Страница 90 из 163
Позади датской печки вдоль стены стоял длинный стол со стульями. У противоположной стены в маленьком помещении располагалось отхожее место: два деревянных корыта, сделанных из разрезанного пополам бочонка, возле бочонка с водой. Возле отхожего места находилась куча земли с воткнутой в нее лопатой; выгребная яма медленно заполнялась.
— А вы неплохо устроились, — заметил Монтгомери. — Но зачем ты устроил внутри сортир, зачем, а?
— Снаружи есть еще одно отхожее место, — сообщил ему Лазарус Лонг. — Этим мы пользуемся пореже, и я стараюсь, чтобы от него не пахло. По-моему, женщине незачем выходить на улицу после наступления темноты, в особенности там, где полным-полно прыгунов.
— Много, значит, прыгунов?
— Теперь стало поменьше. А драконов не видели, когда ехали по долине?
— Костей видели много. Похоже, что здесь их поразила какая-то болезнь.
— Что-то в этом роде, — согласился Лазарус. — Леди, к ноге!.. Монти, скажи-ка Дарби, что пинать собаку небезопасно, она может броситься. Это сторожевая собака. Она охраняет дом и знает это.
— Дарби, ты слыхал, что сказал этот человек? Оставь собаку в покое.
— А нечего меня обнюхивать! Не люблю собак. Она рычит на меня.
Лазарус обратился непосредственно к старшему сыну:
— Она зарычала на тебя потому, что ты ее лягнул, когда она стала тебя обнюхивать. А это входит в ее обязанности. И если бы меня здесь сейчас не было, она перегрызла бы тебе горло. Оставь ее в покое, и она тебя тоже не тронет.
— Билл, ты бы выставил ее наружу, пока мы едим. — В просьбе Монтгомери звучали нотки приказа.
— Нет.
— Джентльмены, ужин подан.
— Иди, дорогая. Леди, сторожи. Верх. — Сука глянула на Дарби и сразу отправилась по лестнице на крышу. Там она обошла крышу кругом и уселась так, чтобы одновременно видеть, что творится внизу и за оградой.
Приема из ужина не получилось: разговор вели в основном двое старших мужчин, Дарби и Дэн просто ели. Дора коротко отвечала на реплики Монтгомери и старалась не слушать те из них, которые можно было счесть неприемлемыми. Сыновья как будто удивились, обнаружив около тарелок ножи, вилки, зубочистки и ложку, — они полагались на нож и собственные пальцы, однако отец их, с известной, правда, неловкостью, пользовался каждым предметом и не забывал при этом пачкать бороду.
Дора поставила на стол жареных цыплят, холодную резаную ветчину, картофельное пюре, политое цыплячьим жиром, горячие кукурузные лепешки и целый пшеничный каравай с топленым беконом. Перед каждым стояли кружка с козьим молоком и салат из латука и помидоров, посыпанный сыром; еще были вареная свекла, свежая редиска, свежая клубника с козьим молоком. Семейка Монтгомери, как и обещала, ела за шестерых, и Доре это было приятно.
Наконец Монтгомери отодвинулся от стола вместе со стулом и выразительно рыгнул.
— Во повезло! Миссис Смит будет готовить нам теперь, ребята!
— Верно, папаша!
— Рада, что вам понравился обед, джентльмены.
Дора встала и начала убирать со стола. Лазарус принялся помогать ей.
— Сядь, Билл, — велел Монтгомери, — надо спросить тебя кое о чем.
— Давай спрашивай, — произнес Лазарус, продолжая собирать тарелки.
— Ты сказал, что больше в долине никого нет.
— Это так.
— Полагаю, мы можем здесь остаться. Миссис Смит очень хорошо готовит.
— Пожалуйста, можете сегодня переночевать здесь. А потом выбирайте место: вниз по течению реки земли отличные. А здесь все принадлежит мне.
— Как раз об этом я и хотел потолковать. Нехорошо, когда один человек занимает все лучшие земли.
— Монти, это вовсе не лучшие земли, таких здесь не одна тысяча гектаров. Единственная разница в том, что эту часть я уже вспахал и обработал.
— Не будем спорить, все равно мы правы — большинством голосов. Из четырех голосующих то есть. А мы трое голосуем за одно и то же. Верно, Дарби?
— Верно, папаша.
— Мы здесь не голосуем, Монти.
— Да ну тебя! Большинство всегда право. Но не будем спорить. Покормил нас, а теперь развлекай. Любишь бороться?
