Страница 56 из 143
— Я понял тебя так, — сказал Нед, чей английский был несравнимо лучше, чем у Морриса, — что у нас нет звезды для «Нокаута»?
— Все агенты — гониф, — кипятился Моррис, — но этот!.. Пошел он к черту. Я достану себе звезду, о которой никто еще не слышал!
— Это будет не звезда, — возразил Нед, плюхаясь на ветхую софу, над которой поднялся клуб пыли. — Моррис, почему ты не уступишь? Вот уже три недели ты пытаешься заполучить знаменитость за пять тысяч, но из этого ничего не выйдет. Агенты знают, что мы делаем деньги, и хотят, чтобы их актёрам достался кусок пирога. Поэтому заплати десять тысяч.
— Как? Как я могу заплатить десять тысяч, когда вся смета на картину — тридцать пять тысяч? Ты можешь мне объяснить, откуда взять деньги, когда истрачен последний цент? Ты думаешь, что я — монетный двор США и могу печатать деньги?
— Ты когда-нибудь слышал о банках?
— Не говори мне о банках. Все банкиры — не евреи. Они нас, евреев, ненавидят. Какой банк ссудит мне деньги? Объясни мне, пожалуйста.
— Я говорил тебе — Виктор Декстер...
— Ты думаешь, я смог бы доверять итальяшкам? Гои[48] плохи, но итальяшки...
— Но он один из нас, Моррис! Он иммигрант. Ты можешь выслушать меня?
Моррис откинулся на спинку стула:
— Я слушаю.
— Я говорил тебе, что мой двоюродный брат — кассир в «Декстер-банке»...
— А зачем итальяшке нанимать еврея? Объясни, пожалуйста.
— Этому мистеру Декстеру нравятся все, кто бывает в его банке, — итальянцы, неевреи, евреи... Ему нужны деньги всех их...
— Он ведет себя как еврей.
— Но он нееврей. Как бы то ни было, мой двоюродный брат ухаживал за секретаршей мистера Декстера, мисс Касати, и она сказала ему, что Декстер любит театр и вкладывает деньги в постановку пьес.
— Я же не ставлю пьес. Я делаю фильмы.
— Пьесы, фильмы — все это шоу-бизнес! Думаю, Декстер выслушает тебя. Полагаю, тебе следует поехать и поговорить с ним. Если мы должны заплатить десять тысяч за знаменитость, заплати десять тысяч, а нужные тебе пять тысяч займи у банка.
— Мне не нравятся банки. Все банкиры — гониф.
— Моррис, для тебя весь мир — гониф!
— Тебе нечего больше сказать? — Моррис помолчал мгновение, потом пожал плечами. — Хорошо, я поговорю с ним. Спорим на кольцо, что он не пустит меня на порог своего офиса?
— Спорим.
— Так вы хотите написать книгу обо мне? — спросил Виктор, разглядывая привлекательную брюнетку в светло-зеленом платье, сидевшую напротив него за столом. — Почему вы хотите это сделать?
— Потому что вы — известная личность, могущественный банкир, а американцы питают интерес к своим деловым лидерам. Надеюсь, у вас нет предрассудков в отношении женщин-журналистов?
— Нет. Одна из моих дочерей хочет стать писательницей.
— Это, наверное, Барбара, — заметила Элен Фицсиммонс, — та, что учится в Вассаре.
— Вы неплохо сделали домашнее задание. Но я не уверен, хочу ли я, чтобы обо мне написали книгу. Она будет комплиментарной?
— А почему бы и нет?
— В последнее время о банкирах пишут очень много плохого.
— Очевидно, вы имеете в виду мистера Моргана. А вы не думаете, что он это заслужил? Что он сосредоточил в своих руках слишком большую экономическую власть?
— Как бывший конкурент мистера Моргана, я бы ответил — да. У него слишком много власти. С другой стороны, я восхищен им. Это была цельная натура.
— Вы одобряете федеральную резервную систему?
— Да, мисс Фицсиммонс, вижу, у вас много вопросов. К сожалению, я ограничен во времени, поэтому не знаю, как я могу быть полезен вам.
— Я понимаю, что не должна отрывать вас от бизнеса, мистер Декстер, но я надеюсь, что смогу взять у вас несколько интервью, предположим, во время уик-эндов?
