Страница 54 из 124
— Это тебе за меня и товарища.
Оружейник яростно замотал головой, держа тяжелый кошель как можно дальше от себя, будто ядовитую змею:
— Нельзя! Гладиаторам — оружие продавать — нельзя! — бессвязно твердил он, так активно подмигивая разинувшему рот сыну, что, казалось, щекастое лицо перекосил тик.
— А у тебя никто ничего не покупает, — твердо заявил беловолосый и слепоглазый, отступая на шаг. — Мы просто заняли рекламный образец продукции. Под залог, — с этими словами негодяй одним прыжком перескочил разложенные на прилавке клинки и мгновенно растворился в толпе.
— Какой-какой образец? — пробормотал остолбеневший Каюр, крепко прижимая к груди неожиданное богатство.
— Руколомный, папаша, — подсказал сын, наконец захлопывая рот.
— Вот и я так думаю, — и оружейник дернул вниз полосатый полог, закрывая лавочку прямо перед носом собравшихся зевак.
Каю оставалось только уповать на то, что у Токе хватит выдержки, чтобы незаметно проследовать за гайенами, дождаться, пока они покинут базар, и напасть на «псов» в тихих боковых улочках. Но этой надежде не суждено было сбыться. Впереди, из овощного ряда, уже доносился звон мечей, испуганные вопли и прочие до боли знакомые звуки драки. Перескочив через чьи-то покрытые глазурью горшки, Кай помчался по проходу, распихивая зазевавшихся покупателей. На подходах к месту потасовки толпа сгустилась, зеваки в задних рядах тянули шеи, пытаясь разглядеть происходящее и расспросить стоящих впереди. Каю пришлось как следует поработать локтями, чтобы протиснуться через пробку.
Внезапно людская масса кончилась, и он вылетел на открытое место между палаткой с баклажанами и перевернутым лотком, с которого рассыпалось что-то круглое, зеленое и угрожающе шипастое. Один из гайенов валялся тут же, скрючившись и пытаясь руками собрать с земли собственные кишки. Один из его выпученных, затянутых пеленой муки глаз смотрел прямо на Кая, другой уставился в небо. Остальные трое, обнажив мечи-ильды, теснили Токе через очищенный перепуганными горожанами проход, стремясь окружить.
Брошенная кем-то на полпути повозка, полная огромных оранжевых тыкв, преградила гладиатору путь к отступлению. Недолго думая, Горец вскочил на передок. Одним пинком он опрокинул овощную пирамиду на головы врагов. Кая так и подмывало ввязаться в драку, налетев на гайенов с тыла. Но он знал, что право на этот бой принадлежит Токе. Как и право на месть. Поэтому Аджакти остался стоять в стороне, наблюдая за происходящим и готовый вмешаться, если другу будет угрожать опасность.
Пока, однако, было непохоже, чтобы Горец нуждался в помощи. Месяцы, проведенные в Танцующей школе, изменили его. Несмотря на полудетскую округлость лица, в парне мало что осталось от того подростка, который вечность назад отправился со своим отцом в Церрукан торговать шерстью И ответственность за смерть того мечтательного мальчика, который когда-то жил в Токе, несли именно эти четверо людей с серыми лицами. Именно они изнасиловали любимую девушку на его глазах. Именно от их мечей погиб Эсгер.
Вряд ли «псы» узнали одну из своих жертв — ведь через их руки проходило так много пленных караванщиков, так много рабов. К тому же теперь Токе стал Горцем, «жнецом», гладиатором первого пэла, победителем чудовищной «мясорубки» в Минере, где выжили только семеро из шестидесяти. Северянин бился один против троих, не считая уже коченевшего Кривого, но горящая холодным огнем, закаленная ожиданием ненависть придавала ему нечеловеческие силу и быстроту. Маленький и юркий, как мышь, гайен попробовал захватить ноги Токе бянь — боевым бичом «псов» — и сдернуть с повозки. Горец играючи рассек бич мечом. Другому нападавшему, необъятных размеров громиле, Токе заехал сапогом в платок, свернув челюсть. В третьего метнул подобранный с прилавка овощной нож.
Кай огляделся по сторонам. Гладиатор с оружием в руках в центре Торговой площади, лужи крови и душераздирающий боевой вой гайенов, мягко говоря, привлекали внимание. Аджакти не сомневался: еще немного — и здесь будет вся базарная стража в придачу с разъяренными товарищами гайенов. Чем мог обернуться такой расклад, ему даже думать не хотелось. Про себя Кай решил, что если Токе не поторопится, то он сам его поторопит.
