Страница 89 из 163
Когда я приблизился, всадники остановились и возница сдержал мулов. Я осадил Бьюлу в десяти шагах от головной пары мулов.
— Привет, — сказал я. — Приветствую вас в Счастливой долине. Я — Билл Смит.
Самый старший из троих оглядел меня с ног до головы. Трудно судить о выражении лица мужчины, когда он зарос бородой, но то малое, что мне удалось увидеть, выражало лишь усталость. Мое лицо было гладко выбрито: в честь гостей я побрился и переоделся в чистое. Я брился, потому что так нравилось Доре и еще потому, что хотел быть молодым, как она. Я изобразил на лице самое дружелюбное выражение, а про себя подумал: «Даю вам десять секунд, чтобы ответить и объясниться, — иначе не рассчитывайте, что вам удастся вкусно пообедать».
Старший едва уложился в отведенное время. Я уже отсчитал про себя семь шимпанзе, когда из зарослей, покрывавших лицо, выкарабкалась ухмылка.
— Ну что ж, ты весьма любезен, молодой человек.
— Билл Смит, — повторил я. — Но я, кажется, не расслышал вашего имени.
— Наверное, потому, что я не назвал его, — ответил он. — Меня зовут Монтгомери. Для друзей я Монти, а врагов у меня не бывает: долго не живут. Верно, Дарби?
— Да, папаша, — согласился второй верховой.
— Вот это — мой сын Дарби, а там Дэн правит упряжкой. Скажите ему здрасьте, ребята.
— Здрасьте, — повторили ребята.
— Здравствуйте, Дарби, здравствуйте, Дэн. Монти, а миссис Монтгомери с вами? — Я кивнул в сторону фургона, не пытаясь заглянуть в него; фургон человека — его крепость, так же как и дом.
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Потому, — проговорил я, по-прежнему играя дружелюбного идиота, — что мне надо сообщить миссис Смит, на сколько человек ей придется готовить ужин.
— Хорошо! Вы слышали, мальчики? Нас приглашают на ужин. Очень приветливый человек. Верно, Дэн?
— Верно, папаша.
— Мы с благодарностью примем приглашение. Верно, Дарби?
— Верно, папаша.
Я уже устал от этого эха, но старался сохранить приветливое выражение.
— Монти, вы еще не сказали, сколько вас.
— Во! Нас только трое. Но есть мы способны за шестерых. — Хлопнув себя по колену, он расхохотался собственной шутке. — Верно, Дэн?
— Верно, папаша.
— Так что погоняй этих тупиц, Дэн; теперь у нас есть причина поторопить их.
Я остановил готовое сорваться эхо.
— Потише, Монти. Нет необходимости переутомлять мулов.
— Что? Это мои собственные мулы, сынок.
— Они твои и делай с ними, что хочешь, но я поеду вперед, чтобы миссис Смит успела подготовиться к встрече. Я вижу у тебя на руке часы. — Я поглядел на свои собственные. — Хозяйка ожидает вас через час. Или, может, вам потребуется больше времени, чтобы добраться, распрячь и напоить ваших мулов?
— А че, эти тупицы потерпят до после ужина. Если приедем пораньше, обождем.
— Нет, — твердо сказал я, — через час, никак не раньше. Вы понимаете, как чувствует себя хозяйка, если гости являются раньше времени? Вы будете мешать ей, и она может испортить ужин. Займитесь-ка своими мулами; здесь есть удобное местечко, где можно их напоить: маленький пляж там, где река ближе всего подходит к дому. Удобное место — можно умыться, прежде чем садиться ужинать с дамой. И не являйтесь к нам раньше чем через час.
— У тебя какая-то странная жена… К чему эти церемонии в диких местах?
— Да уж такая, — ответил я. — Домой, Бьюла.
С рыси Бьюла перешла на торопливый галоп, но мне было не по себе, пока я не удалился настолько, что меня уже было не достать выстрелом. Среди животных лишь одно опасно по-настоящему. И иногда приходится делать вид, что веришь, будто коварная, как кобра, зверюга ласкова и невинна.
Я не стал останавливаться, чтобы расседлать Бьюлу, и поторопился в дом. Дора услышала мои шаги и встретила меня на пороге.
— Что случилось, дорогой? Беда?
— Возможно. Там трое мужчин, они мне не нравятся. Тем не менее я пригласил их на ужин. Дети поели? Уложи их спать и скажи, что, если высунут нос, мы спустим с них шкуры. Я не говорил приезжим о детях, и не надо упоминать о них в разговоре. Я сейчас осмотрю дом, чтобы ничто не выдало присутствия малышей.
