Страница 39 из 76
Рага представляет собой традиционную композицию религиозной музыки с импровизированным тонированием, ритмичными моделями и мелодичными формулами. В отличие от западной музыки, где ноты четко разделены, интонации в рагах, как и в большинстве других произведений индийской музыки, как бы сливаются вместе, образуя успокаивающий единый звук.
В больницах, университетах и центрах целительства по всей Индии традиционная индийская музыка является предметом исследований и средством активной терапии. В Бангалоре врачи Национального института болезней мозга и нейронаук недавно стали прописывать звуковую терапию известному математику, который дошел до того, что крал монеты из небольшого фонтана у Ганеши, бога благосостояния с головой слона, чтобы купить сигареты и успокоить нервы. В Мадрасе в Исследовательском центре par была создана специальная многопрофильная группа врачей, невропатологов, психиатров, психологов и музыкантов, активно экспериментирующая с различными рагами, используя их в музыкотерапии. Исследователи написали две раги, которые особенно эффективно применяются при лечении гипертонии и психических расстройств.
Забытое искусство врачевания музыкой Блшкнего Востока
Подобно торговцам, путешествующим по древнему Шелковому пути, мы можем проследить распространение музыкального це-лительства от Китая и Индии через Центральную Азию до стран Запада. В возрасте 12 лет Рахми Оруку Гу венку, музыкотерапевту из Турции, приснился удивительный сон. «Я увидел человека, которого я никогда раньше не встречал. В руках у него была скрипка, которую он протянул мне, сказав: “Играй”'. Я ответил: “Я не знаю, как. Как же я могу играть?” На это он сказал: “Нет, ты будешь играть”. И я взял у него скрипку и начал играть. Когда я проснулся, то рассказал этот сон отцу, и он достал мне скрипку в тот же день».
После трех лет учебы игре на скрипке Гувенк переключился на уд, прародитель лютни, ней, тростниковую флейту, и трехструнный рехаб, другой традиционный турецкий музыкальный инструмент. Поскольку его предки в свое время эмигрировали в Турцию из Татарстана, он заинтересовался музыкой Центральной Азии. Получив диплом философа в университете Стамбула, Гувенк поступил в Медицинский институт, где стал специализироваться на музыкотерапии. Хотя преподаваемый там курс имел западную ориентацию, он встретил там преподавателя, который вдохновил его на поиск и восстановление утраченных методов музыкального целительства Ближнего Востока. Исследования привели Гувенка в Эль-Фараби к изучению наследия Авиценны, а также других великих врачевателей средневекового мира, которые уже тогда использовали музыку й своих профессиональных занятиях. Он узнал, что в исламских больницах часто устраиваются специальные музыкальные палаты и врачи прибегают к макам (тонированию или мелодике) при лечении отдельных заболеваний. Гувенк изучал музыку и танец суфи, странствующих дервишей, а также фольклорную музыку Татарстана и Казахстана.
Получив медицинскую степень, Гувенк организовал центр музыкотерапии при Стамбульском университете, где ведет прием пациентов и учит студентов, приехавших из многих стран. Учеба тяжела, поскольку студентам необходимо освоить игру на трех инструментах, а также овладеть древними приемами игры. В настоящее время этот центр имеет персонал из сорока врачей, открыто новое отделение в Веие.
Аргентинская Муза
Сильвия Наюсач, известный исполнитель и музыкотерапевт родом из Аргентины, часто курсирует между своими домами в Сан-Франциско, Рио-де-Жанейро и Мадридом, где, подобно современной целительнице, старается преобразовать жизнь своих пациентов посредством музыки и ритмов. Ее многонациональные семинары начинаются с того, что слушатели (как правило, это врачи, преподаватели и профессора) становятся рядом, слегка касаясь друг друга. Став перед группой, пытаясь уловить ее настроение, Наккач начинает дирижировать, импровизируя и втягивая участников то ли в молитву, то ли в призывную песню аборигенов, живущих в глубине Амазонки. «Для меня важно не следовать какому-то заранее подготовленному сценарию, а вызвать в себе такую музыку, которая объединяет группу», — поясняет она. Записи барабанов, тонирования и звуковой медитации объединяют группу в музыкальном трансе и создают то, что она называет «внеличносгным полем».
На семинарах это чувство общности еще более крепнет за счет совместного пения различных par и выполнения шаманских ритмических упражнений,. На втором этапе занятий Наккач вводит своих слушателей в древнюю певческую музыку, исполняет вместе с ними афро-бразильские песни, скандинавские фольклорные псалмы, учит современной вокальной технике и ритмам многих культур. На третьем этапе поощряется спонтанное выражение эмоций, и члены группы делятся друг с другом своими импровизациями, включая визуализацию под музыку, песнопения, босса-нову или танго, проекции голоса, поэзию и написание лирических стихов, «мезостические» словесные игры и хоральные молитвы.
«Организованное слушание и концентрация становятся дверью в мир самотрансформации, — делится своими наблюдениями Наккач. — В результате этогй процесса мы наблюдаем рождение новой и в то же время древней формы действенной терапии: единства целительного голоса и мощи самотворимой молитвы».
Наккач работает с людьми из разных стран и континентов. Она утверждает, что южноамериканцы особенно восприимчивы и податливы благодаря своей творческой натуре. Южноамериканские семьи очень сплочены и чаще участвуют в коллективных музыкальных и художественных мероприятиях, чем это принято в семьях в северных странах.
Влияние и деятельность Сильвии Наккач распространяются на многие области. Один из ее учеников в Бразилии собирает детишек из самых бедных районов Рио для совместных молитв. Музыкальный опыт Наккач помогает слушателям преодолевать голод, угнетенность, а также другие «прелести» современной городской жизни. Бразильские дети буквально за несколько минут переходят в состояние шаманства, поскольку оно присутствует в их сознании в качестве архетипа, который легко приводится в действие после первых звуков музыки и песенных фраз.
«Стоит похлопать всего минуту, и боги появятся, — объясняет Наккач. — Так просто вступить в другие миры, вызвав в себе экстаз при помощи трансформирующих упражнений».
Энергия афро-американской музыки
&ели петь & е^ишж ne40Ajuc, дциыг е&ямеом. “Жш иелолмемие дает
Велъши., чем крик печали. Они. такзке. передают etwSutjuuu. t% e&o e&Sравном музыкальном кеде. ЗСотуа на плантаи/ш nojv&Ajuuji раВы пела Влю^ы, чтвВы предупредить раВотмик&б на других. пол-jtx...
Тллю^ ликкет Выпи* предёеетмиком mow,
что предстоит. SF> мотд ека^ать,
что Влю^ — предёеетпик $03 р& Жyeuuji.
Б. Б. Кинг. Блюзыповсюду вокруг меня
Основой традиционной африканской музыки является кольцо — круг, в который люди становятся для того, чтобы петь, танцевать и радостно выкрикивать под аккомпанемент ритмичных барабанов, В своей книге «Мощь черной музыки» Сэмюэл А. Флойд, директор Центра исследований черной музыки в колледже Колумбия, Чикаго, прослеживает пути, которые прошли многие стили афро-американской музыки, включая проповеди, джаз, блюз, духовную музыку и рэп. «Для африканцев, — пишет он, — песни и танец были явлениями религиозных культов. Они были с детства приучены к музыке й танцам как к средству поддержания контакта со своими предками для того, чтобы “сохранить силу своего самовыражения или погибнуть”. Для афро-американцев спиритуалы были музыкальным средством, которое объединяло их в нацию, поскольку эти песни были “хранилищем африканского культурного духа”, а также стали основой для развития и распространения африканских культурных ценностей».