— Не очень.
— Не порть удовольствие. Дэн, как по-твоему, ты его бросишь?
— Конечно, папаша.
— Хорошо, Билл, сперва ты будешь бороться с Дэном, вот здесь, в середине, а я, значит, буду судьей, чтоб все было хорошо и отлично.
— Монти, я не собираюсь бороться.
— Э, нет. Миссис Смит! Иди-ка сюда, ты должна все видеть.
— Я занята, — отозвалась Дора, — скоро выйду.
— Поторопись. А потом будешь бороться с Дарби, Билл, а уж напоследок со мной.
— Никакой борьбы, Монти. Вам пора в свой фургон.
— Э, нет, ты захочешь бороться, молодой человек. Я ж тебе не сказал, за что мы будет бороться. Победитель спит с миссис Смит. — С этими словами Монти вытащил пистолет. — Ну, че, одурачил я тебя, а?
Выстрелом из кухни Дора выбила пистолет из руки Монти, а в шею Дэна вдруг воткнулся нож. Старательно прицелившись, Лазарус прострелил Монтгомери ногу, а потом, прицелившись еще более тщательно, пристрелил Дарби. Леди Макбет уже пыталась ухватить того за горло. Вся схватка продолжалась менее двух секунд.
— Отличный выстрел, Адора. Леди, к ноге. — Смит похлопал Леди Макбет по спине. — Хорошая Леди, хорошая собачка.
— Спасибо тебе, дорогой. Прикончить Монти?
— Подожди-ка. — Лазарус склонился над раненым. — Ну как, хочешь еще чего-нибудь сказать, Монтгомери?
— Ах вы, сукины дети! Не дали нам даже шанса.
— У вас была бездна шансов. Только вы не воспользовались ими. Дора! Сделаешь? Твое право.
— Что-то не очень хочется.
— Ну, хорошо.
Лазарус подобрал второй пистолет Монтгомери, мельком оглядел его, отметив, что это музейный образчик, тем не менее совершенно целый, и с помощью трофея прикончил его владельца.
Дора уже срывала с себя платье.
— Подожди минутку, дорогой, дай я разденусь: я не хочу, чтобы оно запачкалось в крови.
Когда Дора сняла платье, стало заметно, что она беременна. Она была обвешана оружием, включая пояс с кобурой на бедрах.
Лазарус тоже выбрался из килта и прочего великолепия.
— Можешь не помогать мне, дорогая. Ты сегодня отлично поработала! Дай мне самый старый комбинезон.
— Но я же хочу помочь. Что ты собираешься с ними делать?
— Положу в фургон и отвезу подальше вниз по реке, чтобы о них позаботились прыгуны, потом вернусь. — Он взглянул на солнце. — До заката еще полтора часа. Времени хватит.
— Лазарус, я не хочу, чтобы ты оставлял меня сейчас! Потом сделаешь.
— Ты расстроилась, моя смелая Дора?
— Немного. Не слишком. Ах… Стыдно сказать — мне захотелось. Это извращение, да?
— Длинноногая Лил, ты возбуждаешься от всего. Да, в общем-то твоя реакция извращенная — но она на удивление часто встречается, когда человек впервые сталкивается со смертью. Стыдиться нечего. Это просто рефлекс. Кстати, брось комбинезон — смыть кровь с тела гораздо проще, чем с одежды. — Он отодвинул брус и открыл ворота.
— Мне уже случалось видеть смерть. Когда умерла тетя Элен, я расстроилась гораздо сильнее, но нисколько не возбудилась.
— Я хотел сказать, когда впервые встречаешься с насильственной смертью. Дорогая, я хочу вытащить тела наружу, прежде чем кровь впитается в землю. А поговорить можно потом.
— Ты не сможешь погрузить их один. Я в самом деле не хочу расставаться с тобой сейчас, действительно не хочу.
Лазарус остановился и посмотрел на жену.
— А ты расстроилась гораздо больше, чем позволяешь себе показать. Это тоже часто бывает: человек машинально действует решительно, а реакция приходит поздней. Так что перебори себя. Я не хочу надолго оставлять ребят дома одних. А сажать их в фургон рядом с этими скверными тушами тоже незачем. Убеди себя, что я отошел недалеко, метров на триста, а сама тем временем поставь чайник. Когда я вернусь, придется помыться, даже если на меня не попадет ни капли крови.
— Да, сэр.
— Дора, в твоем голосе не слышно радости.