— Он отправится с нами!
— Да. Но в таком случае кто будет начальником?
— Конечно, вы, капитан.
— Я не сомневаюсь, что вы готовы мне повиноваться. Но что, если янки откажется?
— Не думаю, чтобы он посмел, — ответил Джонсон. — Но допустим, что Альтамонт откажется исполнять ваши приказания…
— Тогда он будет иметь дело со мной!
Товарищи капитана молча посмотрели на него.
— Каким же путем мы пойдем? — начал доктор.
— По возможности придерживаясь берегов, — ответил Гаттерас.
— А если встретим свободное море, что весьма вероятно?
— Что ж, тогда переплывем море.
— Но как? Судна-то у нас нет.
Гаттерас ничего не ответил. У него был смущенный вид.
— Может быть, — предложил Бэлл, — из остатков «Порпойза» удастся построить шлюпку?
— Никогда! — запальчиво крикнул Гаттерас.
— Никогда? — переспросил Джонсон.
Доктор покачал головой: он понял причину раздражения капитана.
— Никогда! — повторил Гаттерас. — Шлюпка, сделанная из остатков американского корабля, будет американской шлюпкой!…
— Но, капитан… — начал было Джонсон.
Доктор сделал знак боцману, чтобы тот не настаивал. Следовало отложить этот вопрос до более благоприятного момента. Клоубонни понимал душевное состояние капитана, хотя и не разделял его чувств. Он все же надеялся, что ему удастся заставить своего друга отказаться от нелепого решения.
Он заговорил на другую тему, высказав предположение, что, быть может, им удастся добраться по суше до неведомой точки земного шара, которую называют Северным полюсом.
Словом, доктор искусно уклонился от щекотливого предмета. Разговор был прерван приходом Альтамонта.
Американец ничего нового не сообщил.
Так кончился день; ночь также прошла спокойно. По-видимому, медведи удалились.
12. ЛЕДЯНАЯ ТЮРЬМА
На другой день Гаттерас, Альтамонт и Бэлл решили отправиться на охоту. Медвежьих следов больше нигде не было видно; по-видимому, звери отказались от осады форта. Они или испугались неведомых врагов, или, не видя больше людей, решили, что там, под снежными сугробами, нет ни души.
Во время отсутствия охотников доктор хотел посетить остров Джонсона, чтобы исследовать состояние льда и произвести кое-какие гидрографические съемки. Стужа стояла жестокая, но зимовщики уже освоились с морозами и легко их переносили.
Джонсон должен был остаться в Доме доктора и охранять его.
Охотники стали готовиться к походу. Каждый был вооружен двуствольной винтовкой с нарезными стволами, заряжавшимися коническими пулями. Захватили с собою немного пеммикана на случай, если ночь настигнет их в пути, а также снеговые ножи, которые так необходимы в полярных странах; на охотниках были куртки из оленьей кожи и за поясом топорик.
Тепло одетые, без груза и с легким оружием, они могли далеко уйти; все они были незаурядные стрелки, и можно было надеяться на счастливую охоту.
К восьми часам утра сборы были закончены, и они тронулись в путь. Дэк, весело прыгая, бежал впереди. Охотники перебрались через холм, поднимавшийся на востоке, обогнули утес, где раньше находился маяк, и зашагали по снежным полям, направляясь к югу, туда, где высилась гора Бэлла.
Доктор условился с Джонсоном, что они дадут друг другу сигнал в случае какой-нибудь опасности; затем он спустился на побережье и стал пробираться к заливу Виктории, загроможденному льдами.
Джонсон остался один в форте Провидения; но он не сидел сложа руки. Первым делом он выпустил на двор гренландских собак, которые лаяли и беспокойно метались в «собачьем дворце»; а дикой радости они стали кататься по снегу. Затем старый моряк занялся домашним хозяйством. Надо было пополнить запасы топлива и провизии, навести порядок в складах, починить кое-какую утварь, порванные одеяла, а также обувь ввиду предстоящих летом продолжительных экскурсий. Дела было по горло, и Джонсон работал ловко и проворно, ибо всякий моряк — мастер на все руки.
За работой он все время думал о вчерашнем разговоре, о поразительном упорстве Гаттераса, который ни за что не хотел плыть к полюсу вместе с американцем, в американской шлюпке. В сущности говоря, это было похвальное, героическое упорство.
«Но как переплыть океан без шлюпки? — думал Джонсон. — Когда мы дойдем до свободного моря, как ни вертись, а без суденышка дело не обойдется. Будь ты хоть лучшим из англичан, все равно не одолеешь вплавь трехсот миль. Пожалуй, можно бы и поступиться патриотизмом. А впрочем, поживем — увидим. Времени у нас еще много, да и доктор не сказал еще своего последнего слова. Человек он бывалый и, наверно, сумеет уговорить капитана. Готов побиться об заклад, что по дороге к острову доктор осмотрит обломки „Порпойза“ и сообразит, можно ли из них что-нибудь смастерить».