— Попробуем. Да, я покормила их.
И ровно через час Лазарус Лонг встречал гостей у порога своего дома. Они подъехали со стороны пляжа, который Смит показал им. Лазарус решил, что животных напоили, однако с легкой укоризной отметил, что не распрягли, хотя ожидание им, безусловно, предстояло долгое. Однако он с удовольствием обнаружил, что все трое Монтгомери постарались привести себя в порядок. Возможно, они будут вести себя хорошо; его шестое чувство, предупреждающее об опасности, наверное, чересчур обострилось после долгого пребывания в глуши.
Лазарус был одет в самое лучшее — килт с полной выкладкой; впрочем, эффект портила выгоревшая куртка из Нового Питтсбурга. Но она была и в самом деле нарядной и надевалась только на дни рождения детей. В остальные дни он ограничивался рабочим комбинезоном либо собственной шкурой — в зависимости от погоды и рода работы.
Спешившись, Монтгомери остановился и оглядел хозяина.
— Боже, ну и модник!
— В вашу честь, джентльмены. Я храню эту одежду для специальных оказий.
— Да? Весьма благородно с твоей стороны, Ред. Верно, Дэн?
— Верно, папаша.
— Монти, меня зовут Билл, а не Ред. Можете оставить свои пистолеты в фургоне.
— Вот еще! Ты не слишком-то приветлив. Мы не расстаемся с нашим оружием. Верно, Дарби?
— Верно, папаша. А если папаша говорит, что тебя зовут Ред, значит, тебя на самом деле так зовут.
— Ну-ну, Дарби, я так не говорил. Если Ред хочет звать себя Томом, Диком или Гарри, это его дело. А без пистолетов мы чувствуем себя голыми. Вот так-то вот, Ред… Билл. Я со своими, например, даже сплю. Вон там.
Лазарус стоял возле открытой двери своего дома и не делал ни малейшего движения в сторону, чтобы впустить внутрь гостей.
— Разумная предосторожность… когда ты в дороге. Но джентльмены не носят оружие, когда обедают с дамой. Оставьте их здесь или уберите в фургон, если так вам больше нравится.
Лазарус ощущал, как растет напряжение, видел, как двое молодых людей внимательно смотрят на отца, ожидая распоряжений. Не обращая на них внимания, Лазарус с приветливой улыбкой оборотился к Монтгомери, заставляя себя выглядеть непринужденно. Прямо сейчас? Может, этот медведь отступит? Или воспримет его слова как вызов?
На лице Монтгомери расплылась широчайшая улыбка.
— Ну что ж, конечно, соседушка… если уж ты так хочешь. Штаны тоже снять?
— Ограничимся оружием, сэр.
Он правша. А будь я правшой, где спрятал бы второй пистолет под одеждой? Там, я полагаю… А если там, то он невелик: либо игольный, либо старомодный короткоствольный револьвер. А сыновья его тоже правши?
Семейка Монтгомери оставила пояса с пистолетами на сидении своего фургона и вернулась. Лазарус отошел в сторону и пригласил их войти, а потом закрыл и заложил дверь. Дора, одетая в свое лучшее платье, ждала их. Первый раз она не надела перед ужином свои рубины.
— Дорогая, это мистер Монтгомери, это его сыновья, Дарби и Дэн. Это моя жена, миссис Смит.
Дора присела.
— Приветствую вас, мистер Монтгомери… Дарби и Дэн.
— Зовите меня Монти, миссис Смит… а как вас зовут? Приятненькое местечко… в такой-то глуши.
— Джентльмены, извините меня — мне нужно кое-что сделать и подать ужин на стол. — Она быстро повернулась и поспешила на кухню.
— Я рад, что тебе здесь понравилось, Монти, — промолвил Лазарус. — Пока нам не удалось сделать что-нибудь получше, мы только начали строить ферму.
В задней половине дома были четыре комнаты: кладовая, кухня, спальня и детская. Все помещения выходили во двор, но сейчас была открыта только дверь в кухню. Внутри все комнаты сообщались.
За кухонной дверью виднелась датская печь, здесь же располагался и очаг. Очаг, печь да бочонок с водой — вот и все, что было у Доры на кухне… однако муж обещал ей проточную воду: «Еще до того, как ты станешь бабушкой, моя дорогая». Она не торопила его: дом рос и с каждым годом становился удобнее.