Словно прочитав мысли товарища, Горец перепрыгнул на задок опустевшей повозки. Его вес заставил двухколесную фуру качнуться назад. Взлетевшие в воздух оглобли сбили с ног юркого гайена. Токе закончил работу, сиганув на него сверху и одним взмахом клинка перерезав горло под платком. Илд громилы чуть не разрубил смельчака пополам. Но северянин мгновенно откатился в сторону, вскочил на ноги и теперь фехтовал с двумя оставшимися противниками.
Они наседали. Токе удалось задеть бедро здоровяка, вызвав восторженные вопли зевак. «Псов пустыни» церруканцы никогда не жаловали, и симпатии толпы явно были на стороне гладиатора. Воспользовавшись замешательством, Горец нырнул в палатку торговца зеленью. Преследуя его, громила-гайен сунулся под матерчатый полог. Оттуда послышались проклятия на чужом языке, шумная возня. Внезапно одну из стенок палатки распорол клинок. Токе выскочил наружу, как чертик из коробочки, и подрубил гибкие стойки, державшие полог. Прежде чем последний гайен успел среагировать, гладиатор заколол барахтавшегося под полотном врага, как свинью.
Расправа с товарищами не произвела видимого впечатления на оставшегося «пса». Это был опасный, закаленный многими схватками боец. Его Токе взял чисто — обтанцевал, как говорили в Скавровой школе. Мягкими, текучими движениями в низкой стойке Горец кружил вокруг гайена, пока не вытеснил его на середину овощного ряда и здесь одним ударом не рассек серую грудь. «Пес» без звука упал в пыль, зажимая рану руками. Гладиатор склонился над ним и резким движением сорвал закрывающий лицо платок. Он что-то прошептал умирающему побелевшими, покрытыми капельками чужой крови губами. Гайен захрипел. Выпрямившись, Токе обеими руками вонзил свой меч прямо в середину смуглого широкоскулого лица. Рукава новой туники Горца по локти обагрила кровь. Толпа восхищенно взвыла.
Среди черноволосых макушек, зонтиков от солнца и цветастых тюрбанов замелькали стальные шлемы стражи. Быстро оценив ситуацию, Кай в два прыжка оказался рядом с Горцем:
— Хватит! Ты не на арене.
— Это он, — едва слышно пробормотал Токе, не отрывая взгляда от изуродованного лица, будто пытавшегося проглотить меч. — Он смеялся, все смеялся, когда…
Кай присел рядом с товарищем, обхватил его голову руками и повернул к себе:
— Навряд ли кто теперь найдет его улыбку обаятельной — даже демоны преисподней, куда он только что отправился, — Аджакти легонько тряхнул Горца, заглядывая ему в глаза: — Нам пора. Пока нас тут не повязали, на радость обывателям.
Прошло несколько мгновений, прежде чем взгляд Токе стал осмысленным. Парень тряхнул головой, вырываясь из рук товарища.
— Нас?! — буркнул он. — А ты-то что тут делаешь?!
— Пытаюсь спасти твою шкуру, — Кай дернул Горца за руку и утянул под ближайший фургон.
Глава 7
Раны старые и новые
Дальнейшая четверть часа слилась в памяти Кая в череду бесконечных палаток, фургонов, прилавков и лотков. Через одни они с Токе перескакивали, под другими проползали на четвереньках, третьи опрокидывали на бегу. К несчастью, как бы быстро гладиаторы ни мчались, как часто ни меняли бы направление, они повсюду натыкались на стражников — кольцо постепенно сжималось. Этому немало способствовали хозяева упомянутых палаток: голося и размахивая руками, они указывали направление, в котором скрылись беглецы. Когда Аджакти и Горец по второму разу разнесли только что восстановленную скобарем пирамиду кухонной утвари, Кай сообразил, что их гоняют по кругу. Солдаты отрезали пути к выходам с базара.
Токе тяжело дышал, хватая воздух ртом, и все больше обвисал на руке товарища. Парень часто спотыкался и чуть не падал. Кай едва успел воткнуть его в узкий просвет между задниками двух палаток, как двое вооруженных копьями стражников протопали мимо. На беглецов пахнуло вонью их пота и жевательным табаком. Аджакти вспорол мечом стенку шатра и впихнул обмякшего Токе в темные недра. В нос Каю ударила смесь незнакомых запахов. Ему стоило огромного труда удержаться от чиха. Очевидно, они оказались в палатке торговца пряностями.