Декстеру понравилась эта дерзкая молодая женщина, казавшаяся такой уверенной в себе, его привлекала также идея стать героем книги. Но он предпочел бы, чтобы мисс Фицсиммонс не была бы такой хорошенькой. Потому что если он пригласит ее в Сандс-пойнт, где он купил три года назад дом, Люсиль может заподозрить, что он сделал это не только из-за книги. Хотя, с другой стороны, там будут Люсиль и Лорна, а когда на следующей неделе закончатся занятия, то Дрю и Барбара тоже приедут туда, так что для подозрений не будет никаких оснований.
— Хорошо, — согласился он, — как вы посмотрите на то, чтобы приехать к нам в гости в Сандс-пойнт на два-три уик-энда? Вы не очень утомите меня разговорами?
Она улыбнулась:
— Я надеялась, что вы пригласите меня. Мне бы очень хотелось этого. Кроме того, если говорить честно, уехать из города на уик-энд — не такой уж тяжкий труд. Как насчет ближайшего уик-энда? Не хочу казаться назойливой, но чем раньше я начну писать книгу, тем быстрее я ее закончу, и поверьте мне, мистер Декстер, я знаю, как потрачу деньги за нее.
— Хорошо. Приезжайте на этот уик-энд. Если вы сядете в поезд, отходящий в субботу в девять двадцать утра от Пенсильванского вокзала, мой шофер встретит вас на станции. Привезите с собой одежду для прогулки на яхте. Погода сейчас хорошая, я покатаю вас под парусом.
— Все звучит так заманчиво. Но у меня есть время задать вам еще несколько вопросов?
— Конечно.
— Вы один из выдающихся американских граждан итальянского происхождения. Вы основали кафедру истории Италии в Гарварде в память о вашем умершем брате. Вы также основали на свои средства Фонд имени Франко Спада, выплачивающий стипендии студентам итальянского происхождения. Кроме того, вы председатель итало-американского общества. В прошлом месяце Италия объявила войну Австрии и Германии. Кому бы вы отдали свои симпатии, если Италия сделала бы по-другому, иными словами — осталась бы союзницей Германии?
— Естественно, мне бы это понравилось, но в данной ситуации, думаю, Италия уже сделала ошибку. Мне кажется, она должна была сделать все возможное, чтобы не ввязываться в войну, она мало что выиграет от нее, зато многое потеряет.
— Но так как Италия уже воюет, надеетесь ли вы, что Америка тоже вступит в войну?
— Абсолютно нет. Америка должна держаться в стороне, эта война не имеет к нам никакого отношения!
— Но вы же считаете, что Германии должно быть нанесено поражение?
— Конечно. Но не нами. Президент Вильсон может быть хорошим профессором в Принстоне, но если он ввяжется в эту войну, история проклянет его.
— В таком случае вы изоляционист?
— Я пацифист. Война приносит лишь смерть.
Она быстро сделала несколько пометок в маленькой записной книжке, потом положила ее в сумочку и встала.
— У меня осталось еще много вопросов на субботу, — сказала она.
— Надеюсь, мои ответы будут разумными. — Он поднялся, чтобы проводить ее до двери. — Как называются ваши предыдущие книги? Я хочу прочитать их.
— О, не надо! Они были ужасными! Два романа, потерпевшие полнейший провал. Мне будет стыдно, если я позволю вам прочитать их.
Виктор смутился:
— Но у вас есть издатель для этой книги? Мне показалось, вы упомянули «Харпер бразерс»?
— Да, но мои романы были опубликованы не там. Что же, большое спасибо, мистер Декстер. До встречи в субботу.
Она пожала ему руку и, ослепительно улыбнувшись, вышла из офиса. Виктор на момент задумался, потом вернулся к столу и нажал на кнопку внутренней связи:
— Мисс Касати, зайдите ко мне.
Когда секретарша вошла, он сказал ей:
— Соедините меня с президентом «Харпер бразерс».
— Хорошо, мистер Декстер. Да, кстати, мистер Моррис Дэвид хочет видеть вас.
Спустя десять минут Моррис уже был в кресле, которое было согрето недавно сидевшей в нем мисс Элен Фицсиммонс, и следил за Виктором подозрительно, будто боялся, что банкир может его укусить.
— Я хочу занять у вас пять тысяч долларов, — сказал он.
— Понятно. Для чего?
На мгновение Моррис смешался, потом вскочил с кресла.
— Мне не нужно было приходить сюда, — пробормотал он, — это пустая трата времени... Благодарю вас, мистер Декстер, рад был познакомиться с вами. До свидания.