Страница 75 из 159
Вслед затем Сомк° увидал, что Бруховецкий не. ленив, и недаром трудился в предыдущий день через своих пособников. Чуть только Сомк°, идя из табора с своими полками, поравнялся на одной линии с Бруховецким, простые козаки толпами переходили из рядов Сомка в ряды Бруховецкого: они увидели, что за последнего царь и народ.
Приехал епископ Мефодий и вошел в шатер.
Наступал час рады. Говор утих. Все ожидали с напряженным вниманием. Князь вышел из шатра с царскою грамотою в руке. Подле него был Мефодий. Он послал своих офицеров к Сомку и Бруховецкому.
— Князь приказывает вам, — говорили они, — оставить лошадей и оружие и явиться пешком к шатру с вашею старшиною и знатнейшими козаками слушать царскую грамоту.
Обе стороны отправились. Но Сомко явился, в противность приказаний, с саблею и сайдаком; о бок его шел его зять и нес бунчук, так что Сомко являлся, напоминая своею обстановкою, что он считает себя уже гетманом, избранным козаками, и стоит крепко за свое право. Толпа козаков его полка слезла с коней и стояла вдали, готовая по первому знаку броситься с оружием на противников.
Князь Великогагин с своими товарищами взошел на подмостки и читал царскую грамоту. В ней говорилось, что царь соизволил быть черной раде для избрания единого гетмана Войска Запорожского. Князь не успел прочитать и половины этой грамоты, по обыкновению очень плодовитой словами, как сторонники Сомка хлынули к шатру и закричали:
— Сомко — гетман! Яким Семенович Сомко воин храбрый и в делах искусный; он не щадил здоровья своего
за честь и славу его царского величества. Его хочем совершенным гетманом устроити!
— Бруховецкий гетман. Сомко изменник! — заревела громада, приверженная к Бруховецкому, и также хлынула к шатру. -
И те и другие бросали вверх шапки по казацкому обычаю и кричали: Сомко гетман! Бруховецкий гетман!
Сомко изменник! Бруховецкий изменник! '
Сторонники Сомка сперва опередили противников,. схватили своего претендента, подняли, поставили на стол и прикрыли знаменами. Но вслед затем наперли на них сторонники Бруховецкого, понесли своего претендента на руках и поставили на том же длинном столе, где уже стоял Сомко, прикрытый знаменами и бунчуками.
Князь с своими товарищами, не дочитав грамоты, был спихнут и оттиснут; он ушел в свой шатер.
' Началась свирепая рукопашная драка и борьба между ожесточенными противниками. Зять Сомка, державший подле него бунчук, был убит; его бунчук изломали. Сомко не удержался па столе; булаву у него вырвали. Драка разгоралась сильнее и участников прибывало все более и более, но московского войска полковник немец Страсбург велел пустить в дерущуюся между собою толпу ручные гранаты; много от них легло убитых и раненых. Эта энергическая мера прекратила свалку. Бруховецкий остался победителем над грудою мертвых и умиравших, и со знаками гетманского достоинства, с булавою и бунчуком, вошел в царский шатер. СомкО успел с трудом сесть на коня и убежать в свой обоз. За ним следовала толпа его сторонников, гонимая московскими гранатами. Бруховецкий дружески беседовал с окольничим; с ним был и неразлучный Мефодий. Чернь ликовала и провозглашала Бруховецкого гетманом. Восклицаний в пользу Самка скоро не раздавалось ни одного.
Сомк°, в своем стане поговоривши с старшиною, отправил к князю посольство. «Сомко просит — говорили его посланцы — возвратить тело бунчужного, его зятя, для погребения, а также возвратить раненых и оказать правосудие над теми, которые перебили и переранили такое множество нашего народа. Войско не признает Бруховецкого гетманом, хотя он и захватил булаву в свои руки. Сомко с полками уйдет в Переяславль, а оттуда учнет писать к его царскому величеству, что Бруховецкому дали булаву против общего желания, а Войско не принимает его». -
— Сомко и его люди, — сказал князь, — сами виноваты; они подали повод кбеспорядку; зачем они пришли с оружием и насильно хотели поставить гетманом Сомка?
Потом окольничий послал к Сомку какого-то Непшина (вероятно дворянина или сына боярского).
— Князь зовет тебя со старшиною в шатер; там порешите мирно и согласно.
— Мы не можем доверять, — отвечали ему, — нас также убьют, как убили бунчужного. Да и решать нечего; дело давно кончено. Гетман выбран. Гетман — Сомко.
Бруховецкий отправился в свой табор с булавою и бунчуками. Чернь бежала за ним и около него, метала вверх шапки ' и кричала: — Бруховецкий гетман!
На другой день, 18 июня, окольничий с товарищами и епископ Мефодий опять собрались в шатре и, после совета между собой, послали двух офицеров, одного к Сомку, другого к Бруховецкому. .
— Рада не окончена, — извещали они, — приходите опять к царскому шатру со старшиною, а козаки пусть стоят на поле, поодаль, только безоружные.
Оба обещали. Новая рада назначена была на третий день.
Но в тот же день она оказалась ненужною. В войске Сомка поднялся бунт. Собственно, его истинные приверженцы были только старшины и значные козаки. Простые козаки, бывшие до сих пор на его стороне, разделяли в душе, одинаково с толпою, стоявшей за Бруховецкого, злобу против тех, которые поставлены были выше их по званию или по состоянию, и потому легко заразились примерам большинства народной громады. Притом же значные, приехавшие туда чересчур великолепно, привезли с собой на показ свои богатства; возы их были не пусты. Это соблазняло бедняков, особенно когда Бруховецкий через своих пособников возбуждал их ограбить эти возы. Несколько сотен из войска Сомка, вероятно, сговорившись прежде, похватали свои знамена и, распустив их, ушли к Бруховецкому и поклонились ему как гетману, а потом повернули назад, бросились на возы своей старшины и принялись выбирать из них что кому, нравилось и что кто успевал себе схватить. Сомко, Золотаренко, полковники лубенский и черниговский и их полковые чины бросились искать у князя Великогагина спасения от разнузданной толпы. Князь Великогагин приказал их всех взять под стражу и препроводить в нежинский замок. Современник говорит, что они сами тогда желали, чтобы их укрыли хоть
куда-нибудь. Всех их было человек пятьдесят. У них отобрали лошадей, оружие, сбрую, сняли с них даже платье и посадили под замок. Золотареико еще прежде отправил туда свою жену и детей, поверив их Михайлу Михайловичу Дмитриеву. •
После того, когда чернь не голосами, а самым делом показала, кого она желает видеть гетманом, князь Велико-гагии послал звать Бруховецкого.
— Как прикажет князь явиться, с оружием или без оружия? — спросил Бруховецкий.
Ему отвечали: <<Без оружия все войско должно собраться».
Тогда вперед выехала стройно конница, без оружия, но со знаменами; за ней следовала пехота, также безоружная. Конница стала в виде полумесяца около шатра, так что один ее конец упирался в правый, а другой в левый бок шатра. Пехота стала в середине против шатра. Окольничий с московскими чинами и с неизбежным Мефодием вышел под прикрытием алебард в середину казацкого круга. Бруховецкий, полковники, сотники, атаманы, есаулы отдавали ему почет. Он спрашивал: Кого хотите иметь гетманом? Толпа отвечала: Мы выбрали Ивана Мартыновича Брухо-вецкого.
— Твоя милость должен взять бунчук и обойти кругом ряды казаков, — сказал князь Великогагин.
Бруховецкий сделал это, и мимо каких козакав он проходил, те казаки склоняли перед ним знамена и бросали вверх шапки, давая тем знать, что они выбрали и признают его гетманом.
После этой церемонии князь с московскими чинами вошел в шатер. За ним Бруховецкий и Мефодий.
Здесь царский посланник вручил новоизбранному гетману булаву и бунчук из своих рук и проговорил официально речь, утверждавшую его в гетманском достоинстве. Бруховецкий на радости предложил тогда же, в знак своей признательности за поставление его в гетманы, чтобы в украинских городах были помещены московские залоги (гарнизоны) и на содержание их обращен был лановой налог, который народ когда-то платил польским королям, и хлеб, собираемый до того времени в каждом полку на полковника; сверх того, чтобы при каждом городе, где будут гарнизоны московских людей, -воеводам и офицерам московского войска отведены были на пятнадцать верст земли для пастбища и сенокоса, да вдобавок следовало обложить особою данью мельницы для содержания ратных царских сил. Для